Акварельная кисть восхода прочертила три лёгкие, светло-бежевые полосы по крышам Свечной Пристани.

Старший помощник Грэхем, вышедший на лестницу госпиталя закурить, пожалел, что на острове нет художников. Уж на что он был человек, далёкий от высокой эстетики, – даже взъерошенный моряк почувствовал: вечно бодрствующий городок, что, возможно, впервые встречает утро, безмолвствуя, – находка для уличного пейзажиста. Впервые – ни прохожих, ни свечей в окнах, только птицы, да черепица на самых старых домишках хрустит. Впервые в городе слышно, как ветер расчёсывает крыши.

Запустение и лёгкое разорение. Слабенькое – не чета тому, что останется, если западнийцы победят. Просто открытые двери, по улице валяются вещи. Эвакуация прошла в обстановке частичной паники, многие пытались спасать имущество, не слушая уговоры проституток. Рядом с Грэхемом белела вывалившаяся из брошенного ящика куча рыбьих скелетов.

«И кому пришло в голову тащить с собой кости рыб?»

Горланам, впрочем, куча нравилась. Прожорливые создания, не затыкаясь, носились вокруг, отбирали друг у друга черепа и долбили их клювами в поисках сочных мозгов. Животное чутьё позволяло этим белопёрым предвидеть катастрофы: в частности, наука доказала, что они всегда спасаются бегством за сутки до извержения вулкана. Но катастрофы, порождаемые людской алчностью, птице было не предугадать. Грэхем привык к обитателям побережья, и всё же треск раскалываемых останков в тишине приготовившегося умирать города вызвал у старпома кишечную дрожь.

– Прочь! Пошли отсюда! Успеете ещё нажраться! Если проиграем – всю осень пировать сможете.

Из переулка появилась девчонка в белом с повязкой на правом глазу. При виде начальницы Грэхем наступил на бычок, вытянул руки по швам.

– Капитан… что это?

– Где? – Агния не сообразила, обернулась.

– Надето. Зачем тебе китель с фуражкой?

– Достала. Флотское обмундирование. Военная форма. Я шагаю в сражение, для этого полагается определённый дресс-код.

Помощник хлопнул себя по лицу.

– М-да, женскую природу не уничтожишь и месяцами разбойной жизни. Агния, это битва, какая разница, во что ты одета?

– Грэхем, не превращайся в Сермёра. Кстати, что с ним? Он ещё жив?

– Удивительно, да!

К пиратам присоединился доктор Бурах. Лицо его потеряло в красках, он сморщился от света, хотя солнечная акварель пока ещё плясала лишь по верхушкам зданий, внизу царила пыльная серость.

– Состояние стабилизировалось, но он всё равно висит между двумя мирами. Мы оперировали его четыре с половиной часа. Пришлось делать прямой массаж сердца. В ход пошли все запасы фамеина.

– Он выкарабкается?

– Ничего нельзя сказать наверняка. Шансы есть. Сейчас ему нужен покой.

– Отлично. Доктор Бурах, я приказываю вам перебраться в кратер к остальным жителям. Бомбёжка. Вы подвергаете себя неоправданному риску.

Но Бурах лишь грустно пожал плечами.

– При всём уважении, капитан, вы не вправе запрещать судовому врачу исполнять его работу. Никто не вправе. Помимо Сермёра, у меня ещё два пациента, первого нельзя отключать от капельницы, а она может разбиться при транспортировке, второй, узнав, что вам тащить орудия, категорически отказался отвлекать Морское Братство на переноску ещё и его. У Сермёра может повториться приступ, мне необходимо быть рядом. Со мной остались лишь некоторые добровольцы, большинство персонала эвакуировались. На батарее будет кому помочь раненым…

– Да я не о батарее волнуюсь, – Агния махнула рукой.

Доктор Бурах добавил уже мягче:

– Мне не довелось обучаться в Стрейтс-Стетеме, но даже я понимаю, что господин архадмирал не станет разорять город, пока его поливают огнём с утёса. Если на нас обрушатся снаряды – значит, батарея сокрушена, значит, Остров Спасения уже проиграл. Неоправданным риском стало бы как раз вывозить лежачих больных без причины.

– С вами не поспоришь, как всегда.

– Не беспокойтесь за меня, Агния. Наши жизни – в ваших руках.

– Как и пятисот человек. Мне не нравится держать столько жизней.

– Ты привыкнешь.

Старые друзья обнялись. Синимия пошла отвязывать коня, и Грэхем остался наедине с корабельным врачом.

– Выглядишь неважно, дружище. Тебе стоит отдохнуть.

– Отосплюсь, когда победим.

– Ты так уверенно…

– Либо отосплюсь на том свете.

– Хе. Тоже вариант. В конце концов, тебе всё равно пиратская жизнь не нравится.

– Нет уж, спасибо. – Доктор Бурах фыркнул. – Думаю, я начал привыкать. Извольте прогнать линкор… или утопить, если другого выхода не останется.

Грэхем молча отдал честь, и Бурах, чуть помедлив, повторил его жест.

Ледохвост волновался. Привычный распорядок коня нагло попрали. Сначала их с Белогривом выдернули посреди ночи из загона, привязали к каким-то непонятным железякам огромного веса и заставили тащить в горку наравне с толпой незнакомых двуногих, которая не добавляла спокойствия жеребцам. Белогрива часто употребляли в поручениях, и более покладистый собрат соглашался подчиняться посторонним, если видел, что людей вокруг много, но он-то, Ледохвост, был личным конём Агнии! Красавец возмущался, норовил улизнуть, когда внимание к нему ослабнет. Вот и сейчас, стоило разбойнице отвязать уздечку от решётки – он дёрнулся, а когда хозяйка устояла и не выпустила поводья – принялся пытать её душещипательным взглядом, хлопая ушами.

– Потерпи. Не нравится среди чужих? Поверь, со мной тебе ещё меньше понравится, учитывая, куда мне идти. На батарее ты с ума сойдёшь от страха, так что придётся пережидать в кратере с чужаками. Уж прости.

Она потрепала жеребца за холку, пока сзади в седло взбирался Грэхем.

– Ого. Фырчит. Не хочет меня везти.

– Куда он денется? Но!

Прикосновение подошв к бокам заставило Ледохвоста опустить голову и побежать ленивой рысью.

На Пушкиной площади валялся труп. Жан Батист Виктор Эммануил уже успел окоченеть. Руки варлорда потеряли оружие, но так и остались скрюченными над телом. Кровь засохла, пальцы почернели – неказистая кукла в полумраке отступающей ночи. Солнышко отвоёвывает у темноты дюйм за дюймом, скоро оно заставит мрак скрыться под землю, в погреба и щели, затопит улицы целиком, и тьма уйдёт, забрав с собой останки варлорда, как отлив часто уволакивает мёртвых осьминогов с пляжа. Челюсть слегка съехала вниз, глаза будто ошарашенно всматриваются в небо – но это иллюзия, никуда они уже не всматриваются. Агния нахмурилась.

– Почему его не убрали?

– Не до того было.

– Всё равно. Оттащи в подвал. Хотя дворец спереди заперт, в окно лезть… В ямы хоть спрячь, нехорошо. Мертвец посреди города. Мы не в Южных Провинциях.

Грэхем, покинув седло, подхватил предыдущего правителя за плечи. Старпом не выказал смятения – а вот у Агнии в районе затылка скреблись кошки. Воспоминания о встречах с пиратским варлордом, их пикировках были ещё слишком ярки и совершенно не вязались с окоченевшей куклой. Ещё несколько дней назад представить Эммануила мёртвым было для неё так же странно, как Сигила – кровожадным, а доктора Бураха – неуклюжим неумехой.

Покинув площадь, капитан пришпорила коня.

– Н-но! Быстрее!

Ледохвост заржал. Копыта перешли на пулемётный ритм, а старший помощник Грэхем возбуждённо завертел головой вслед проносящимся домам.

– Здорово! Улицы опустели. Когда нам ещё выпадет шанс прогалопировать по Свечной?

Агния не ответила. Голова девушки была прижата к гриве – хотя скачка велась не на той скорости, при которой наездник вынужден пригибаться из-за ветра. Агнию гнула тревога.

После того как Ледохвост едва вписался в пару крутых поворотов, энтузиазм Грэхема подиссяк.

– Аг! Может, сбросим скорость? Врежемся.

– Солнце над взморьем, Грэхем. «Мститель» может пожаловать в любую минуту. А я не на позиции.

– Тебе и не обязательно там быть. Канониры «Пиявки» участвовали во множестве артиллерийских дуэлей. Они отлично справятся без тебя.

– Они исполняют мой замысел. Если замысел провалится, мне получать по голове вместе со всеми, иначе нечестно.

– Глупость какая! – Грэхем попытался включить интонации, которыми он пользовался, когда Агния была ребёнком. – Значит, ты собралась торчать под огнём, ничего не делать, возможно, мешаться ради какой-то надуманной справедливости?

– Старший помощник Грэхем! А вы тогда зачем собрались на передовую? Что-то я не припомню в вашем послужном списке флотской службы.

– Я не стрелять. Подавать снаряды, откатывать гильзы – работа найдётся.

– Вот, вы сами себе ответили на поставленный вопрос.

– Здравствуй, пиратский мир. Главнокомандующая, разработавшая план обороны, идёт на передовую оттаскивать гильзы. В Адмиралтействе повырывали бы все волосы с макушек.

– Ты чего такой весёлый, Грэх? Помнится, когда нас кошмарил Сэфф, тебе не было столь весело, а ведь сейчас ситуация хуже.

– Там капец подкрался незаметно, а здесь я успел…

– Смириться?

– Подготовиться. Это ещё из бездомной жизни, когда меня толпой били. Если тебе устраивают тёмную и некуда деваться – лучше думать о хорошем.

– Неплохой приём.

Всадники пересекли черту города. Тропа пошла вверх. Ледохвост узнал подъём, которым они тащили пушки, рассердился и пошёл по буграм ещё резвей.

Грэхем заметил, что его капитан держит поводья одной рукой, а другую прижимает ко рту.

– Агния, что случилось?

– Мы что-то упускаем. В Академии я изучила больше сотни записей о сражениях, в том числе и береговых. Ни в одном случае не была использована тактика, подобная нашей.

– Тем лучше! Значит, архадмирал точно нас не раскусит. Не приготовит контрманёвр какой-нибудь.

– Его Светлость ещё при первой встрече сказал, что я считаю себя умней всех вокруг. Хуже: Эммануил и сам думал, кругом одни дураки, даже если себе в этом не сознавался. Результат ты видел на площади.

– Возможно. Но нас прижали к стенке. Мы рискуем от безысходности. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Без поводьев Грэхем вынужден был держаться за Агнию. Но сейчас девушке показалось, что старпом, напротив, придерживает её. Сама линия жизни стала враждебно-неустойчивой, как Ледохвост, и свалиться с неё сейчас было проще, чем с разгорячённого коня.

Оба её близких друга относились к грядущей схватке гораздо спокойнее. И образованность доктора, и житейская мудрость Грэха сегодня подсказывали им одно и то же: чему быть, того не миновать. Так зачем волноваться о том, что уже не изменишь? А она накручивала себя.

«Клянусь громом, я начинаю понимать Сермёра. Капитан пиратов, а нервничаю, как домохозяйка перед свиданием. Хоть бы уже нагрянул „Мститель“ или какая ещё внезапная проблема выскочила прямо сейчас, лишь бы не оставаться наедине с мыслями».

В воображение вернулся Эммануил. Снова, как при знакомстве, черноволосый хитрец восседал, закинув ноги на стол. Снова смотрел на неё, как на ребёнка.

«Брось эти нелепые муки совести. Виноватых вокруг – бездна, было бы желание их найти. Островитяне с самого начала знали, с кем ты в контрах, они тыщу раз могли сдать тебя дядюшке Сигила, но нет, им больше нравилось тратить награбленные миллионы. Теперь расплатятся за свои поступки. И вообще, ничего не случилось бы, не устрой Торчсон кризис. Видишь, сколько виноватых, а ты вся в белом».

«Неправда! Я принесла смерть на Спас. Все, кто погибнет от пушек Запада… – их кровь на моих руках. Но у нас тоже есть пушки! Тем более надо забыть про совесть и думать, отстреливаться, отбиваться, как отбивается загнанная дичь, не вспоминая про мораль, честь, логику и здравый смысл, поддавшись слепой жажде жизни. Надо пришпорить коня! Быстрее! Ещё быстрее! Разорения острова не будет! Не в мою вахту!»

У восточного берега попыхивала «Пиявка». Из труб струился лёгкий дымок. Кочегары поддерживали «простойный огонь», чтобы судно могло сорваться с места в любой момент. Без привычных стволов казематы смотрелись странно – создавалось впечатление, будто крейсеру выбили зубы. С холма Агния разглядела всего одну фигурку на пляже и одобрительно кивнула – когда она проезжала здесь сорока минутами ранее, на берегу происходила толчея, ещё не все матери с детьми погрузились.

Рани, одна из наиболее старых, опытных проституток, загорала на расстеленном полотенце, повязав вокруг глаз чёрную ткань от солнца. Когда рядом по песку захрустели сапоги, она недовольно сдвинула повязку с правого глаза, сделавшись похожей на одноглазую, нависшую над ней.

– Капитан, вы загораживаете мне солнце. Или теперь полагается обращаться к вам «главнокомандующая»?

– Без разницы. Погрузка прошла успешно?

По крейсеру были распиханы сто десять человек – втрое больше нормального экипажа, и это учитывая, что экипаж на «Пиявке» тоже присутствовал. Больше взять не позволял предел продовольствия – до Косингины всё ещё требовалось четыре с половиной дня идти. Агния без подзорной трубы видела, как по палубе слоняются фигурки тех, кому не хватило места в трюме. Некоторым детям и старикам, если батарея проиграет, предстоит ночевать под открытым небом.

«Впрочем, это ещё не худшее при подобном раскладе. „Мститель“ после победы может нагнать их в открытом море. Попытается уж точно. Не из ненависти к детям, из необходимости лишить Морское Братство военного корабля, а детки – так, под горячую руку попадутся. С другой стороны, брать грузоходы тоже было нельзя – у них ход в два раза меньше крейсерского, эти бы точно не убежали».

– С кратера вывезены все дети младше двенадцати и почти половина стариков выше семидесяти. Троицу спиногрызов из дерева так и не нашли. Шандзи распорядился перестать прочёсывать лес. Сказал: если эти прячутся, нам их всё равно не найти.

– И пожалуйста. Банда считает, что может о себе позаботиться. Вот пусть и выживают собственными силами.

– Интересно. – Проститутка на автомате поправила волосы. – Если их наши отыскать не могут, карателям это и подавно не светит. Значит, когда волна вторжения схлынет, они останутся посреди океана наедине с трупами. Брр… С другой стороны, хоть кто-нибудь выживет.

– Отставить пораженческие настроения, подруга! Про погрузку я поняла. Ты-то чего здесь валяешься?

– Были у меня дети, да сплыли. Не пугайся, Грэхем, не в смысле «утопила». Их отцы забрали, на других островах теперь служат.

– Тогда твоё место – в кратере.

– Ещё чего! Знаешь, сколько я у Бабушки дополнительный выходной выпрашивала? Осень наступила, скоро придут дожди, и пляжного сезона придётся ждать ещё год. И надо же было этому противному старикашке напасть именно сегодня!

– Откуда ты знаешь? Может, он молодой голубоглазый блондин?

– Не, у таких обязательно есть красавица жена. А если у мужчины уже красавица жена, ему незачем становиться архадмиралом Соединённого Флота.

Рани протянула ногу, чтобы солнечные зайчики эффектно заиграли на ляжке.

– Ты ведь понимаешь, что, если мы проиграем, то, когда на пляж ворвутся флотские…

Голова Рани покоилась на узелке с вещами. Не дав капитану договорить, она выхватила из-под узелка пистолет, стукнула дважды дулом в висок и подмигнула игриво.

– Ты моя умница. Выходи из бордельного бизнеса, Рани, присоединяйся ко мне. Филиус Рэнгтон подыщет тебе руководящее место.

– Может, как раз сегодня и выйду.

Красотка опустила веки и замурчала, словно кошка.

– Так, я с тобой время теряю. Крейсер должен уходить, если батарея на уступе стихнет и заговорят орудия в районе города. Ну или если «Мститель» покажется в пределах видимости. Куда намылился?!

Последнее предназначалось Ледохвосту, который под шумок ушёл кушать аппетитные заросли двулиста. Пиратка убежала возвращать коня, а Рани, приоткрыв веко, повернула зрачок на Грэхема.

– Это она сейчас отдала приказ «Пиявке», которая её даже не слышит?

Старпом пожал плечами.

– Скажи, а когда она остаётся одна, то командует камнями и деревьями?

– Возможно. Как бы я это проверил? Когда я рядом, она командует мной.

На вершине вулкана стояла пальба немногим тише развернувшейся при штурме дворца. Прорвавшись через постовых и разогнав ладонью ружейный дым, Агния поняла, что гражданские соорудили в южной части кратера стрельбище с чучелами и по очереди тренировались попадать.

Первей Шандзи к ней подлетел мистер Астли. Рассеянного добрячка в шляпе было теперь не узнать. Нелепый цилиндр сменила бандана, в руках вновь появилась винтовка, но не как на подлодке, когда бедняга взирал на оружие с большим страхом, чем на разбойников, словно боялся, что оно от неверного движения взорвётся.

– Капитан! Мы готовим карателям горячий приём. Пока остальные практикуются, мы с коллегами-подводниками оборудовали пулемётные гнёзда на трёх ведущих сюда тропах, с запада и с юга. Видели, когда проезжали, что вы под прицелом? Нет? Ха-ха-ха! И ведь это я придумал! Верней, про пулемёт не я, я догадался, что с подлодок Шандзи тоже можно снять, у него ведь тоже «Арлекины».

Сам хозяин подлодок терпеливо выждал, пока переполненный энтузиазма мистер убежит помогать относить пулемётные ленты, и, похлопывая жеребца по гриве, сказал тихо:

– Народ нужно чем-то занять. Безделье может быть воспринято как бессилие, а от него люди сходят с ума.

– Нет, идея отличная! Морское Братство должно защищаться до последнего…

– Не хочу тебя разочаровывать, но вспомни, как простой народ сражался за дворец. Десантники Витта Гефта – лучшие воины, чем боцманы Эммануила, к тому же их будет больше.

– Но и простые островитяне куда лучше способны постоять за себя, чем голотурии с Континента!

– Верно – если мы говорим о барной драке на ножах или о необходимости выхватить ствол быстрее оппонента в переулке. Не о массовой организованной обороне возвышенности против регулярных частей. Вся надежда на вас с батареей.

– Гр-р-р! Я помню, коллега, спасибо.

Синимия вылезла из седла, оставив четвероногого помощника на попечение «Русалочке». Та принялась почёсывать мнительное животное за ухом, втолковывая ему при этом ласковую бессмыслицу. Похоже, Шандзи хорошо разбирался в животных, ведь не желавший расставаться с хозяйкой Ледохвост уткнулся носом вожаку пиратов в плечо, закрыл глаза и, видимо, собрался дремать.

– Устал, родимый. Кстати, необходимость присутствия одного человека на утёсе мне до сих пор непонятна.

Агния закатила глаза.

– Грэхем, объясни капитану, почему я иду сражаться плечом к плечу…

– Я говорю не о вас. А о вашем протеже.

– Кого?

– Мальчик-аристократ, бывший воспитанник вашего заклятого недруга.

– Сигил Торчсон? Каким образом это он на передовой?

– По вашему непосредственному приказу, если верить его словам.

– Ах ты прохвост! – Неподдельный гнев в голосе девушки был странно дополнен широкой ухмылкой. – Нет, вот его из-под снарядов нужно метлой гнать. И вообще, пусть скажет спасибо, что я его на «Пиявку» не отправила, к детям.

Когда из леса показалось разъярённое начальство, Сигил сидел, скрестив по-восточному ноги у одного из провалов, земля которого была использована для возведения насыпей, и доставал канонира Джексона расспросами. Почему господа канониры ждут, что дым станет мешать стрельбе – нитротин же бездымен? Не боятся ли господа канониры, что взрывчатка в резервных снарядах сдетонирует? Русоволосый наводчик с короткой нивхийской бородой отвечал исправно, но смотрел при этом куда-то высоко вверх, причём так, что его можно было бы уже принять за покойника, если б он молчал. Взгляд отличался от эммануиловского лишь цветом белков, не выражением. Из речи куда-то испарились все эмоции. Детонация возможна, но они присыпают снаряды землёй и специально держат на расстоянии, чтобы не допустить цепной реакции. На кораблях такого не сделать, места мало. При выстреле в каморах используются небольшие заряды пороха, они будут дымить. Да, нитротиновые снаряды запускаются в цель не нитротином. Да, торпеды во многом оттого слабее снарядов, что работают на порохе. Да, нитротиновые торпеды существуют, но считаются бесполезными, ибо в семидесяти процентах пусков взрываются, не дойдя до цели.

Дальнейшее прочтение краткого курса артиллерийского искусства было прервано:

– Сигил! Сюда подойди. Знаешь, какое наказание на флоте полагается за подделку приказов старшего по званию?

– Понятия не имею. Сомневаюсь, что оно страшнее линкорной атаки.

– В моём случае гораздо страшнее. Дуй наверх и не попадайся на глаза до окончания потасовки.

– Просишь оставить тебя одну перед лицом…

– Я не прошу, Сигил. Давай-давай, Шандзи нужна помощь. Народ волнуется.

– Без меня успокоится. Они взрослые люди.

– Ты ещё и открыто бунтуешь?! – Агния яростно топнула. – Мне тебя в ящик упаковать и отослать обратно дядюшке?

Угроза сработала. Поэт убрался с площадки, причём физиономия его при этом забавно напомнила Агнии обиженную морду Ледохвоста. Грэхем заметил, проявив, правда, деликатность и дождавшись, пока юноша скроется с глаз:

– Я всё ещё считаю, что его не следовало брать на острова. Ладно бы он просто нуждался в опеке, так ему опека ещё и не нравится. А пират должен приносить пользу команде.

– Не согласен. – Чернобородый канонир Дуглас проскрежетал несогласие, не вынимая мундштука трубки из зубов, покрытых чёрными точками. – Новичков принимают не из полезности. Морское Братство берёт всех, кому не нашлось места на большой земле. А мальчик приятный. В конце концов, держим же мы комнатные растения.

– Я, друг, – добавил Безух, который сидел здесь же и скручивал повреждённую ногу с костылями пенькой, – среди пиратов каких только кадров не видел. Рассказать сухопутным – не поверят, что такие морды могут в одном обществе хоть с кем-нибудь уживаться, даже образованные не поверят. А ведь живут!

– Что диковинней, чем Сигил?

Безух отложил моток, ухватился за клюку:

– Слыхал о Гиенах?

– Гм… полагаю, ты не про животных. Припоминаю что-то… Кажется, так зовёт себя крупная банда с Азурских Колец.

– Верно. Только это верхушка айсберга.

– А что под водой?

– Вот, поинтересуйся. Кто такие Гиены, чем они широко известны. И почему так себя называют. Особенно рекомендую поспрашивать о них, если думаешь, что пиратскому миру уже нечем тебя удивить.

Агния отчего-то не спешила вбросить в беседу свои девять центов. Оглянувшись, Грэхем понял, что капитан уже давно не слушает их, а лазает по насыпи, проверяя, насколько плотно утрамбована земля.

Ещё вчера возвышенность могла похвастаться разве что еле заметным костровищем около обрыва. Деревьев здесь не росло – вероятно, из-за почвы. Давным-давно, тысячелетия назад, когда вулкан действовал и тектонические процессы разворачивали свои багровые петли на островке, лавовый язык вылез из жерла, прополз пару сотен футов да застыл, так и не добравшись до моря. Получился утёс, торчавший базальтовой колонной из ровного лесного полога, как торчит из косой доски невколоченный гвоздь. И пусть вид на город и море с него открывался потрясающий, регулярно забираться наверх было напряжно, для наблюдения и маяка использовалась вершина, поэтому про уступ позабыли… до нынешней ночи.

В глубину уступ был небольшим – почти сразу за краями флангов бастиона начинались кустарниковые ивы – зато ширина впечатляла. Двадцать орудий крейсера, размещённые с промежутком в пятнадцать футов, не заняли и четверти периметра возвышенности. Угрюмые стволы с каморами были не просто откреплены от орудийной палубы, не просто выкорчеваны из казематов и подняты на позицию, для них даже чудом удалось раздобыть лафеты. Шандзи вспомнил, что закопал на пустыре в Сухой Роще семьдесят восемь орудийных лафетов, правда, так и не вспомнил зачем. Теперь каждое орудие поворачивалось на сто двадцать градусов – насколько позволяли выемки в земляном валу.

«Бастион с насыпью в полтора человеческих роста, из бойниц глядят двадцать сорокадюймовок с широченным сектором огня, помноженным на дальность стрельбы, вдвое превосходящую адмиральскую, контролирующие подступы к Пристани с любой стороны. О, я создала чудовище. Его Превосходительство связался не с теми пиратами».

Командир ударила вал ногой с разбега. Ничего. Даже каменная крошка не посыпалась.

– А бастион что надо получился.

Дуглас достал трубку изо рта, перевернул, постучал по донышку и нахмурился, когда вместо табака появилось лишь облачко пыли.

– Надеюсь, капитан, план подразумевает не пускать «Мстителя» на выстрел. Потому что если линкор начнёт по нам работать… Это укрепление – на пять минут боя.

– Когда-нибудь, кэп, мы обязательно свозим вас в Цитадель! Там вы увидите, что такое позиция уровня «неприступность». Со стенами толщиной в сорок футов.

– Да, не изобрели ещё такой пушки, которая могла бы грозить Цитадели. Даже сумрачные западнийские умы.

Свесив ноги с внутренней стороны насыпи, Агния внимательно слушала, как между канонирами сплетается ленивая беседа. Вот уж кто не переживал совершенно. Причём им, похоже, даже не требовался самоконтроль, чтобы сохранять спокойствие перед лицом смерти. Для них это как будто было естественно. С некоторыми из артиллерийских расчётов «Пиявки» Агния уже общалась, но далеко не со всеми. Многие были знакомы ей только по именам, а некоторых, например высокого, статного негра с бисерными спиралями, вживлёнными прямо в кожу наподобие татуировки, она вообще видела впервые.

– Безух. Чё за негр?

Боцман, как раз подошедший к девушке, ответил не сразу. Его отвлекала нога, он морщился, стучал костылями по камням и всё пробовал ставить то так, то эдак.

– Оттяпают. Как пить дать оттяпают. Вот увидите: сразу после битвы – воспаление, потом гангрена и ампутация. Я в таких вещах неудачник. Помните псину, которая мне ухо откусила. Она половину нашей улицы покусала – никто бешенством не заразился, а я заразился! Эх, нога, ногушка… Который негр?

– А что, ты видишь на позиции нескольких негров?

– О, это персона почти легендарная. Мёртвый Глаз. Нам очень повезло, что он оказался на Спасе.

– Не припоминаю его среди канониров «Пиявки».

– А он и не канонир. Он артиллерийский консультант.

– …так не бывает.

– Говорю тебе, он консультирует артиллеристов при стрельбе.

– А в чём смысл?

– Увидишь. Просто, когда пойдёт горячка, не трогай его и дай действовать самостоятельно. Клянусь, он не помешает обороне.

– Ну-ну. Как будто мне не хватает непредсказуемых факторов. – Агния недовольно шмыгнула носом.

Мёртвый Глаз повернулся к ним, и разбойница поняла, что у консультанта такое же увечье, как и у неё. Только если Синимия носила повязку, то Мёртвый вставил в пустую глазницу чёрный камень с нарисованной от руки яркой охрой спиралью.

– Он ненавидит белых людей, – продолжил Безух. – Его с соплеменниками держали в рабстве в Тангарии на одном из элитных курортов и активно использовали в охоте.

– То есть и нас ненавидит?

– Нет, Морское Братство он из белых выписал. Мёртвый Глаз вообще весьма умён. Ни разу не попался на охоте, так в итоге ещё и сбежал.

– А ничего, что мы тут сидим рядышком, его детские травмы обсуждаем в третьем лице?

Безух лишь пренебрежительно отмахнулся.

– Тю. Он же чернокожий. У них мозги иначе, чем у нас устроены, ему нормально.

Консультант действительно не выказывал особого интереса к пересудам о его персоне. В разговорах канониров он не участвовал, Агнию с боцманом удостоил лишь коротким взглядом и продолжил стоять, заложив руки за спину, позволяя ветрам овевать горделивый подбородок и каменную лысину. Пиратка не удержалась от смешка, ведь в таких пафосных позах художники очень часто рисовали исторических деятелей и вымышленных романтических героев. Она сама в детстве тщетно упрашивала папу купить ей картину, где капитан Нэмо стоял ровно так же. Оттого вдвойне забавно было видеть, как героически смотрится негр – представитель расы, которую западнийская наука считала примитивной.

Воздух и ей шевелил волосы. Ветерок поддувал с юга, с Тангарии, из Моркотской пустыни, и нёс собою тепло. На ближайшее орудие опустилась бабочка. Сентябрь только начинался, насекомые ещё не попрятались в древесину от холодов. В кроне одной из ив загалдели птенцы – синица со спутником вернулись с охоты, притащили потомству червей.

«Как странно. Мы словно на пикничок собрались, провожать лето, а не провожать всю нашу вольную островную жизнь последним огнём. Разве так выглядят роковые минуты перед боем?»

Фред, ковырявшийся всё это время в системах противодымных винтов, отчего народ был избавлен от шуточек, показался на свет с огромным циферблатом в руке.

– Соратники, да ведь уже одиннадцать! Он вообще собирается нападать?

– Дьявол! – Дуглас встал, выгнул спину. – Становится скучновато.

– Слушайте, а может, он не придёт?

Джексон впервые за утро оторвал взгляд от неба.

– А прикиньте, – Фред сделал лицо, при виде которого Агния обычно била ладонью по своему, – Эммануилу гонец лапшу навешал! А мы тут шумиху развели!

– Вышло бы очень смешно, Фред. Прямо как ты любишь. – Агния соскочила с насыпи, чувствуя, как каждая косточка её тела протестует против этого движения, против того, чтобы следующая секунда наступала. – Но, к сожалению, на горизонте по пеленгу семьдесят – восемьдесят вырастает некая точка. Корабль, и притом очень крупный. Интересно, кто бы это мог быть?

– Внимание! Расчёты! К орудиям!

«Ну вот и всё. Началось».

Пока пираты разбегались по постам, Агния вскочила на холмик – один из многих, которые они насыпали, чтобы выглядывать через укрепление. Ей хотелось посмотреть на линкор. Увидеть, наконец, эту безжалостную механическую силу, чья тень, казалось, морозит кровь уже целую вечность, хотя на самом деле меньше суток. Увидеть, возможно, свою судьбу.

Движение руки. Винтик привёл линзы трубы в положение максимального приближения.

Увиденное не впечатлило. Серая клякса. Уродливый блин, распластавшийся в воде и пышущий брызгами. Слишком далеко. Из «Мстителя» торчало два крестика, и ещё между ними висело две чёрные чёрточки. Как точки над «Ё». Дым. Дымовые трубы.

– Это точно линкор. – Командующая схлопнула прибор. – У него две мачты со смотровыми площадками. На гражданских так не делают.

«„Косатка“ с такого расстояния казалась бы лодочкой, а эта штука – широким блином. Он громадный. Как и ожидалось, конечно, но он, блин, громадный! Сколько взрывов нужно вогнать в эту конструкцию, чтобы хоть притопить? Даже без учёта брони».

А суматоха уже прекратилась. Пираты уже пристроились к пушкам. На каждое орудие – один наводчик, один стреляющий и цепочка подносящих снаряды.

Кл-л-ланк-к-к.

Это стреляющие с наводчиками навалились на каморы, толкая вперёд. Пушки, у которых прежде только дула покоились над приступами, теперь выглянули за пределы линии обороны. Батарея обнажила клыки. Колёсные лафеты позволяли всего двоим людям двигать орудия, тогда как на весу в гору их приходилось нести вшестером минимум, причём часто меняя группы.

– Опоры!

Канониры схватили рычаги почти синхронно. Почти единым лязгом выдвинувшиеся железки впились в почву.

«Гидравлические опоры. Перенаправляют отдачу в землю. Отдача не сдвинет орудие, прицел не собьётся».

– Флангам навестись на цель!

На пушках по краям защёлкало ещё больше рычагов. Опоры втянулись, колёса приняли перпендикулярное положение – и вот уже лафеты движутся вбок, орудия поворачиваются. Агния сжала ладони в замке, кончик языка коснулся острия губ. Её пушки сосредотачивают прицелы на «Мстителе», тот пересечёт черту – и они начнут топить врага в двадцать стволов безнаказанно. Но хватит ли двадцати? Линкор вырастал, она ещё раз посмотрела – и теперь увидела трёхэтажную машину с косыми бортами, сходящимися к трубам, колоссальными дисками полубашен и взметнувшимся над носовой башней адельбастровым[3] мостиком, похожим на голову грифа.

– Синхронизировать дальномеры!

Хитроумные приборы поместили в фиксаторы на стволах, и к ним тут же прильнули наводчики. Кривые стёкла так же, как и в подзорных трубах, увеличивали изображение, вот только в дальномерах они ещё были сплошь исчерчены отметками, позволявшими по очертаниям цели определять расстояние. Один за другим наводчики озвучивали полученные результаты, те, у кого не совпадало, подкручивали линзам настройки.

– Две мили, восемьсот футов!

– Две, восемьсот!

– Две, восемьсот!

– «Мститель» войдёт в область поражения через две минуты! У нас ровно два оборота! – Фред, воздев руку с часами, запустил секундомер. – Ждите щелчка!

Секундная стрелка побежала по кругу. Пушки чуть сместились – перевели прицелы на точку, в которой линкор окажется через две минуты, если не сменит направление. Некоторые артиллеристы развернули таблицы, но большинство наизусть помнили нужные углы.

Слева от Агнии двинулась тень. Это негр, поднявшись на соседний холмик, продемонстрировал девушке трубу.

– Я буду отслеживать повороты врага… Командующая?

– Да… конечно.

Стрелка уже добегала второй оборот. Дыхание Синимии куда-то пропало. Тридцать секунд. Теперь, если «Мститель» всё же надумает повернуть, если Мёртвый Глаз крикнет над ухом, всё равно уже не успеет, первый залп пойдёт точно в цель. Десять секунд…

Щёлк.

– Ого-онь!

И тут рядом громыхнуло с такой силой, что одноглазая не удержалась на ногах. Взрыв почти физически толкнул её. Она рухнула с холма, не отпустив трубу, но прижав левую ладонь к уху, потому что глухой бух вытеснил всё на свете: шум листвы, щебет птенцов синицы. Даже мысли смело, хотя они и не были звуками. Только сейчас Агния осознала, что никогда прежде не слышала, как стреляют пушки.

Сквозь кольцо звона протянул руку Безух.

– Капитан! Вы в порядке?

– Я…

Ответить Агния не успела – потонула в каскаде бухов. Остальные девятнадцать орудий прочистили горла.

Пустая гильза из первой пушки, покинув затвор, срикошетила о землю. Навстречу ей уже двое подносящих катили следующий снаряд. Носком ботинка гильза была отправлена в сторону. Снаряд моментально загрузили в камору, пока наводчик со стреляющим опять чуть смещали прицел.

– Мёртвый! Есть попадания?!

– Все попали. В море.

Трубы «Мстителя» дохнули белым. Облачка водяного пара значили, что в топке тушат пламя, что броненосец стремительно снижает ход.

– Стоп! Отставить! Прекратить стрельбу! Линкор останавливается!

Наводчики уткнулись в дальномеры, стреляющие привстали на лафеты, хоть для них «Мститель» был немногим больше таракана. Только подносящие не остановились; пока вся батарея замерла в ожидании, они быстренько догрузили заряды. В интонациях Мёртвого Глаза проявилось недовольство:

– Капитан, если враг ложится в дрейф, нужно использовать момент!

– Возможно, он отступит.

Вихор на макушке Безуха поднялся, привстал и сам владелец вихра, отчего самодельные костыли угрожающе хрустнули.

– Думаешь, адмирал испугался?

– Он же видит, мы приготовили ему расстрельную милю. Если битва безнадёжна, лучше не вступать.

Агния криво усмехнулась. У них подобной роскоши выбора не было. Впрочем, если линкор сейчас уберётся восвояси, остров Спасения будет только в плю…

Тихий свист. Долетевший до батареи – значит, на корабле свистнуло оглушительно. Чёрные клубы прожевали пар, а по сторонам от киля взметнулись гребни, порождённые ударом носа в волну.

– Огонь! Огонь, батарея, ого-онь!

Витт Гефт всё же решился штурмовать остров. Фырча и расталкивая море: «Мститель» нырнул головой в опасную зону, под прямую стрельбу, как закованные в броню рыцари Эпохи Королевств пускались рысью в атаку на вражеские копья. А навстречу линкору уже летел, пронзая воздух, пиратский залп. Двадцать дуговых траекторий, двадцать округлых конусов с насечками, несущих смерть, вращающихся. Агния сменила холм, локти её опустились на вал. Лицо очутилось над насыпью, она должна была видеть каждое попадание.

Первый водяной столб вырос далеко справа. Между ним и целью могло поместиться ещё три линкора. Второй взметнулся на четверть ближе. Третий Агния чуть не пропустила – настолько далеко за кормой разорвалась взрывчатка. Снаряды падали очень быстро, увидеть получалось лишь разрывы, отчего складывалось впечатление, будто броненосец атакуют из-под воды.

Затем по утёсу прокатились отзвуки взрывов. Снарядное эхо, точь-в-точь – раскаты грома. Ни один снаряд из двадцати даже не обрызгал «Мститель». Агния скрипнула зубами – и сама не услышала собственный скрип в канонаде.

– Ещё! Ещё огонь!

Батарея лупила врассинхрон, не залпами. Меж колёс струился первый дымок. Отводной клапан слева пустил Синимии в лицо порохового газу. Удары слились в сплошную рокочущую массу. Капитан уже начинала различать сквозь неё, как перекидываются сокращениями слов канониры, как Фред кричит:

– Пять минут до черты ответного огня!

– Линкор поворачивает! – сообщил Мёртвый Глаз. – Левый пеленг, шестьдесят три градуса.

Губы морячки уважительно выругались. Сама она видела лишь, что броненосец свернул влево.

«Насколько остер его единственный глаз? Если он пеленг определяет не то что без приборов – через подзорную трубу!»

– Гефт хочет зайти с севера и смести нас бортовым, максимальным огнём! – нервно облизнулся Безух!

– Зато у нас будет больше времени! Огонь! Вы попадать собираетесь, черти липовые?! Ещё огонь! Ещё!

Секунды сыпались в пропасть. Снаряды ложились слишком далеко. Ни одному не удавалось даже обрызгать линкор. Агния облизнулась. По её прикидке каждая пушка уже совершила больше десяти выстрелов. Конечно, в бою большинство снарядов не достигают цели – но две сотни нитротиновых бомб должны были заставить броненосец хотя бы коптиться. Ничуть! «Мститель» – равнодушный колосс – шествовал через кипящее море под углом издевательски широкой дугой, и до Синимии дошло, что он даже не поворачивает заранее башни – настолько флотским плевать на пальбу бастиона.

– Что происходит? Я думала, вы опытные.

Экипаж «Пиявки» сам ничего не понимал. Дуглас, краснее варёного рака, когда выскочила гильза, пнул её, не дожидаясь подносящего, в канаву, вымещая бессильную ярость. А канонир пушки номер одиннадцать – русый, сухощавый мужчинка, насквозь мокрый, отстранился от трубки и в панике схватился за голову.

– Мы все делаем, как обычно! Эта тварь заколдована, она отклоняет снаряды!

– Каким образом, кретины?! – захлебнулся слюной Безух, но Агния вскинула палец.

– Стоп! Джексон. Отставить линкор. Огонь по случайной точке и немедленный повторный выстрел туда же. Как поняли?

– Есть.

Джексон с Вэппом, расчёт тринадцатого орудия, выпустили опоры, не довершая движения вслед за броненосцем. Практически в ту же секунду лязгнул затвор. Агния вновь метнулась к насыпи, сейчас страшнее всего было не различить опытный образец, спутать его с общим потоком. Выстрел – затем всплеск значительно левее прочих, поскольку прочие прицелы следовали за «Мстителем». Капитан замерла, сконцентрировалась на точке всплеска…

– Три с половиной минуты до черты!

Бах над ухом – и второй всплеск больше чем в сотне футов от первого. Страшнейшие подозрения подтвердились.

– У нас чудовищный разброс. Из-за расстояния, вероятно. Целиться практически бесполезно.

Безух дёрнулся. Костыль боцмана сломался, нога приняла вес, боцмана перекосило. Мёртвый Глаз спокойно поклонился: мол, всё верно.

Ледяные щупальца, поднявшиеся откуда-то снизу, из Синей Бездны, вероятно, охватили Агнию с головы до ног. «Действительно, почему же военные не используют подобную тактику?» «Почему никто никогда не создавал батареи на вершинах гор?» «Все вокруг глупые, она единственная умна», «Остров Спасения уже уничтожен». Утёс в дыму, пираты лихорадочно палят, не осознавая, что они – живые мертвецы.

Впрочем, почему не осознавая? По мере того как слова капитана облетали позицию, орудия замолкали…

– Спокойствие! Чем ближе враг, тем чаще мы будем попадать! Он же к нам приближается!

Тяжёлым усилием воли Агния заставила себя вселить в подчинённых уверенность, когда внутри неё самой осьминожьей хваткой начинало стягиваться отчаянье. На «Мстителе» подняли знамя Содружества. Двойная насмешка, учитывая, что для поднятия флага пришлось выгнать лишних матросов на палубу – под обстрел. Кому-то из канониров удалось, наконец, обрызгать противника. Очередной всплеск произошёл прямо у линкора по носу. Водяной столб не успел обрушиться – линкор рассёк, разметал его килем, а в машинном продули трубы, и до пиратов на берегу донёсся слабый отзвук рёва.

– Две минуты, сорок секунд! – сообщил Фред.

Капитан, сжав кулаки, повернулась к Мёртвому.

– Вы, кажется, консультант! Так консультируйте, мать-перемать! Что нам делать?!

Чёрный памятник равнодушно скользнул взглядом по командирше, затем указал пальцем на пояс:

– Ваша труба лучше моей.

– Лови!

Негр схватил прибор в воздухе одной рукою. Затем колени его согнулись, и он с неожиданной ловкостью вспорхнул на вал, на самый край. Канониры по бокам ничего не заметили, они были все в своих пушках, а Агния вздрогнула; ей показалось, что консультант решил покончить с собой.

Но Мёртвый Глаз просто вытянулся в направлении цели, а когда гравитация потащила его вниз, сокращением мышц вернул себя обратно.

– Трапы. Деревянные. И платформы.

Прежняя труба негра отправилась Агнии в руки, но она схватила её не глядя. Как, ради всего святого, одноглазый рассмотрел, из чего на линкоре лестницы, ведущие к мостику? Под ногами девушки Безух, безуспешно пытавшийся встать на ноги, тявкнул:

– Они не избавились от дерева перед рейдом? Они нас совсем за угрозу не считают!

– Нужен снаряд с огнём. Механик?

– Уже! Но у нас всего два.

Помощники Фреда действительно уже подкатывали два слегка более вытянутых снаряда, каждый – с жёлтой полосой. Во второй впрягся сам главмех, забросив на время секундомер.

Пока подносящие замешкались у затвора, меняя уже загруженное, Мёртвый Глаз отобрал у канонира место наводчика двенадцатой пушки. Канонир мгновенно переквалифицировался в подносящего, не пытаясь спорить с консультантом.

– Правее. Чуть левее. Ниже.

Рука негра, переброшенная через ствол, лежала на ладони стреляющего, контролируя каждый толчок пушки.

– Огонь.

До Агнии дошло, что соседние канониры не стреляют, а смотрят, куда пойдёт зажигалка. Она хотела прикрикнуть на них, не отрываясь от линз. Но из лёгких девушки вырвался лишь несчастный хрип – ведь драгоценный зажигательный полыхнул и сразу погас в волнах, в тридцати футах от борта.

Оказавшись в водовороте разочарованных воплей, негр распрямился, спокойно произнёс:

– Не повезло. Ещё снаряд с огнём.

И вновь скорчился над окуляром.

Загрузили второй. «Мститель» уже ушёл достаточно к северу и теперь разворачивался левым боком. Мёртвый Глаз сместил ствол всего на несколько дюймов.

– Огонь. Повезло.

Чернокожий бросил «повезло», когда снаряд был ещё в воздухе. В следующее же мгновение стена пламени скрыла от пиратов полумостик, а языки его взметнулись к мостику. Боеголовка расплескала зажигательную смесь на пятнадцать футов, а взрыватель высек искру. Огромная бабочка из чистого пламени обернула свои крылья вокруг носовой надстройки, пустила огненные струи бежать по доскам, по перилам, дохнула дымом не хуже труб – а пираты закричали «ура» не тише орудийных жерл. И хоть ни огню, ни дыму на мостик было не проникнуть, пламя отрезало доступ к адмиралу, возможно, пожгло смотрящих. Словно горсть муравьёв на нос высыпали матросы со шлангами.

Мёртвый Глаз же дождался, пока людей соберётся максимальное количество, пока факел надстройки начнут окатывать серебристыми струями – и закинул нитротиновый снаряд, на сей раз – прямо по головам. Агнию окатило смесью радости с тошнотой. Некоторые муравьи полетели за борт, многих матросов разорвало в клочья. Приятная тошнота…

А затем уже другому канониру удалось попасть броненосцу по килю. Да и прочие снаряды ложились всё ближе…

– Срочное донесение!

Сквозь кусты на позицию продирался гражданин болезненного вида. Судя по ходившей ходуном грудной клетке, он бежал сюда от самого кратера напрямик через лес. Когда посланца поставили перед девушкой, тот обомлел от грохота, и Агнии пришлось встряхнуть мужичка.

– Что за послание?

– С севера появились корабли. Три судна. Идут на нас.

– Кто? Военные?

– Не знаем, но они движутся быстро… кажется, даже быстрее, чем «Мститель».

Отпустив посла, Агния переглянулась с Безухом, которому, наконец, удалось выпрямиться, и теперь он качался на одной ноге.

– Капитан, никакие гражданские не могут приближаться быстрее «Мстителя».

– Так… вон там есть сосна значительно выше полога. Я влезу на неё и посмотрю сама. Продолжайте в том же темпе.

– Полторы минуты до ответной стрельбы адмирала! – подстегнул её сзади Фред, когда она уже схватилась за нижние ветви.

Сосна – идеальное дерево для лазания. Любовь всех детишек. Её многочисленные ветки, растущие прямо из ствола, образуют естественную лестницу, а размеры зачастую позволяют забраться высоко-высоко. Пока Агния поднималась, канонада становилась тише, а в голову ворвались непрошенные воспоминания из детства.

«Нет, только не сейчас! Хотя… возможно, сейчас самое время… вспомнить счастье напоследок?»

Она молилась. Беззвучно молилась, чтобы незваные гости оказались торговцами или чёрными паромщиками. Они заслышали выстрелы, проявили любопытство и сейчас уже разворачиваются на сто восемьдесят градусов, поскольку ни один нормальный торговец не подойдёт к морскому сражению ближе, чем на четыре мили.

Пиратке пришлось поводить по акватории взглядом, прежде чем она обнаружила три нечётких пятна.

Размытие мешало увидеть подробности. Не думая, рискуя повредить устройство, Агния ударила кулаком по внешней линзе.

И тогда размытие пропало, и перед девушкой предстала эскадра Соединённого Флота. Ещё один линкор, как будто даже более крупный, чем «Мститель», и два крейсера – два приспешника в хвосте. Четырёхтрубные. Прямо как «Пиявка».

Это был конец.

«Чем?! Чем я должна их останавливать?! У меня на один линкор пушек не хватает!»

Останавливать было нечем. В миг, когда она ударила по линзе, всякое дальнейшее сопротивление потеряло смысл. Они зря сочинили изворотливую схему с батареей на возвышенности. Сермёр зря вышел один на один против Эммануила, зря поливал кровью брусчатку Пушкиной площади. Она зря обещала несчастным беженцам в трюме достойную жизнь. Беженцы зря ей поверили.

«Строго говоря… славная жизнь у нас всё-таки была. Просто короткая. Как сновидение, а сейчас просто зазвонил будильник. Царство снов. Поэт вновь оказался прав, а я ошибалась».

Агнии невыносимо захотелось разжать пальцы и кинуться вниз головой. Чтобы последним чувством стал ветер под мышками – ведь если закрыть глаза, полёт неотличим от падения. Почему она не могла воспарить перед смертью в последний раз? Потому что внизу – её люди, которым потом продолжать бой с капитаном, убившим себя на их глазах. Не будь внизу живых людей из плоти и крови, защищай бастион какая-нибудь фантастичная автоматическая батарея – она прыгнула бы.

Когда разбойница спустилась, канониры по её лицу поняли, что случилось худшее.

– Тридцать секунд до черты!

– Запад победил. – Безух запрокинул голову, став похожим на Джексона перед боем. – Эх, нам бы сотню пушек. Двадцати всё же мало.

– Но архадмирал не увидит своей победы!

В тишине умолкшей батареи не успевший убежать гражданский с вулкана жалобно вопросил:

– Там правда целая эскадра?

– Правда. Варлорд говорил мне, что остров уже мёртв. Я не согласна. Остров ещё жив. Не можем спасти близких? Тогда хотя бы утащим на дно господина архадмирала. Пусть прогуляется в ад вместе с нами, согласны?

– Двадцать секунд!

Линкор сокращал последние кабельтовы. Башни его были готовы, орудия задраны.

– Всего двадцать пушек, говоришь? ЗНАЧИТ, ПУСТЬ КАЖДАЯ! ПУШКА! ПОКАЖЕТСЯ! СОТНЕЙ! ОГОНЬ!

Снова во «Мстителя» полетел целый залп, сопровождаемый хоровым «ура». Но, в отличие от начала боя, теперь по всему корпусу броненосца расцвели разрывы. Взрыв над трубой, взрыв у подножия мачты, два взрыва по борту… Агнию так захватили взрывы, что она не сразу сообразила: пираты кричат не «Ура!».

Пираты кричат её имя.

Первым по острову Спасения отстрелялся главный калибр. Оказалось, вражеский снаряд неуловимо отличается по звучанию от своих. Когда привычный вой полёта вдруг вместо того, чтобы стихнуть, стал нарастать, Агния нагнулась к Безуху – хотя «чемоданчик» пронёсся высоко над их головами и обрушился на рощу елей далеко в лесу. Эти вековые гиганты возвышались над пологом на целую треть – и всё же мощь главного калибра раскидала их, словно горсть щепок. По всему зелёному морю прошла волна, сотни деревьев тряхнуло – но капитан уже распрямилась, торжествуя:

– Ага! Господа немногим точнее нас!

Вторая башенная полыхнула – и насмешка застряла у Агнии в горле, когда второй «чемодан» взметнулся ввысь по идеальной траектории, чтобы обрушиться на линию пушек, прямо как Мёртвый Глаз минуты назад обрушил смерть на головы матросов. По небосводу чиркнуло спичкой. Взрыватель сработал слишком рано, смерть вспыхнула, не долетев до канониров каких-нибудь пары десятков ярдов. Орудия толкнуло, стреляющий Клэнси завопил, лафет наехал ему на ногу.

А «Мститель» уже весь окрасился всполохами. Подзорная труба больше не требовалась. Стальной дракон развернулся к побережью боком и поливал батарею нитротином из половины всего своего арсенала. Тоже двадцать стволов, вот только полубашенная артиллерия линкора была гораздо, гораздо сильнее. Почва под ногами девушки пришла в мелкую тряску – многие выстрелы линкора попадали в утёс. Многие улетали в лес, но некоторые врезались в насыпь, и тогда с вала комьями валилась земля, а орудия сбивало с прицелов. Пушка билась о край бойницы, расчёт прикладывало головой о ствол, но они лишь морщились, хватались за рычаги, выправляли орудие и снова целились. Пропали и выкрики, и обрывочные переговоры. В упор батарея сражалась бессловесно и злобно.

Синимия заметила, что на пушке номер тринадцать перестали стрелять. Вэпп с Джексоном прижались к лафету, и кожа их посерела от страха. Глаза у рыжего кудряша стояли навыкат, челюсть отъехала в безмолвном крике.

Капитан кинулась к ним, огибая подносящих. Ясно, канониры впали в ступор от ужаса. Панический шок. Их требовалось срочно привести в чувство. Ладонь девушки схватила плечо стреляющего…

– Вэпп! Придите в себя! Сражение…

И тут же разжалась.

Вэпп был мёртв.

Весь расчёт тринадцатого орудия погиб.

На телах их никаких повреждений. Кругом ни одной выбоины, пушка цела, в затворе застрявшая гильза. И тем не менее она почувствовала трупный холод и узнала, смогла узнать белую плёнку внутри глазного белка. Что их убило? Волна от главного калибра? Сердечный приступ? У Вэппа дикий ужас на лице. Тело выведено из равновесия, от прикосновения оно скатывается под колёса, и подбородок задирается кверху под невозможным углом, подтверждая: в теле больше никого нет. Джексон – напротив, словно живой: спокойно всматривается в дальномер, и только плечом опёрся на затвор, будто только устал слегка…

– За… мену! На тринадцатую! Давайте, помогите их убрать!

Она схватила Вэппа под мышки, приподняла, но кудряш выскользнул, и пришлось хватать снова. Утёс содрогнулся – залп носовой и кормовой башен угодил в скалы. Голова Вэппа задрыгалась, как у детской игрушки. Ботинок вывернулся вправо. Подносящий, бегущий к освободившемуся пусковому рычагу, наступил трупу на ногу, ругнулся. Другой вырос у Агнии справа, помог оттащить рыжего к канавам.

Всю переднюю половину линкора тем временем облепило взрывами. Почти каждая пушка батареи попала в цель. Дым окутал «Мстителя» от ватерлинии до мачтовых гнёзд, и Синимия подумала: вот оно, секунда – и корпус не выдержит, море хлынет в течи, громада начнёт крениться. А в следующую секунду линкор вырвался из дыма без единой царапины, вспышки плясали по броне, словно безобидные солнечные зайчики, и полубашни ударили, разгоняя серое облако прочь. Насыпь прорвало. Канониров девятого орудия похоронило под валом, орудие номер пятнадцать накренилось вниз со склона. Канаты натянулись, подносящие вокруг бросили боеприпасы, метнулись вытягивать пушку, и Агния метнулась вместе с ними. По дюйму пушку вытянули обратно, на бьющийся в судороге утёс, позади вдоль по опушке громыхало, трещали горящие ветки, сосна, на которую морячка взбиралась, преломилась и рухнула на позицию, нарушив одну из цепочек. Батарея с линкором вцепились друг другу в глотки, но у линкора глотка была бронированная, а батарею уже охватила агония. На пригорке показался один из механиков Фреда, он в одиночку пытался нести целый снаряд и звал на помощь. К нему подбежали двое пиратов, но тут за пригорком произошло попадание, и от удара в снаряде сработал взрыватель. Механика и ближайшего пожрала вспышка, а третьего размазало по траве на десяток футов. Нижняя половина тела превратилась в жидкую кашицу – словно на траву выплеснули испортившуюся похлёбку. Агнию вырвало. Желудок вытолкнул пищу, даже не заставив девушку согнуться. Вытерев рот, она заметила Грэхема, тот тоже бежал помочь погибшим, но не успел. Старпом обернулся, и Агния увидела, что Грэхем держится за висок, что у него половина лица в крови.

Тут рядом взорвалось, и Агнию сбило с ног. Земля впилась в кожу, забилась в рот, глаза ела гарь. Из дыма проступил силуэт Безуха; боцман, не имея возможности опереться на голень, полз на четвереньках и толкал снаряд головой. Кто-то кричал: «Да! Покажите им, как умирают пираты», кто-то просто кричал, гарь мешалась со звуками, какофония звуков перестала просто забивать уши, нет, она уже растворяла саму реальность. Подняв голову, Агния увидела, что к ней несётся Сигил. Между разрывов, выставив вперёд ладони. Одну из пушек подбросило в воздух, и она грохнулась позади, чуть не раздавив мальчика. Капитан заставила себя встать на колени, схватить друга за плечи:

– Ты что здесь делаешь?!

– Там… белый… белый…

– Беги отсюда! Беги, прячься!

– Эскадра… белый…

Гремящий хаос скрадывал слова парнишки. Из округлившихся глаз катились слёзы. Торчсон трясся от паники, но всё равно пытался что-то сказать.

Агния хотела вырубить мальчишку, позвать пирата, приказать унести и прятать в корни, в землю, авось офицеры не найдут. Но до неё дошло.

– Что… белый? Эскадра подняла наши флаги?!

Сигил зажмурился, закивал – голова вверх-вниз, слёзы брызжут.

– Боже! Эскадра – наши! НАШИ!

Капитан вскочила – и поняла, что линкор отворачивает. «Мститель» поворачивался кормой к берегу. А на севере, немножко к западу, стремительно вырастали точки, и, не вырони она подзорную трубу в суматохе битвы, она бы обязательно увидела, как ещё трое железных монстров летят над водной гладью под всеми парами, и на мачтах их развеваются знамёна белее жемчуга, чище облака. И на броненосце точно увидели – иначе как объяснить, что корабль меняет курс на северо-запад, иначе почему архадмирал удирает? Потому что силы не равны, потому что экипаж, только что с увлечением давивший беспомощную батарею, отчего-то не захотел сам вступать в бой с превосходящим противником.

Кормовая башня в последний раз выстрелила, но «чемоданы» опять ушли в лес.

– Победа! Слышите, братцы, победа! Они бегут! Хватит! Прекратите огонь, они бегут! Слышите?!

Куда там. Пираты не собирались останавливаться. Наводчика Дугласа пропороло осколками, он упал навзничь, а у орудия сломались опоры, и выстрел толкнул его назад, ударил Дугласа затвором. Канонир только хрипнул, навалился на пушку, побагровел, в одиночку вернул её обратно, а когда загрузили снаряд – выстрелил, без наводчика, без прицела. Пушка откатилась, Дуглас навалился вновь. Ему было плевать. Пиратам всем было плевать, что линкор уже не стреляет, они продолжали закидывать адмирала взрывчаткой, и лишь когда их разделило полторы мили, когда снаряды вновь стали плясать по морю – только тогда, наконец, батарея умолкла.

Тишина.

Ива слабо тлела. Самец синицы лежал у подножия дерева, раздавленный веткой. Самка с криком нарезала круги над кроной. Гнездо молчало. Птенцы либо погибли, либо затаились, испуганные сражением.

Насыпь напоминала песочный замок, по которому основательно прошлись ботинками хулиганы.

Перевёрнутое орудие сиротливо лежало в воронке, и из дула его струился дымок.

Гарь постепенно рассеивалась.

Агния села. Ощупала себя. Её с ног до головы окатило грязью, плюс всё тело покрыли мелкие царапины. Ничего серьёзней. «Повезло», как сказал бы, наверное, Мёртвый Глаз.

Сам остроглазый негр как раз оказался поблизости. Возвратив девушке подзорную трубу, он заложил руки за спину и застыл в точно такой же позе, как стоял до атаки.

Сердце норовило вырваться из грудной клетки, но стука его Агния в этот раз не слышала. Вообще, она чувствовала, что тишина давит на неё, как давила в начале боя канонада. Её будто поколотили сковородкой по голове. Мысли ворочались вяло, думать не хотелось, вставать и что-то делать – тем более.

Из леса появились врачи. Раненых унесли. Грэхем, обмотавший лоб повязкой, помахал Агнии рукой, прежде чем его повели к остальным, и Агния мысленно вздохнула: старпом стоял твёрдо, улыбался, пусть и пришибленно – значит, что бы там в него ни прилетело, голову зацепило не сильно. Троим подносящим, двум людям из расчёта тринадцатой пушки и ещё шестерым по остальной батарее медицинская помощь уже не требовалась.

Дуглас снова закурил трубку. На опушке из-за дуба боязливо выглянул Сигил. Капитан вспомнила про часы на своей руке. Её поразило, что с начала боя прошло меньше получаса. А финальная перестрелка с линкором вообще продолжалась…

«Хах. Дуглас оказался прав. Бастион действительно едва-едва пять минут продержался».

Знакомый Вэппа подумал, что его друг ранен, подсел рядышком.

– Господи! Вэпп, старина… Чем это они тебя так?

– А пёс его знает, – прохрипел Дуглас с трубкой в зубах. – В артиллерийской дуэли всякое произойти может.

У Агнии не успокаивалось дыхание. Лёгкие продолжали напряжённо втягивать и вытягивать воздух, как после пробежки. Запустив руку в волосы, она обнаружила там камень.

– Это Локк Флинт! – канонир Адам взобрался с подзорной трубой на уцелевшую часть вала. – Наш оверлорд! Я узнаю «Белого медведя», его флагман!

Агния легла на спину. Перед ней распростёр свои лазурные пространства небосвод. Нечто настолько бесконечно великое, что человечество никак не могло на него повлиять. Даже море сегодня шипело, кипело и корчилось, а у неба и тысяче линкоров не по силам было оторвать хоть клочок облака.

– Ну и технология, – качал головой Фред. – Мы по ним будто палочкой стучали. Стоп! Народ, нужно деревья тушить! А то лесной пожар разгорится! Быстрее, где мы вёдра оставили?

– Капитан, – позвал Агнию кто-то. – Оверлорд скоро бросит якорь в Свечной Пристани. Он человек серьёзный, сразу потребует отчёт о случившемся.

– Будет ему отчёт. Подождите минуточку.

Зажмурившись, капитан потянулась. Из-за облака выглянуло солнышко и приятно пощекотало пальцы теплом. Могла ли она ещё вчера поверить, что станет всерьёз благодарить небо и море за то, что скала под её головой остаётся неподвижной?