Парни были не в восторге от решения Алекса, но открыто возмущаться не стали. Выступить в школе тоже согласились, тем более что это была та самая школа, где они сами были когда-то выпускниками.

– Давно хотел свести счеты с этой шарагой, – сказал Пистоль.

– Мы на выпускном слово дали, что покажем им всем! – подтвердил Ник. – Надо его сдержать.

Но Алекс все равно ощущал их досаду, и ему было плохо от этого. Он чувствовал себя предателем. Как будто снова бросил HUSKY, как десять лет назад, и отрезал им путь к славе.

– Не парьтесь, – успокаивал всех Ник. – Тренд пока жив! Нас еще куда-нибудь пригласят! Скоро Алекс новую песню напишет, и мы опять зажжем.

Только вот песни у Алекса в последнее время не складывались. Он копался в себе так и сяк, пытался найти что-то, что цепляло бы за душу, болело и требовало выхода. Но найти толком не мог. Потому что его теперь мало что беспокоило.

Он мог предложить парням только «Покинутых пташек» – песню, посвященную Алисе. Было бы трогательно исполнить ее на сцене перед сестрой. Но именно из-за нее HUSKY упустили важный шанс, и просить их сыграть эту композицию было уже слишком. А еще Алекс переживал, что это не в стиле группе.

«Сплошные сопли, – наверняка сказал бы Пистоль. – Унылые и размазанные».

– Ух, я что-то даже волнуюсь, – улыбнулся Ник, заглянув в актовый зал, где уже было полно народу. – Как будто в прошлое попал. Тут, похоже, вообще ремонта не было.

– Шторы стопудово те же самые, – хмыкнул Пистоль.

– И пыль на них тоже десятилетней давности, – добавил Алекс, провожая взглядом выпускников, которые поднимались на сцену и уходили с нее с аттестатами.

Алиса уже получила свою золотую медаль на торжественной общешкольной церемонии. Алекс там присутствовал, но особо не светился по просьбе сестры, чтобы получился вау-эффект.

– А теперь, – улыбаясь до ушей, начала директриса, – у нас для вас особый сюрприз!

– Старушенция в лютом восторге от нашей инициативы, – прокомментировал Ник. – Спорим, тут бюджета вообще ни на что не было в плане развлечений?

– Вот уж не думал, что эта карга будет рада меня видеть, – сказал Пистоль, поправляя галстук. – Думал, напялит чесночное ожерелье и кресты на всех стенах нарисует. Помните, как она меня называла?

– Ты дьявольское отро-о-одье, Панакеев! – передразнил Ник.

Герб хрюкнул в кулак.

– А я помню, как она зажимала меня в углах и шипела: «Ты же такой хороший мальчик, Никиточка! Зачем ты связался с этой компанией беспризорников? Они на тебя плохо влияют!»

Парни засмеялись.

– Она меня так этим достала, что я ей язык показал. А там пирсинг! Я как раз только-только проколол. Она потом бледная ходила полдня.

Парни засмеялись так громко, что на них даже шикнули с дальних рядов зала. Одному Алексу было не особо весело.

Отдавая страх неудачи, он не учел, что подсознательно все школьные годы считал неудачными, раз уж итог был плачевный. Он так ничего и не добился. Из-за него развалилась группа. Он бросил друзей. Он сдался. В итоге все успехи, вся радость и все старания свелись к одной большой неудаче, и Алекс едва мог вспомнить, как все начиналось.

– Наши любимые выпускники, гордость школы, – рассыпалась похвалой директриса.

– Ну заливает, – покачал головой Пистоль. – Все такая же лицемерная. Кто побогаче, с теми сю-сю-сю, а остальные для нее отбросы. Как я ненавижу ее, а.

Наконец после долгой тирады их пригласили на сцену. Они не стали выходить из-за кулис, а прошагали через весь зал для пущего эффекта. На белой стене появились видео, скачанные с их аккаунтов. Название группы узнали, и сразу поднялся визг и шум.

Вспышки телефонов слепили глаза, девчонки, спотыкаясь на высоких каблуках и сминая пышные наряды, рванули к сцене. Одна Алиса осталась робко стоять в стороне.

Алекс глянул на нее и обомлел от ужаса. Роскошные золотые волосы сестры, которые ей уложили в салоне в замысловатую прическу, были обрезаны как попало до плеч. Голубое, под цвет глаз, платье оказалось запачкано и изодрано.

Она стояла в стороне зареванная, и никто, ни одна живая душа, ни один учитель не подошел к ней и не спросил, что случилось. Она была словно невидимка.

– Вот ублюдки, – выдохнул Ник, проследивший за взглядом Алекса. – Все-таки достали ее напоследок. Как теперь действуем?

– Порвем их к чертовой матери, – процедил он сквозь зубы и обернулся к парням. – Вы поддержите?

– Не вопрос, – отозвался Пистоль. – Могу шибануть кого-нибудь гитарой, если надо.

– Герб, когда я скажу, сыграешь вальс?

Тот растерянно кивнул.

– А сейчас-то что? – нервничал Ник. – Ты не пойдешь к ней?

– Она не этого ждет. Сначала выступим как положено. И не халтурьте.

Заряженные гневом, они зажигали как сумасшедшие, вымещая злость на инструментах. Зал бушевал и сходил с ума, заряженный безумным ритмом. Алиса рыдала, стоя возле стены у прохода, но не сводила взгляда со сцены. Она ждала поддержки брата, и Алекс обязан был ее дать.

– А теперь позвольте сказать пару слов, – произнес он, чуть отдышавшись, когда они завершили финальную песню. – Как бывшему выпускнику и как брату выпускницы этого года, – он помолчал, чтобы его слова прозвучали весомее. – Сестренка, поднимись сюда.

Алиса заробела. Она плохо выглядела, и пространство возле сцены было густо облеплено девчонками, так что, когда она все-таки попыталась пробиться, ее попросту не пустили. Грубо отпихнули. При этом все вертели головами в поисках той самой выпускницы и не могли ее найти.

Тогда Алекс сам к ней спустился. Сегодня он постарался выглядеть особенно хорошо: черный костюм, зеленая рубашка под цвет глаз, безупречно уложенные волосы и даже немного сценического грима. Девушки завизжали, расступаясь перед ним и стремясь коснуться.

Алекс сошел со ступеней, подставил Алисе локоть и помог подняться на сцену. В зале повисла гробовая тишина.

Директриса замерла испуганно с микрофоном. Родители недоуменно переглядывались, выпускники потупили взгляды.

Алекс приобнял Алису за плечи, чмокнул в висок и сказал:

– Это моя драгоценная младшая сестренка, отличница, золотая медалистка и невероятная красавица. Алиса, я тобой безумно горжусь. Хочу поздравить тебя с этим важным днем, ради которого ты столько трудилась.

Расторопный Ник уже принес букет из-за кулис, и Алекс вручил его все в той же гробовой тишине. Алиса, не сдерживаясь, ревела. И тогда он сказал, наклонившись к ней, но в микрофон, чтобы слышали все.

– Дорогая моя, посмотри внимательно на всех этих людей. На своих одноклассников, которые издевались над тобой. На их родителей, которые воспитали таких дерьмовых детей. На учителей, которые закрывали глаза на твои проблемы, потому что ты сирота и за тебя лишний раз некому заступиться. На директрису, которая ненавидела, кажется, все поколения нашей семьи, потому что мы были бедными. Взгляни на них внимательно и запомни: отныне ты всегда будешь смотреть на них вот так – сверху вниз.

Алекс подал знак Гербу, и тот наиграл на синтезаторе вальс. Ник подхватил ритм. Алекс немного покружил сестру в танце, а потом увел со сцены.

– Пошла бы эта школа! – Пистоль показал неприличный жест куда-то в воздух.

– Я стал очень плохим мальчиком, Ирина Михална, простите, – добавил Ник, обращаясь к директрисе. – Но вы в сто раз хуже!

Один Герб ушел со сцены молча, но по его гневному взгляду все было ясно и так.