Объединенный профсоюз Бансю, связанный с Федерацией японских профсоюзов, возглавлял борьбу против «Таки сэйхи» с самого начала своего образования летом 1929 года[457]. Его целью было объединение различных союзов в Бансю, регионе, включавшем в себя районы северо-восточной Окаямы, западного Хёго (где расположен и Бэфу) и юго-западного Тоттори, который стал важным центром развития тяжелой химической промышленности. Союз выпустил доклад, озаглавленный «Борьба до поражения “Таки сэйхи” за смерть корейского рабочего», в котором описывалось отношение компании к ее корейским рабочим[458]. Одиннадцатистраничный рукописный текст, датированный 20–21 октября 1931 года, был написан на бланке организации – предшественницы союза, Профсоюза рабочих бумажной промышленности Такасаго. В докладе прослеживается, что видно из названия, взаимосвязь смерти на рабочем месте корейца по имени Пак Понгын и создания отделения профсоюза фабричными рабочими, требовавшими улучшения условий труда.
Доклад начинается с описания того, что, в первую очередь, привело Пака Понгына на фабрику: «Компания также владеет обширными участками земли в корейских гористых местностях, которые заставляет обрабатывать наших корейских товарищей. Благодаря этому они быстро сколотили состояние и сегодня являются ведущими капиталистами в регионе Бансю»[459]. Дальше объясняется внутриимперский охват компании – те, кто не мог заработать на жизнь на фермах, принадлежащих «Таки сэйхи» в Кимдже, нанимались на фабрику, где становились объектами разных форм эксплуатации. Далее говорится о событиях, последовавших за смертью Пака 8 октября, когда его убило током высоковольтной линии напряжением в 200 вольт на подстанции фабрики. Главной целью доклада было рассказать, как коллеги Пака объединились, чтобы заставить компанию взять на себя ответственность за его смерть, что означало выплату семье погибшего компенсации в связи с нарушением компанией техники безопасности на рабочем месте. В нем описано, как рабочие начали мобилизовываться после того, как компания объявила причиной смерти сердечный приступ. Рабочие заказали независимую экспертизу, которая с помощью вскрытия тела подтвердила то, что они и так знали: компания врала о причинах смерти. Еще больше их возмутило оскорбительное предложение руководства выплатить 500 иен семье в качестве соболезнования и 50 иен для покрытия похоронных расходов – в обмен на согласие вернуться в Корею[460]. Вскоре на фабрике открылось отделение Объединенного профсоюза Бансю, и более 300 рабочих из общей численности в 500 человек вступили в профсоюз.
Как нам прочувствовать мощную энергию объединения и протеста в промежутке между 8 октября и датой публикации брошюры, 20 октября, в которой также описывается проведенный 17 октября митинг сотни корейских коллег Пака перед особняком президента Таки Кумэдзиро в Бэфу? Что заставило рабочих выйти на публичную акцию неповиновения в городе, где количество японских жителей явно превосходило их численность, против компании, которая занимала в нем лидирующие экономические и политические позиции? Когда они вышли на большую демонстрацию 19 октября, почему прошли маршем от фабрики до города и обратно? Что они пытались донести своим шествием, на которое были стянуты большие силы полиции, – и до кого? Забастовка, начавшаяся в декабре, помогает нам лучше понять их мотивы, но газеты писали, что неприятности назревали в течение месяцев.
Статья в газете «Сякай ундо цусин» от 27 августа 1931 года объясняет, что рабочие «Таки сэйхи» боролись против сокращения заработной платы, увольнений и принудительных неоплачиваемых отпусков по меньшей мере с июля[461]. Частью планов по реорганизации, которая началась несколькими месяцами ранее после запуска филиала фабрики (прямо к востоку от главного комплекса) в мае, компания уволила больше десяти корейских рабочих и представила план по сокращению заработной платы более чем для 200 сотрудников в течение ближайших недель. Напряженность между двумя сторонами обострилась после того, как партия «Всеяпонская народная партия трудящихся и фермеров», созданная буквально накануне, в июле 1931 года, в результате объединения трех пролетарских партий, начала вести организационную работу на фабрике и устраивать митинги против сокращений в соседнем городе Такасаго. Все это происходило летом, до смерти Пака. После неудачных переговоров компании с рабочими в конце ноября и появившихся слухов о том, что руководство не собирается продлевать истекающие пятилетние контракты с рабочими, профсоюз приготовился к открытому противостоянию. Как и ожидалось, 16 декабря, спустя два месяца после смерти Пака, было объявлено об увольнении трех японских и 16 корейских рабочих. Компания также отметила, что не продлит контракты еще 14 (японских) рабочих. В эту группу из 33 человек, увольнение которых было запланировано на конец 1931 года, попало несколько лидеров только что созданного профсоюза[462].
Согласно интервью, которые Кобаяси Суэо взял у нескольких лидеров и участников, не было никаких сомнений, что они объявят забастовку после первых увольнений. Помимо сокращений заработной платы и увольнений, рабочие столкнулись еще и с ужесточением производственного процесса. Смерть Пака привлекла внимание к риску работы на фабрике, которая пренебрегает техникой безопасности, однако производство удобрений и само по себе было смертельно опасным. Удобрение «Сикисима» представляло собой смесь серной кислоты, суперфосфатов, костной мухи и бобового жмыха. Но «смесь» – обманчивый термин, который скрывает работу, необходимую для превращения этих составляющих в удобрение: рабочие вываривали кости и туши животных, раздавливали и размельчали содержимое котла, обжигали железный колчедан, собирали в цистерны серный газ для получения серной кислоты и смешивали ее с фосфатом для получения суперфосфата[463]. Полученную смесь просеивали, упаковывали в плетеные мешки и готовили к транспортировке. Собеседники Кобаяси вспоминали зловоние, которое исходило от котла, белую и черную пыль, разлетавшуюся повсюду после того, как пирит отправлялся в печь, и боль, которую приходилось терпеть – особенно зимой, – потому что их потрескавшаяся кожа постоянно горела от пота, пыли и холода. Они объясняли, что пытались смыть пыль со своих тел в общественных банях, которые имелись на территории компании, но вода была слишком грязной, чтобы принести хоть какое-то облегчение, если они приходили слишком поздно[464]. Один человек сказал, что было сложно отделять работу от обычной жизни, поскольку 12-часовой рабочий день высасывал всю энергию. Другой вспоминал, как смотрел на свое израненное обожженное тело и удивлялся: разве так должен выглядеть человек? Ядовитая пыль, оседавшая на их телах, в их легких и их жилищах, связывала страдания рабочих в Бэфу с теми страданиями, которые терпели темнокожие и заключенные в Долине Костей, а еще рабочие из числа аборигенов и жителей Тихоокеанских островов на Банаба, пока создавали продукт, который превозносился как животворящее чудо, способное избавить мир от голода.
Вечером 16 декабря, спустя несколько часов после того, как компания объявила о своем намерении начать увольнения, лидеры фабричного отделения профсоюза сформировали стачечный комитет. Они организовали пункт управления в бараках компании, отправили новости в штаб-квартиру Ассоциации потребителей Такасаго и Бэфу, чей головной офис находился прямо напротив, через реку, на бумажной фабрике «Мицубиси сэйси», и приветствовали членов центральной организации, которые спешно прибыли для поддержки[465]. То, что этот союз, основанный в феврале 1928 года как крыло Профсоюза рабочих бумажной промышленности Такасаго, связанного с Национальным профсоюзом фермеров, стал штабом борьбы, позволяет нам предположить, что его организаторы понимали специфику требований протеста, если в него были вовлечены корейцы и бураку. Хоть Ассоциация потребителей Такасаго и Бэфу и безоговорочно подчеркивала в своих заявлениях и резолюциях, что ее действия являются частью революционной борьбы рабочих против капиталистической эксплуатации, она немедленно передала бастующим корейцам и буракуминам более 400 килограммов белого риса[466], что свидетельствует о понимании трудностей, с которыми они столкнутся, находясь в области под контролем столь грозного врага. Они знали, что рабочим будет нелегко самим находить источники поставки продуктов, поскольку компания контролировала большую часть поставок, включая транспортную инфраструктуру и поля. Близлежащие магазины отказывались бы отпускать им товары в долг, поскольку знали, что заработная плата не будет выплачиваться до окончания забастовки[467]. Для противостояния тактике компании, которая установила полицейский кордон вокруг жилых помещений, чтобы заморить бастующих рабочих голодом, союз организовал поставки и пожертвования от рабочих, которые жили в бараках по соседству, в том числе в Канэгафути и Араи[468]. Организованная ими схема поставок риса, ячменя и денежных пожертвований от других бараков, союзов и сочувствующих предприятий в регионе не шла ни в какое сравнение с монополией «Таки сэйхи» на ресурсы и насилие в Бэфу, но она позволила комитету оказать бастующим достаточную поддержку, чтобы они продолжали свое дело, не беспокоясь о запасах еды.
Опираясь на поддержку других союзов и рабочих, которые стекались в Бэфу, переговорщики представили компании окончательный список из 16 требований, которые касались ее отношения к бураку и корейцам как к восполнимому ресурсу, за который не нужно нести никакой ответственности. Это нашло отражение в дневнике событий союза, листовке «Забастовка на фабрике удобрений Таки № 1», где задавался вопрос: как, по мнению президента, уволенные работники должны прокормить своих детей? И повторялось одно из главных требований: равная оплата одинакового труда японских и корейских рабочих[469].
В то время требования равной оплаты труда были редки, но историк Хориути Минору говорит, что оно стало отличительной чертой рабочих организаций в регионе. В рядах Объединенного профсоюза Бансю, изначально созданного для объединения корейских текстильных рабочих, которые сталкивались с увольнениями, дискриминационной оплатой и плохими условиями жизни на химических предприятиях региона, было большое количество корейцев. В некоторых их отделениях создавались корейские комитеты[470]. Это же сделали и в пункте управления забастовкой на фабрике «Таки сэйхи», который разместился в «Нисисин сятаку[471]», одном из четырех бараков компании. Корейский рабочий Пак Поктон, который являлся заместителем человека, осуществлявшего общее руководство, входил в стачечный и в переговорный комитет. Помимо Пака, еще двум корейским лидерам забастовки, Хаму Килламу и Чхве Гиёлю было поручено организовать корейских рабочих, которые жили в предоставлявшихся компанией домах[472].
После того как был решен вопрос о руководстве, организаторы провели остаток вечера 16 декабря, агитируя поддержать забастовку членов союза и остальных рабочих, которые проживали в бараках. Многочисленные источники сообщают, что, несмотря на все попытки компании сорвать мероприятие, большинство рабочих его поддержали, и забастовка началась на следующее утро[473]. Она продолжалась до утра 23 декабря, когда полиция ворвалась в бывший командный пункт и бараки, а также в «Нисисин сятаку» и арестовала более 200 человек, которых окружила и заперла внутри, разлив по периметру бензин. Полиция стремилась, действуя совместно с местной пожарной бригадой, молодежными дружинами и частной службой безопасности, нанятой компанией, отрезать командный пункт от внешнего мира и заморить голодом участников протест. Они также перекрыли доступ к медицинской помощи. Лишая забастовщиков возможности общаться с внешним миром или с их товарищами, которые приехали в Бэфу для поддержки, компания пыталась не допустить забастовки и представить для истории свою версию событий[474].