Апрель прошел как в горячке.

Алекс едва ли ночевал дома, полностью погруженный в любимое дело. На работе трудился на автомате, ни с кем не разговаривал без нужды и не откликался на просьбы, которые не входили в его обязанности.

На заводе от него окончательно отдалились, считали высокомерным, но Алексу не было до этого дела. Как и до грядущей должности. Повышение обещали в мае, но Алекс этого не хотел. «Придется слишком много париться о работе», – думал он.

А трудясь на станке по отлаженной схеме над одними и теми же деталями, он мог вволю помечтать, покрутить в голове новую лирику и мелодии. Тем более ему скоро предстояло вернуться на сцену.

– Ребят, я выбил нам выступление в клубе в следующие выходные, – сообщил на днях Ник. – Там будет ретро-вечеринка. Я предложил, чтобы мы исполнили парочку каверов на старые хиты. Управляющий не особо доверчивый тип, но шанс нам дал, осталось только зажечь. А там и до своей программы дойдем!

Вдохновленные этой новостью, HUSKY репетировали как безумные. Даже домашний увалень Герб не остался в стороне. Сбросил аж три килограмма, стал прикрывать залысины черной банданой и носить солнцезащитные очки даже в темном подвале.

К тому же у группы появилось пополнение. Два паренька, которые подрабатывали с Ником, как-то тоже пришли на репетицию и захотели вступить. Так у них появились соло-гитара и два неплохих бэка.

Все как будто получили второе дыхание, и Алекс был уверен: это его заслуга. Рвущаяся из фронтмена энергия подзаряжала остальных, как в старые добрые времена. И у всех дела пошли в гору.

– Ребят, а можно я бывшую к нам приведу? – внезапно огорошил всех посвежевший на Наташиных харчах Пистоль. – Эта дура меня бросила из-за музыки. Говорила, я бесполезной хренью занимаюсь. Вот пусть посмотрит теперь, что у нас тут за «хрень».

– Жесть, – фыркнул Ник. – Ты серьезно?

– Я не против, – пожал плечами добродушный Герб.

Все посмотрели на Алекса, ожидая его решения, и он с удовольствием понял, что все еще лидер.

– Только если вы не будете устраивать сцен и мешать репетиции, – отозвался деловым тоном.

– Никаких сцен, – поднял ладони Пистоль. – Разве что парочка сексуальных в подсобке.

– Эй, чтоб ноги твоей там не было! – вскинулся Ник, пиная его. – Ни ноги, ни руки, ни других частей тела! Шпильтесь дома!

Пистоль сдержал свое слово во всех смыслах. Они с бывшей ни разу не поссорились на репетиции, а ушли так и вовсе держась за руки. В перерывах еще и зажимались по углам, как два подростка с бурлящими гормонами.

Пистоль расцвел после того вечера, говорил с довольным видом: «Эта стерва опять в меня влюбилась!»

К Нику тоже частенько приходила красивая блондинка Катя, которая приглянулась Алексу. Даже новички приводили своих подружек. Один Алекс оставался без пары. Ник все пытался с кем-нибудь познакомить друга, но он только отмахивался.

– Да какие девушки? Мне на гитару-то времени не хватает. Столько всего еще нужно наверстать…

Утром выходного дня на него вдруг накатило вдохновение, и Алиса, заглянувшая в зал, обнаружила Алекса сидящим в наушниках среди вороха листков, судорожно что-то пишущего, навывающего себе под нос мелодию и подбирающего правильные аккорды на гитаре.

Алекс заметил ее, но не поднял головы. Алиса ничего не сказала, но назойливо топталась на пороге. Игнорировать ее было сложно.

«Как же бесит, а», – подумал Алекс, нехотя снимая наушники.

– Ну чего тебе? – зыркнул он на сестру исподлобья.

– Лёш, там это… – начала она.

Алекс стиснул зубы, чувствуя, как ходят желваки. Это «Лёш» тоже бесило. Он музыкант, фронтмен рок-группы, а не какой-то лопух Лёша.

– Ну рожай уже!

– У нас в школе собрание родительское перед «Последним звонком», – сказала сестра, переплетая кончик косы. – Ты придешь?

Обычно он всегда ходил, даже если был завал на работе, но теперь понял: это гребаная гиперопека. Алиска уже почти совершеннолетняя. В мае ей стукнет восемнадцать, а он все носился с ней как с малым дитем.

– А чего мне там делать-то? – отрезал он. – Ты в учебе скатилась, что ли?

– Нет, – сестра аж отступила на шаг. – Не скатилась.

– Натворила что-то?

– Да нет же!

– Ну и какого черта мне там делать тогда, Алис? – он поднял на нее раздраженный взгляд. – Слушать, как тебя хвалят, что ли? Только время терять. У меня его и так в обрез. Будут проблемы, говори, а так не беспокой. На расходы я тебе скинул.

Алиса тяжело вздохнула.

– Ты так изменился в последнее время… Я тебя совсем не узнаю.

– Да, – заявил Алекс. – Уж извини, такие вот люди, у которых есть своя жизнь.

Алиса вышла, хлопнув дверью. Он был с ней резковат, так что наверняка разревется.

«Не пойду я ее успокаивать, – мысленно отмахнулся Алекс. – Пусть взрослеет уже, не могу я вечно ее на себе тянуть. Мне тоже когда-то жить надо».

Он мог бы, конечно, брать ее иногда на репетиции, мог бы познакомить с ребятами, но не хотел впускать сестру в эту, ревностно оберегаемую, часть своей жизни. Последние десять лет он все делал ради нее, все с ней делил и все ей отдавал. Теперь Алексу хотелось иметь что-то свое, отдельное от Алисы, во что можно ее не посвящать. Эгоистично? Ну и пусть. Разве он не имел права побыть чуточку эгоистом после того, как ее вырастил?

И пусть его некому было поддержать, когда они собирались с компанией в подвальчике, Алекса это не волновало. Ему внутреннего топлива хватало и без подбадриваний сестры.