Я сказал:

– Мне кажется, принц Шнорри, что нам с мадам Роской лучше уйти из Ира, прежде чем вы объявите о кончине кузена. Вы, человеческие существа, так легко поддаетесь слухам. Если кто-нибудь из ваших друзей решит посмотреть на случившееся под другим углом, то мне не хотелось бы оказаться в это время поблизости.

После недолгих споров Шнорри согласился с тем, что мы правы. Мы вышли в гостиную, где Шнорри приказал одному из военачальников:

– Отведи этих двоих за пределы башни адмирала и снабди их лошадьми из генеральского резерва.

Через четверть часа мы были уже в пути.

– И что же дальше, Здим? – спросила Роска.

– Адмирал Диодис даст нам надежное укрытие, пока все не будет кончено. В случае нападения он может отплыть по Кьямосу.

Так все и случилось. Тучный седеющий адмирал сердечно приветствовал нас на борту флагмана. Он уже созвал людей на корабли, и флот стоял на якорях вдоль побережья, так что врасплох его застать было невозможно.

Сидя в каюте Диодиса, мы пили горячую ароматную коричневого цвета жидкость. Адмирал объяснил:

– Этот напиток называется чай, его родина – Куромон на Дальнем Востоке. Он растет на кустиках, чьи нежные листья собирают и в таком виде привозят в Салимор, затем в Янарет по Внутреннему морю, а далее по суше через Лограм в Федиран и наконец через море в Ираз. Будем надеяться, что когда-нибудь чай будут привозить и в Новарию. Нам нужен хороший напиток, который не заставляет пьянеть. Ну а теперь, Здим, расскажи о своих приключениях.

Я пустился в повествование. Однако после нескольких минут рассказа я заметил, что адмирал Диодис и мадам Роска почти не обращают на меня внимания. Вместо этого они не сводили глаз друг с друга, обмениваясь вполголоса какими-то замечаниями. Они улыбались и много смеялись.

В конце концов это стало настолько очевидным, что я, наслаждаясь чаем, позволил своему рассказу прерваться. Они этого так и не заметили.

На следующий день принц Шнорри и несколько его военачальников подъехали к кромке воды и помахали нам. Мы с адмиралом подплыли на баркасе на расстояние, достаточное для разговора.

– Возвращайтесь в Ир и пожелайте нам счастливого пути! – сказал Шнорри.

– Вы собираетесь уходить? – спросил адмирал.

– Конечно. Не беспокойтесь, с историей о смерти моего кузена не возникло никаких трудностей, и я отношусь к вам всецело по-дружески.

– Мы ценим это, – сказал Диодис, – но это место прекрасно подойдет для прощания.

– Я знаю, о чем вы думаете, но уверяю, что не задумал ничего дурного. В полдень я проведу погребальную церемонию, а затем отдам приказ выступать. Вам бы тоже стоило присутствовать, адмирал, потому что, насколько понимаю, Ир должен деньги и вам. Сейчас как раз подходящее время их получить.

– Но если ваши швены полностью разорили город…

– Мы этого не сделали. Взяли лишь то, что нам причитается по контракту Здима. Остатки могут удовлетворить требования Цолона надлежащим образом. Если вы мне не доверяете, возьмите с собой охрану из моряков. Или оставайтесь на кораблях и попытайтесь собрать плату с Синдиката, когда благодарность уступит место казуистике и заботе о собственных интересах. – Мы прибудем, – сказал адмирал.

Принц Шнорри поднес факел к погребальному костру, на вершине которого лежало тело Хваеднира. Когда рокочущее пламя и дым объяли тело, ряды хрунтингов сотрясло рыдание. Едва ли чьи-то щеки остались сухими – рыдали буквально все. Шнорри тихо сказал мне:

– Возвращайся через сто лет, Здим, и ты обнаружишь, что Хваеднир стал героем цикла легенд – чистым, благородным, прекрасным идеалом хрунтингов. Его недостатки окажутся забыты, а добродетель будет превозноситься.

Мы немного поговорили о том о сем, и я сказал:

– Прошу вас, принц, объясните мне, ведь знаете обитателей Первой реальности лучше, чем я. Вы видели пару из адмирала Диодиса и мадам Роску?

– Да.

– Так вот, с тех пор как мы поднялись вчера на борт флагмана, они ведут себя несвойственно своим характерам, и это настолько бросается в глаза, что я сконфужен, ведь считал себя знатоком обитателей Первого уровня.

– Что же тебя озадачивает?

– Роска сар-Бликснес серьезная, сдержанная дама, полная достоинства и самоуважения, хотя и склонна к перемене мнений. Адмирал Диодис резкий, уверенный в себе и сильный человек. Оба обычно ведут себя так, как этого можно ожидать от подобных людей. Но когда находятся вместе, они полны беззаботного смеха, словно дети, без конца делают глупые замечания и кажутся настолько поглощенными друг другом, что забывают обо всем окружающем.

– Они влюблены друг в друга, – сказал Шнорри.

– А! Я читал об этом чувстве, когда учился, но сам никогда не был свидетелем подобного феномена, так что не могу его распознать. Это означает, что они теперь поженятся?

Он пожал плечами:

– Откуда мне знать? Мне неизвестно, есть ли у Диодиса жена, а если есть, то позволяют ли законы Цолона иметь вторую. Но осмелюсь предположить, что этот старый морской волк и твоя изящная хозяйка найдут способы согреть одну постель… А теперь нам пора в путь. Если когда-нибудь окажешься в Оттомани, скажи доктору Килусу: я жалею, что не принял его предложения и не занял должность в Академии. Я знаю, что слишком толст, ленив и добродушен, для того чтобы быть вождем кочевников, но боги выбрали для меня эту судьбу.

– Но что же останавливает вас от того, чтобы отправиться в Оттомань и занять предложенный пост?

– Долг перед племенем и верность, будь они прокляты. Ну прощай!

С помощью двух варваров он взобрался в седло, затем махнул рукой войску и поскакал вперед. Наездникихрунтинги чередой устремились за ним, потом мамонты и замыкающая охрана. Шнорри был славным парнем, но мы с радостью смотрели, как удаляется его процессия.

Когда улеглась пыль, поднятая копытами лошадей, адмирал предъявил счет за экспедицию Альгарта и помощь в борьбе с паалуанцами. Джиммон и другие синдики казались ошеломленными, но, будучи испуганными, не осмелились пойти на риск снова и заплатили. Когда они считали деньги под внимательным взглядом адмирала, Роска сказала:

– Все получили свою долю за участие в этом деле, кроме одного человека… я хочу сказать, существа… которому мы обязаны больше всего. Я говорю о своем верном слуге Здиме.

– Клянусь рогами Тио! – воскликнул Джиммон. – Мы и так близки к разорению. Если ты склонна награждать демона, пусть тебя ничего не останавливает.

Она поджала губы с тем выражением, которое у людей означает упрямство:

– Если все делят добычу, то должны так же честно делить и издержки. Разве я не права, Диодис?

– Разрази меня гром! – сказал адмирал. – Это не мое дело, но если ты настаиваешь, дорогая Роска, должен признать, что ты, как всегда, права. Но, возможно, нам следует спросить у мастера Здима, чего хочет он. Не думаю, чтобы он, подобно большинству человеческих существ, жаждет золота и серебра.

– Каков будет твой ответ, Здим? – сказал Джиммон.

– Господа, – произнес я, – я ищу возможности как следует исполнить свои обязанности. Но поскольку вы спрашиваете, чего бы я более всего хотел, то скажу вам, что, подобно большинству других рабов и слуг, желал бы быть свободным. Также я хочу быть отосланным в родную реальность, чтобы иметь возможность отправиться к своей жене и нашим дорогим яйцам. О, кроме того, я был бы очень признателен, если бы вместе со мной были отправлены несколько брусков железа.

Облегчение на лицах синдиков могло бы заставить меня рассмеяться, если бы я умел воспроизводить этот свойственный только людям звук и если бы владел тем, что люди называют чувством юмора.

Ритуал был произведен в пещере доктора Мальдивиуса, под руинами храма Псаана, недалеко от Чемниса. Избежав с помощью магического искусства кавалерии каннибалов, когда они охотились за человеческой плотью, Мальдивиус вернулся в свое прежнее убежище. Когда я прибыл туда, то с удивлением увидел другого человека – согбенного, с седыми волосами.

– Йурог, – воскликнул я, – что вы здесь делаете? Я думал, что вы вернулись в Эллорну с хрунтингами.

– Моя ученик доктора Мальдивиуса. Моя учиться быть великим колдуном.

Мальдивиусу я сказал:

– Разве это не необычно для колдуна преклонных лет – поступать в ученики к другому колдуну, почти не отличающемуся от него возрастом?

– Это не мое дело, демон, – отрезал Мальдивиус. – Йурог делает то, что я ему велю, чего я не мог сказать о тех молодых дурнях, которых пытался учить.

А теперь садись на те бруски в пятиугольник.

Мадам Роска отпустила руку адмирала, чтобы подойти ко мне и поцеловать.

– Прощай, дорогой Здим! – сказала она. – Я вернула Мальдивиусу сапфир в награду за его деяния. Передай мою любовь своей жене и вашим яйцам.

– Благодарю вас, мадам. Я сделаю все, чтобы удовлетворить вашу просьбу.

Диодис добавил:

– Не нужен ли вам, демонам, адмирал для организации флота? Думаю, что однажды мне захочется отправиться на годик в другую реальность.

– Мы не практикуем военное искусство, и у нас нет военного флота. Но корабли у нас есть, – ответил я. – Если возникнет необходимость, сэр, я передам о вашем желании заинтересованным лицам.

Я сел на два двухсотфунтовых[12] слитка железа. Мальдивиус и Йурог начали читать заклинания. Когда окружающее стало тускнеть, я махнул рукой обитателям Первого уровня, которые пришли проводить меня. Я был счастлив, что мог увидеться с ними в конце пребывания здесь. Многие другие, с кем мне пришлось иметь дело, такие как Багардо Великий, Айзор из лесов, Гавиндос, боксер-архон, исчезли из поля зрения, их дальнейшая судьба осталась неизвестной.

Я был рад узнать, что Унгах, человек-обезьяна, пережил войну с каннибалами. Паалуанские часовые увидели его в лагере и ранили в ногу стрелой. Он должен был быть убит, но поднялась буря, вызванная моим появлением в лагере, и Унгах сумел убежать.

Он добрался до границы с Метуро, но его нога начала так болеть, что он не мог больше идти. Он бы, наверное, погиб, если бы не одна местная знахарка, которая взяла его к себе и стала ухаживать за ним. К тому времени, когда он снова обрел способность ходить, вой на была окончена. Тогда он решил остаться у своей спасительницы. Мне сказали, что это на редкость безобразная женщина, но для Унгаха она, без сомнения, выглядела как женская особь его племени, а вообще в подобном деле важно лишь веление сердца.

Настоятель Хвор взглянул на два слитка.

– Почему, черт возьми, люди не прислали с тобой больше? – недовольно фыркнул он.

Я ожидал похвалы и поэтому возмутился.

– Потому что это все, что можно пронести через барьер измерения! – крикнул я. – Если они вам не нравятся, отошлите их обратно.

– Ну-ну, мой дорогой Здим, я не хотел тебя обидеть. Йез будет счастлива тебя увидеть на полгода раньше срока.

– Как поживает наша кладка яиц? – спросил я.

– Как я слышал, большая часть благополучно высижена.

– Тогда я отправляюсь домой!

ПЕТИЦИЯ НАСТОЯТЕЛЮ НИНГА

ОТ ЗДИМА, СЫНА АКХА,

И ЕГО ЖЕНЫ ЙЕЗ, ДОЧЕРИ ПТИГА

Вы знакомы с обстоятельствами моего пребывания в Первой реальности несколько лет назад. Благополучно вернувшись на Двенадцатый уровень, я думал, что никогда больше не пожелаю увидеть Первый, потому что он лишен логики и рациональности по сравнению с нашим.

Однако теперь, когда наши отпрыски достигли школьного возраста и, следовательно, независимости, мы с женой хотели бы узнать, нет ли для нас возможности перебраться в Первую реальность. В случае, если встанет вопрос об энергетическом равновесии, могу сообщить по крайней мере о двух известных особях, выражавших желание отправиться на Двенадцатый уровень. Я сделаю все, чтобы найти их и договориться о трансфере.

Что касается способов заработка, то у меня есть на этот счет несколько идей. Например, я знаю профессора одного учебного заведения, который мог бы мне предложить пост. В конце концов, я – опытный философ, а судя по тому, что мне пришлось видеть в Первой реальности, пришел к выводу, что философия как наука находится в зачаточном состоянии. Если же это не удастся, у меня есть другие связи и знакомства. Уверен, что смогу обеспечить семью солидным годовым доходом.

Если же вас интересует, почему я обращаюсь с этой просьбой, знайте, что, несмотря на те на опасности и тяготы, которые имеют место, и безудержную иррациональность живущих там людей, мир этот таит в себе много привлекательного. Там никогда не соскучишься, как это, увы, бывает в нашем, прекрасно организованном мире. У них всегда происходит что-то интересное.