Ник позвонил через два дня и сходу выдал:

– Слушай, я там музыку написал на твою песню. Кину инструменталку, послушай. Как будет время, загляни ко мне, попробуем с пацанами партии. Пистоль придет стопудово, может, и Герб заглянет.

Алекс, шедший после работы к остановке быстрым шагом, остановился и громко сглотнул.

– Ты им переслал, что ли? Я же просил пока не…

– Да нет! Просто закинул удочку. Ну, намекнул, что мы работаем над кое-чем новым. Не переживай, я никому ничего не отправлю, пока ты отмашку не дашь. Я это о том, что пацаны тоже ждут.

– Ну мы же HUSKY, – усмехнулся Алекс, – нам положено, как верным псам.

– Слушай, а ведь странное название, – со смехом признался Ник. – В школе нормально было, а теперь как-то… И зачем я его тогда предложил?

– Девчонкам зато нравилось, – с улыбкой пожал плечами Алекс. – Они любят грустных щеночков, которые ждут ту самую единственную и воют о ней на луну, – он помолчал немного. – А ты где, кстати?

– Я-то? – бодро отозвался Ник. – В студии. Как раз инструменталку до ума доводил.

Алексу страшно не хотелось домой, в привычную рутину. Надо было чем-то себя зажечь, чтобы не думать о поселившейся внутри пустоте.

– Ничего, если я подъеду?

– Шутишь? Конечно, тащи сюда свой зад! Заодно вместе партии подгоним. Да и распеться сможешь.

Оказавшись в темном подвальчике, обитом звукоизоляцией, среди инструментов, шнуров и стоек, Алекс почувствовал себя как дома. Словно нырнул в теплую воду после ночи на морозе.

Тут же, будто только и ждал команды, подтянулся Пистоль, а вскоре неожиданно для всех нагрянул Герб. Он явился прямо с женой – пухленькой девушкой Наташей. Но никто не был против, потому что к Наташе прилагалась очаровательная улыбка, ненавязчивость и два пакета, забитых контейнерами с едой.

– Чел, я не мог их собрать гребаных десять лет! – сокрушался Ник. – А как ты появился, так просто магнитом всех притянуло.

– Меня притянуло едой, – возразил Павлик, закопошившийся в пакетах с закусками раньше всех. – Дошики уже поперек горла.

– Я точно не растерял навыки, – разминал пухлые пальцы Герб. – У нас дома синтезатор стоит, я почти каждый вечер что-нибудь играю.

Было так странно, что они снова собрались все вместе. Одновременно так непохоже на их прежнюю группу и в то же время настолько привычно и уютно, будто и не было этих лет, проведенных порознь, этих разных жизней, этого темного, одинокого прошлого.

Алекс ощутил себя поездом, который долго стоял посреди поля, заброшенный и заросший бурьяном, а теперь его вновь поставили на рельсы. И он готов был отныне рваться вперед, не останавливаясь.

Они вместе прослушали инструменталку Ника и нашли ее отличной. Тут же распределили партии, взялись за инструменты. Алекс позаимствовал у Ника гитару и встал за микрофон, а потом…

* * *

– Лёш, ты куда это в такую рань? – Алиса, сонно потирая глаза, выглянула из комнаты. – Пять утра. Тебе что, уже на смену?

Алекс надеялся, что не разбудит ее, но куда там. Повышенная тревожность сестры заставляла ее вскакивать на любой шорох и бежать проверять, все ли нормально.

– Нет, – раздраженно отмахнулся он, шнуруя кроссовки. – Я бегать.

– Бегать? Чего это ты вдруг?

– Надо, – отрезал Алекс и вышел за дверь.

Игнорируя лифт, сбежал по ступенькам с пятого этажа. У выхода уже запыхался и разозлился еще сильнее. По привычке сунул руку в карман в поисках сигареты, нащупал пачку и, осознав это, смял и швырнул ее в ближайшую урну вместе с зажигалкой. Шибанул кулаком по стене возле почтовых ящиков.

«Твою мать, как же стыдно…»

Вчера Алекс, мягко говоря, опозорился перед парнями.

Одно дело – мурлыкать песню на диктофон на балконе, тихо напевать, пробуя мелодию, или орать во всю глотку, не слыша своего голоса. И совсем другое – выдать нормальный вокал.

Алексу банально не хватило дыхалки и выносливости. Он глотал слова, срывался на хрип, а после третьего круга и вовсе свалился на диванчик от усталости, с саднящим горлом.

Парни его подбадривали, говорили, что все классно и песня просто огонь. На их лицах и правда горели живые улыбки, и они с энтузиазмом взялись за дело.

Но Алекс был собой страшно недоволен. И теперь он, словно разъяренный голодный лев, увидевший газель на соседнем холме, рванул к ней с отчаянной скоростью, чтобы как можно скорее сократить расстояние между ними.

Газель, неуловимая мечта Алекса, оказалась куда дальше, чем он думал, из-за того что он был не в форме.

Стоило добежать до конца улицы, разбивая апрельские лужи, и дыхалка окончательно сдалась. Алекс надрывно втягивал воздух ртом, согнувшись и уперев руки в колени. Очень хотелось курить, но он только стиснул зубы и побежал дальше.

– Я восстановлюсь, – подбадривал сам себя. – Я обязательно восстановлюсь. И очень быстро.

На обратном пути Алекс заскочил в какой-то двор и в темноте позанимался на турниках. Зрелище, конечно, вышло жалкое. Хорошо, что никто не видел его кривляний в попытке дотянуться до перекладины подбородком.

Алекс был когда-то в отличной форме, но годы тяжелой работы, недосыпов и элементарного недоедания иссушили его, превратили в скуластого кузнечика с запавшими глазами.

Раньше ему было на это плевать, но теперь он изо всех сил рвался обратно к прежнему себе. К тому телу, голосу, к той силе и красоте, с которыми давно уже мысленно попрощался.

В квартиру он вернулся в таком состоянии, будто оттарабанил у станка три смены подряд. Алиска, нарочито бодрая, чтобы скрыть нервозность, выглянула из кухни, накинув на плечо полотенце.

– Привет спортсменам! А я сырники пожарила. Там полно творога, белок и всякая полезнятина для мышц.

– Класс, – Алекс привычно чмокнул ее в макушку.

– Фу-у-у, ты потом воняешь, – шутливо поморщилась сестра.

– Это запах прогресса, – отмахнулся Алекс и зашагал в душ, ненавидя себя уже чуть меньше, чем вчера. – Вечером на меня не готовь, я опять зайду в студию к Нику. Хочу порепетировать и попеть.

– А можно я с тобой? – с надеждой спросила Алиса.

– Нет, сиди учись.

– Ну бли-и-ин. Мне скучно одной. Ты и так дома почти не бываешь, теперь еще и до ночи уходишь…

– Алис, ты маленькая, что ли, чтоб я тебя развлекал? – огрызнулся Алекс, и сестра тут же притихла, насупилась.

Он не стал советовать ей провести время с друзьями, потому что знал: нет у Алисы друзей. Еще знал, что ее буллили в школе. До рукоприкладства не доходило, но она была изгоем, и Алекс ее наставлял:

– Просто хорошо учись. Вот отучишься, найдешь классную работу и будешь смотреть, как эти придурки приносят тебе пиццу и полы моют в твоем кабинете.

Сестра явно обиделась, но он не стал смягчать ситуацию, потому что злился теперь и на Алису тоже.

«Если бы не она, я бы не потерял столько времени впустую. Если бы не приходилось растить сестру, я бы уехал куда-нибудь на вахту, отпахал там пару лет, быстро закрыл долги и занимался бы музыкой».

Алекс прислонил голову к кафелю, стоя под прохладной водой в душе, пытаясь одновременно закалить тело и остудить разум.

Амбиции вернули ему необходимое топливо, но теперь в груди словно поселились жадные твари, которых надо было постоянно подкармливать новыми достижениями и успехами. А иначе они выгрызали нутро.

И он хотел развиваться как можно быстрее и не тратить драгоценное время впустую ни на что.

«Как только будет какой-то успех в музыке, – решил Алекс, – уволюсь с завода».