Я прочитал массу изложений вымышленных событий – истории, которые обитатели Первой реальности сочиняют ради того, чтобы забавлять других, и называют художественной литературой. У нас, на Двенадцатом уровне, нет ничего подобного – мы слишком логично мыслим и чересчур образованны, чтобы находить развлечение в литературе подобного рода. Однако, должен признаться, что я постепенно почувствовал к ней вкус, хотя сотоварищи-демоны и посматривали на меня косо, как будто я пристрастился к опасному наркотику.

В этих выдуманных описаниях, называемых рассказами, авторы-люди считали, что все события, какими бы запутанными они ни были, должны с успехом разрешаться, а действие обязано приходить к счастливому концу. Событие же, которое помогло такому решению проблемы, должно являться кульминационной точкой. В рассказе о битве за Ир описание этой битвы и было бы кульминацией. Затем герой женился бы на героине, злодеи оказались уничтожены, и все жили бы долго и счастливо.

В реальности все было по-другому. После битвы выжившие продолжали жить как и раньше, а судьба осталась к ним не более благосклонна, чем всегда. Иногда они получали прибыль от добродетелей или страдали от ошибок, временами неисповедимые пути судьбы возносили их высоко или опускали на самое дно, независимо от их достоинств.

Принц Хваеднир после битвы занялся заботами о раненых и милосердным перерезанием горла тем, кому, по-видимому, и так пришлось бы умереть. Генерал Сеговиан подошел к нему и заговорил, но ни один из них не мог понять другого. Хваеднир огляделся в поисках Шнорри. Не найдя его, он устремил взгляд на меня. Я стоял рядом с адмиралом Диодисом. Адмирал был занят выполнением своих обязанностей. Хваеднир сказал:

– Хо, Здим! Иди сюда, будешь переводить.

– Не будете ли вы так добры, адмирал, позволить мне подойти к принцу Хваедниру. Я ему нужен.

– Это и есть командир хрунтингов? – спросил адмирал. – Мне самому нужно с ним поговорить.

В настоящее время я исполнял обязанности по отношению к трем командующим и переводил для них. После протокольного обмена дружескими фразами Хваеднир спросил:

– Могу ли я быть для вас чем-нибудь полезен, генерал?

– Продовольствие, – отвечал Сеговиан. – Ириане голодают.

– Вы его получите. Адмирал, что мы должны для этого сделать?

– У нас на кораблях есть запас еды. А как обстоит дело у вас?

– Мы можем помочь продовольствием из нашего лагеря, но после сегодняшнего я не знаю…

– Позвольте мне, принц, – сказал адмирал. – В вашем войске много всадников-сорвиголов. Почему бы не отправить гонцов на север, восток и юг с известием о победе? Передавая это известие, они могут упоминать о том, что любой фермер или торговец, который подвезет продовольствие в Ир, получит мгновенную и хорошую прибыль.

Хваеднир скорчил гримасу:

– Если говорить об основах коммерции, то мы дела так не ведем, но вы, полагаю, знаете своих новарцев.

Адмирал хмыкнул:

– «Основы коммерции», несомненно. Плюньте мне в лицо, если эти действия не принесут результат.

И они действительно принесли. На второй день после битвы из Солимбрии, Метуро и Ксилара начали прибывать фермерские телеги. Как им удалось покрыть такое расстояние за столь короткое время, понятия не имею. Некоторые, должно быть, гнали животных всю ночь.

Тем временем Хваеднир и адмирал договорились об изъятии из своих запасов достаточного количества еды, для того чтобы обеспечить город продовольствием. Генерал Сеговиан сказал:

– Принц, почему бы вам не пройти сегодня по улицам, получая дань уважения от горожан?

Хваеднир взглянул на свою броню, покрытую грязью и кровью:

– В таком виде? Я хочу сказать, мой дорогой сэр, что слишком устал сегодня. Завтра буду рад это сделать.

Однако еда прибудет вовремя.

Я попрощался с адмиралом и вместе с принцем Хваедниром вернулся в лагерь. Шнорри, легко раненный в руку, очутился там раньше меня. Хваеднир хлопнул двоюродного брата по спине и тот закричал от боли:

– Чума тебя заешь! Из-за тебя у меня снова открылось кровотечение.

– Прости, – ответил Хваеднир. – Я не подумал.

Отличная была битва, а?

– Если нам придется в ближайшее время сражаться с гендингами, то какие же будут потери!

– О, вечно ты брюзжишь! Вина! Где, в конце концов, никчемные слуги? А, вот вы где! Вина и побыстрее! – Когда ему принесли стакан и бутылку, он сделал большой глоток. – Знаешь, брат, а мне по нраву эти южные земли. Подумай только, можно круглый год пить настоящее вино – это тебе не наше слабенькое кислое пиво!

– Новарское лето для меня чересчур жаркое, – сказал Шнорри, обливаясь потом.

Хваеднир велел, чтобы в палатку принесли еду для нас троих, но продолжал пить в таком темпе, что это становилось опасным. И действительно, очень скоро златокудрый принц начал высказывать мысли, которые любой благоразумный человек оставил бы при себе.

– Зачем, во имя девяти кругов ада, – прорычал он, – зачем мне без конца ждать, пока старый мерзляк умрет, когда я могу заполучить целую страну?! Для начала несколько сотен добрых воинов вполне достаточно, чтобы отобрать Ир у этих трусливых скопидомов…

– Я не склонен считать людей Сеговиана трусами, – заметил Шнорри.

– Ах, это! Осмелюсь сказать, что я бы вбил в них кое-что от дисциплинированных кочевников. Возможно, из них даже могли бы получиться воины. А почему бы и нет? Разве я не победитель величайшей битвы нашего времени? Барды будут слагать о ней песни. Клянусь силой Грайпнека, удачно начав, я смогу стать правителем более великим, чем Хайзлунг Непобедимый…

Шнорри поморщился:

– Здим, тебе лучше пойти в свою палатку, завтра увидимся.

Шнорри явно не хотел, чтобы я и дальше слышал излияния его двоюродного братца. Я пожелал им доброй ночи и вернулся в свои покои, где сел и стал думать. Мне пришло в голову, что под прикрытием темноты я мог бы ускользнуть из лагеря, пойти в Ир и предупредить синдиков о настроениях Хваеднира.

Придя к этому решению, я обнаружил, что у моей палатки поставлен часовой. Это не слишком меня обескуражило, потому что по настроению, воцарившемуся среди воинов после битвы, я заключил, что дисциплина сильно упала. При нормальном развитии событий часовой, возможно, тоже напьется и отправится на прогулку или уснет. Нужно только понаблюдать и подождать час-другой…

Следующее, что дошло до моего сознания, – это то, что сквозь отверстие в моей палатке струятся потоки солнечного света, а Шнорри трясет меня за плечо.

– Вставай, лежебока! – крикнул он. – Мы собираемся устроить шествие в Ире, чтобы принять поздравления благодарного народа. Ты должен пойти с нами как переводчик Хваеднира, у меня будет слишком много других обязанностей.

Я стряхнул с себя остатки сна и понял, что проспал возможность отправиться в Ир предупредить ириан. Хотя это было серьезным упущением, у меня имелось оправдание: я почти не спал в течение двух дней и ночей. Я спросил Шнорри, чья рука все еще была перевязана:

– Принц, как насчет того плана, который Хваеднир излагал прошлой ночью, о захвате Ира и использовании его в качестве базы для развития империи?

– Тьфу! Это болтал не он, а сладкое новарское вино. Я отговорил его от подобной глупости. Он торжественно обещал мне, что если Ир будет с ним честен, то и он будет честен с Иром.

– В Швене он казался таким благоразумным молодым человеком. Что с ним случилось?

– Вероятно, вчерашняя победа ударила ему в голову, как и первое самостоятельное командование. В стенах чам держал его на коротком поводке. Но уверен, с ним будет все в порядке.

– Очень жаль, что вы младший в роду. Вы гораздо умнее его.

– Тише, демон! Такие мысли являются предательством, хотя я и благодарен за комплимент. Хваеднир совсем не глуп – просто избалован и банально мыслит. И потом, он гораздо красивее меня. Для швенов это важно. Более того, у него куда более умелые руки, чем у меня. К тому же я слишком тучен, чтобы выполнять обязанности вождя. Но довольно об этом. Накинь что-нибудь и пойдем.

Мы прошли через поле битвы, через паалуанский лагерь, уже частично собранный, и направились к башне Ардимана. Поднялись по широкой спиральной лестнице и вошли в главные ворота, настежь открытые впервые за два месяца. Внутри стоял грохот – рабочие ремонтировали большое зеркало, поврежденное, но так и не выведенное полностью из строя, несмотря на старания осаждающих.

Весь совет синдиков, в состав которого входила теперь и Роска сар-Бликснес, встретил нас. Главный синдик Джиммон – похудевший, но по-прежнему представительный – произнес речь. Он прочел цитату из написанной на пергаменте рукописи и вручил Хваедниру символические ключи от города. Покончив с формальностями, Джиммон обратился ко мне:

– Слава тебе, о Здим! Когда церемония окончится, у тебя будет что рассказать нам, не так ли? А теперь, принц, мы сделаем круг почета. Пройдем по проспекту Ардимана, затем повернем направо…

Мы шли по подземному городу, освещенному лишь лучами солнца, что передавались от зеркала к зеркалу. Первым под бой барабанов маршировал отряд хрунтингов, вооруженных до зубов, Шнорри с двумя военачальниками и несколькими синдиками, а за ними другие воины. Затем шли Хваеднир, Джиммон и остальные вожди, адмирал Диодис, некоторые из его моряков и так далее. Джиммон шествовал по одну сторону Хваеднира, а я – по другую. Хваеднир облачился в самый великолепный костюм, который только имелся в гардеробе хрунтингов. На нем был крылатый золотой шлем, отделанная белым туника, расшитая золотыми нитками, и украшенная драгоценностями шпага.

Насладившись первой хорошей едой со времени начала осады, ириане приветствовали нас с огромным энтузиазмом. В таком замкнутом месте единодушные крики приветствий резали уши. Я ждал случая ускользнуть и предупредить синдиков относительно Хваеднира, но такой возможности не представилось.

Парад окончился у Гилдхолла, переполненного офицерами и представителями класса торговцев. В течение трех часов я слушал речи и переводил с новарского на швенский и наоборот. Самую длинную речь произнес Джиммон. Самую короткую, естественно, Хваеднир. Все речи были полны одними и теми же выражениями: «Смертельная опасность… благородные союзники… кровожадные дикари… время крайней нужды… бессмертная отчизна… бесстрашное воинство… благородные предки… отважные герои… безжалостный враг… вечная дружба… бесконечная признательность…» и так далее.

Когда все было закончено, присутствующие встали и аплодировали стоя. Затем синдики, адмирал Диодис, генерал Сеговиан, Хваеднир, Шнорри и я отправились обедать в одну из малых комнат. В адрес Хваеднира было сказано столько комплиментов, что я едва успевал их переводить. Вначале принц вел себя за столом сообразно манерам, принятым в степях, но Шнорри не переставал пинать его под ребра, и он начал подражать новарским обычаям.

Когда пир подошел к концу, Хваеднир прочистил горло и встал, сказав:

– Ваши превосходительства, от лица своего кузена и от своего собственного я… э… приношу сердечную благодарность за этот вечер и за многие почести, которые были нам оказаны сегодня. Но теперь мы должны перейти к более практическим вопросам. Ваш посланник, честный Здим, избежал смертельных опасностей, чтобы достичь штаб-квартиры хрунтингов и убедить нас послать войска. Здим имел при себе письменное изложение договора о компенсации, но потерял эти бумаги в пещерах Эллорны. Он, тем не менее, помнил условия, и после споров нам удалось прийти к соглашению. Когда мы дошли до Кьямоса, то обязали Здима пробраться в город, письменно подтвердить достигнутое нами соглашение и вернуться с вашими подписями. И снова превратности судьбы помешали ему донести бумаги до цели, при этом он оказался близок к возможности утратить жизнь. Но, тем не менее, не все потеряно. – Хваеднир достал из кармана вышитой куртки несколько помятые две копии соглашения, составленного в лагере в ночь перед битвой. – Они были обнаружены в лагере каннибалов. Уверен, что в знак признания заслуг бесстрашных воинов-хрунтингов по освобождению города не будет трудным получить ваши подписи сейчас, а плату – несколько позже.

Улыбка, сиявшая на круглом лице Джиммона, исчезла.

– Гм… конечно, благородный сэр, никто и не помышляет о том, чтобы лишить вознаграждения наших героических спасителей. Но могу ли я ознакомиться с окончательными условиями соглашения?

Хваеднир протянул Джиммону одну из двух копий. Другую он вручил Шнорри со словами:

– Прочти это вслух, кузен, потому что ты говоришь и читаешь на их языке с большей легкостью, чем я.

Когда Шнорри закончил, Джиммон встал, дергая за ленту стекло для чтения. Он разразился очередным многословным восхвалением доблести хрунтингов.

– Но, – продолжил он, – мы должны принять в расчет некоторые обстоятельства. Город ужасно пострадал от последствий жестокой осады, и восстановление, к сожалению, сильно пошатнет наше благосостояние. Несомненным фактом является также и то, что, несмотря на проявленный героизм, хрунтинги вели битву не одни. Адмирал Диодис со своими войсками тоже внес свою лепту, не говоря уже о ирианах. И более того, благородный принц, непреложным фактом является также то, что с нашей стороны не было дано никаких юридических обязательств, поскольку рассматриваемое соглашение осталось неподписанным. Конечно, если обе стороны проявят великодушие и добрую волю, мы, я в этом уверен, придем к дружескому соглашению…

«Боги Нинга, – подумал я, – неужели этот дурак пытается улизнуть от платы кочевникам, в то время как находится всецело во власти последних?»

– …и потому, мой друг и благородный коллега, вы, я уверен, согласитесь с необходимостью… э… корректировки требований в соответствии с реалиями.

– Что вы имеете в виду? – напряженным голосом спросил Хваеднир.

– О, примерно по два пенса на человека в день без добавочной платы за мамонтов. Животные, в конце концов, ели прекрасное ирианское сено сколько душе угодно…

Принц Хваеднир побагровел.

– Конский навоз! – пророкотал он. – Прошлой ночью я обещал, что, если Ир будет честным со мной, я поведу себя таким же образом, а если нет, то и я – нет. Ни один степной воин не позволит обращаться с ним подобным образом. Вы собственными языками вынесли себе приговор, так пусть то, что последует, падет на ваши головы!

Он дунул в серебряный свисток. Отряд хрунтингов ворвался в комнату с саблями наготове и занял позицию за спинами других обедающих. Роска закричала.

– Одно неверное движение – и лишитесь голов! – сказал Хваеднир. – Я провозглашаю себя королем Ира и всех других земель, которые могут быть в будущем присоединены к моему царству. Вождь Фиккен!

– Да, мой господин?

– Передай военачальникам, что я буду действовать по плану, о котором говорил прошлой ночью. Прежде всего я желаю, чтобы все золото, серебро и драгоценности, имеющиеся в Ире, были собраны и доставлены сюда, в Гилдхолл. Я провозглашаю все ценности частью королевской казны. Начнем с того, что обыщем присутствующих… Эй, а где адмирал?

Все стали крутить головами, пока один синдик не сказал:

– Он извинился, сказав, что хочет кого-то навестить.

– Найти его! – велел Хваеднир.

Пара хрунтингов кинулась выполнять этот приказ, но безуспешно. Чувствуя, что здесь назревает, адмирал ускользнул из Ира.

Синдики, распираемые негодованием, но не смеющие жаловаться, выложили кошельки на стол. Хваеднир вернул каждому медные монеты, но все золото и серебро забрал.

– Я… прошу прощения, – сказала Роска. – Я оставила кошелек дома.

– Об этом позаботимся позже, – весело сказал Хваеднир. – Это всего лишь начало, дорогие подданные.

Шнорри, обильно потеющий, молчал. Хваеднир велел нам встать и пройти в тот зал, где сегодня утром мы выслушивали хвалебные речи. Снаружи доносились топот бегущих ног и крики ириан, пещеры-дома которых обыскивались. Вскоре в Гилдхолл начали входить воины, каждый с мешком монет и драгоценностей. Они сваливали мешки на пол, а Хваеднир поручил клерамсиндикам пересчет и опись добычи.

Время от времени сбор ценностей прерывался криками и звоном оружия: это какой-нибудь ирианин начинал сопротивляться обыску. Доставили пару раненых хрунтингов, также сообщили, что некоторым восставшим были отсечены руки.

Синдики сидели мрачные, охраняемые хрунтингами. Они яростно шептались:

– Я знал, что план Джиммона приведет к катастрофе.

– Чушь собачья! Ты вчера вечером соглашался с ним, как и все прочие.

Шнорри, беседовавший с некоторыми из военачальников, подошел к Хваедниру и сказал:

– Кузен, что ты планируешь для нашей армии? Ты не можешь устроить здесь всех, даже если бы они и хотели этого. Большая часть должна вернуться в Швен. Лето заканчивается, к месяцу Медведя Игольное Ушко будет занесено снегом.

– Я предложу остаться добровольцам, – ответил Хваеднир. – Остальные могут отправляться домой, когда пожелают. Ты, Шнорри, поведешь их. И я разрешаю тебе занять место наследника Теорика. Мне и здесь хватит дел.

Шнорри вздохнул:

– Полагаю, так я и должен сделать. Теперь жалею, что не принял должность, предлагавшуюся на факультете Академии Оттомани.

Хваеднир потратил пару часов, давая распоряжения в качестве нового правителя. Затем он широко зевнул.

– Мадам Роска, – сказал он, – насколько мне известно, вы оставили кошелек дома. Могу я воспользоваться вашим гостеприимством?

– Конечно, ваше величество.

– Тогда ведите нас. Ты тоже пойдешь, Здим, иначе я не смогу разговаривать с этой прекрасной дамой.

В сопровождении телохранителей мы направились к дому мадам Роски. Когда мы подошли к нему, у входной двери наше внимание привлек стон. Раненый хрунтинг лежал в тени на обочине. Хваеднир приказал телохранителям отнести мужчину в дом Роски. Осмотрев его, Хваеднир вздохнул.

– Должно быть, его заколол какой-нибудь ирианин, не желающий отдавать свое золото, – сказал он. – Мы не можем этого терпеть, но я не знаю, как найти преступника. – У него был озадаченный вид. Затем он обратился к охраннику: – Приведи принца Шнорри. Я должен спросить его совета.

Другого охранника он поставил перед домом. Слуги Роски робко заглядывали в дверные щели. Хваеднир бросил на стул тяжелую форму, снял золотой шлем, украшенную драгоценностями перевязь и вытер влажный лоб.

– Клянусь носом Грайпнека, я готов! – сказал он. – Думаю, я перенесу столицу королевства в какой-нибудь более нормальный город. Меня дрожь пробирает от того, что я заперт в этих пещерах.

– Так вот, насчет моего кошелька… – начала было Роска, но Хваеднир предупреждающе поднял руку:

– Мне бы и в голову не пришло лишать столь очаровательную женщину ее золота. Оставьте при себе свои сокровища. Могу ли я попросить вина?

– Авад! – позвала она.

Смуглый федиранин робко вступил в комнату. Увидев меня, он усмехнулся в остроконечную бородку. Роска послала его за вином, которое вскоре Хваеднир пил большими глотками.

– Мне нужен друг среди ириан, – бросил он. – Я знаю, что многие не признают случившегося сегодня, несмотря на то что они сами навлекли все это на себя. Со временем я надеюсь доказать, что король из племени благородных хрунтингов будет править ими куда более справедливо, чем жадные до наживы синдики.

Он залпом осушил еще один кубок, затем встал, нетвердо держась на ногах:

– Роска, дорогая, не хотите ли показать мне свой дом?

– Конечно, ваше величество.

– Тогда идемте. Оставайся здесь, Здим. Мне нужно попрактиковаться в тех фразах на новарском, которые мне известны, с помощью нашей прелестной хозяйки. Если я собираюсь ими править, то должен как следует выучить их язык.

Роска повела Хваеднира по комнатам, показывая картины, вазы и прочие украшения. Затем они поднялись по лестнице.

Авад вбежал в комнату, бросился ко мне и схватил за руку:

– Мастер Здим, я так рад вас видеть! Хозяйка следила за вашими приключениями с помощью волшебного камня и рассказала нам о некоторых из них, но мы бы хотели услышать историю из ваших уст. Вы, надеюсь, снова будете служить здесь?

– Пока не знаю, – ответил я. – Я бы не отказ ался выпить немного этого вина. Оно из Виндии, не так ли?

– Да. А теперь насчет истории. Вы ушли в месяц Орла…

Его прервал крик, донесшийся сверху. Поскольку первоначальным моим долгом является охрана мадам Роски, я сорвался со стула и устремился наверх, сопровождаемый Авадом.

За очередным криком, последовал возглас Роски:

– Здим, спаси меня!

Голос доносился из спальни. Туда я и кинулся. В комнате находились Роска и Хваеднир. Роска, с чьего тела было сорвано одеяние, лежала навзничь на кровати, Хваеднир склонился над ней, поставив колено на кровать. Принц пытался удержать Роску одной рукой, а другой возился с застежкой своих брюк.

Я читал о практикующемся в Первой реальности действии, называемом «изнасилование», – акт, во время которого мужская особь соединяется с женской против ее воли. У нас, на Двенадцатом уровне, нет ничего подобного, и мне было любопытно, как в процессе этой операции, считающейся преступлением в большинстве из человеческих сообществ, решаются некоторые механические проблемы.

Но поскольку Роска велела мне спасти ее, к сожалению, я не мог удовлетворить свое любопытство, стоя в стороне и делая философские выводы. Я приступил к выполнению задания, не думая о последствиях. Прыгнул на Хваеднира сзади, вцепился когтями в его туловище и оттащил от кровати.

Мужчина высвободился из моей хватки, несмотря на то что его рубашка и кожа весьма пострадали в процессе борьбы. Он нанес мне удар под челюсть такой силы, что я пошатнулся, а обитатель Первой реальности, будь он на моем месте, перелетел бы, наверное, через всю комнату. Потом мы снова сцепились. Я попытался впиться ему в горло, но он ударил меня локтем в челюсть и оттолкнул.

Я был удивлен силой этого человека. Мне приходилось вступать в рукопашный бой с обитателями Первой реальности, и я находил их сравнительно слабыми. Хваеднир же являлся не только настоящим гигантом среди новарцев, но и мускулы его казались необычайно крепкими. Его физическая сила была немногим меньше моей.

Мы продолжали драться. Ни один из нас, казалось, не добился весомого преимущества. Затем я ощутил рукоятку ножа в своей руке. Я всадил лезвие в бок Хваеднира раз, другой, третий.

Огромный хрунтинг застонал, дернулся, и сила начала покидать его. Я отпустил его, и он рухнул на пол. Маленький Авад указал на длинный изогнутый кинжал в моей руке.

– Мой, – сказал он.

– Благодарю тебя, – кивнул я, склоняясь над противником.

Быстрый осмотр показал, что Хваеднир, будущий король Ира, мертв. Мадам Роска села на постели, прикрывая наготу простыней. Она сказала:

– Боги милостивые! Здим, зачем ты убил его?

– Что? Но, мадам, я слышал ваши крики о помощи и сделал все, чтобы удовлетворить вашу просьбу. Разве вы не хотели этого?

– Нет! Моя добродетель не стоит того, что случилось, поскольку я вдовствую так давно, что могла быть матерью этому варвару. Может быть, мне бы даже понравилось. Позже, в качестве его любовницы, я могла бы направить его на путь деяний добра для Ира. Но сейчас все это уже неважно. Главный вопрос: как поступить в сложившейся ситуации?

Я слышал голос Шнорри, зовущий брата:

– Кузен Хваеднир! Ваше величество! Где вы?

– Шнорри – единственная наша надежда, – прошептал я. – Позвольте мне привести его, прошу вас. – И, не слушая никаких возражений, я высунул голову за дверь и позвал: – Принц Шнорри! Поднимитесь наверх!

– Что-то случилось? – спросил он, когда его голова показалась на верхней площадке лестницы.

– Вам судить, сэр. Хорошо это или плохо, но сейчас самый важный момент.

Увидев тело Хваеднира, Шнорри кинулся к нему и убедился, что Хваеднир мертв.

– Кто это сделал? Как это случилось?

– Я объясню, – сказал я, стоя спиной к двери на случай, если Шнорри попытается выбежать и позвать своих людей.

Если бы потребовалось, я бы убил его, сказал телохранителям, что их господа спят, и ускользнул из города. Когда я закончил, Шнорри сказал:

– Мне следовало догадаться, что пьяный дурень обязательно вляпается в какую-нибудь историю. Если бы его разум был достоин этого великолепного тела…

Но что теперь? Воины сожгут вас на медленном огне, если узнают. Я понимаю твою роль в деле, и причина этому то, что я долго жил среди новарцев и, можно сказать, являюсь кочевником лишь наполовину.

– Сэр, – сказал я, – видели ли вы тело в гостиной?

– Да, и я собирался спросить об этом.

Я рассказал о мертвом воине.

– А теперь, – предложил я, – давайте действовать следующим образом: скажем солдатам, что госпожа Роска удалилась в свою комнату отдохнуть, а мертвый человек, который на самом деле был только ранен, пришел в сознание, пробрался наверх и попытался овладеть госпожой Роской. Хваеднир, услышав ее крики, бросился на помощь и они с воином нанесли друг другу смертельные раны. Тогда винить будет некого.

Вокруг моего плана возникли споры, но никто не мог придумать лучший. Роска удалилась в смежную комнату, чтобы привести себя в порядок. Я сказал Шнорри:

– По крайней мере, если Иру суждено управляться кочевниками, вы будете лучшим монархом, чем ваш покойный кузен.

– Только не я! – ответил Шнорри. – Я буду рад выбраться из этой проклятой жары и забрать своих воинов, пока они не попали под влияние новарской роскоши. У Хваеднира был огромный шанс, более умный человек мог его использовать, но тогда бы мы потерпели поражение в степях. Нам нужен каждый человек, чтобы мы могли противостоять гендингам. Помоги мне перенести мертвого воина в комнату, чтобы наша история получила подтверждение.