Впервые за долгое время сон был долгим и спокойным. Открыв глаза, Джессике показалось, что она проснулась в темном подвале, но когда глаза привыкли видеть мир, таким, каков он есть, она с облегчением опустилась на подушки. Кристофер крепко спал, сказались вторые сутки без сна, и Джессика ощутила острый укол совести, хотя тут же прогнала это чувство. Разве все вышло не лучшим образом для них обоих? Они наконец-то перестали избегать взаимного притяжения и схлопнулись, как магниты.

Она провела рукой по его непослушным волосам и поцеловала в плечо так же, как он целовал ее перед сном, обнимая сзади. Джессику баюкало на волнах наслаждения. Она любила жизнь, подарившую ей интересную работу и мужчину, от улыбки которого женщины падали, словно дохлые мухи. Себя же она мухой не считала.

Отбросив одеяло, Джессика выбралась из постели, подняла с пола рубашку, и на цыпочках пробралась в ванную. Глядя в зеркало, она вспоминала прикосновения его губ на своей коже и завидовала самой себе. Умывшись, она потянулась за полотенцем, которое легко соскользнуло с крючка и уронило что-то мягкое ей под ноги.

Джессика подняла повязку для спа-процедур и ощутила удар под дых. Она не знала, как быть с этим клочком мягкой розовой ткани, что без особого труда столкнула ее с небес. Могла ли она предъявить ее Кристоферу, проведя одну единственную ночь в его постели?

Девушка в зеркале смотрела на нее с застывшим вопросом в глазах.

«Что будем делать, Джесс?»

Ей внезапно понадобилась опора, ибо колени предательски подогнулись. В глазах закололо. Джессика открыла кран и плескала в лицо водой, пока не успокоилась.

«Всякий раз, когда мы подозреваем друг друга в подобных вещах, дело не стоит выеденного яйца. Ты хотела привета из прошлого – получила. Других же вещей нет?»

Джессика обвела взглядом ванную, проверила шкафчик над раковиной и не обнаружила ни масок для лица, ни зубных щеток. Даже если эта повязка принадлежала девушке, ее следов в этом доме не было. Вспомнив о Дэниеле, Джессика решила, что к прошлому ревновать не стоит. Поборов желание бросить повязку в урну, она водрузила ее на прежнее место и, наградив презрительным взглядом, вернулась в спальню.

Кристофер спал, перевернувшись на спину и распластав руки в разные стороны, как морская звезда.

– Как эгоистично с вашей стороны, мистер Бейс, – прошептала она, усаживаясь на краешек кровати, как раз в тот миг, когда он открыл глаза и, вскинув руки, крикнул «Бу!»

От испуга Джессика грохнулась на пол и ударилась копчиком. Потирая ушиб, она подняла голову и увидела веселую мордаху, свисающую с кровати.

– Сильно напугалась? – спросил Кристофер.

– Иди ты! – Джессика шлепнула по руке, предназначенной для ее эвакуации, и медленно поднялась.

– Хорошо, что кровать не стоит у окна, – продолжал подтрунивать он. – Я бы себе не простил.

Не смотря на все попытки Джессики увернуться, Кристофер увлек ее на кровать и, поцеловав в макушку, прошептал:

– Привет.

Она чувствовала его дыхание в своих волосах и таяла, как головка чеддера от раскаленного ножа.

– Привет, – пробормотала она, поглядывая на дверь ванной, как будто оттуда вот-вот выскочит призрак девицы, оставившей свою метку.

– Я скучал по тебе даже во сне.

Все. Раунд за Кристофером.

Когда он начинал говорить, Джессика ни на йоту не сомневалась в том, что он искренен. Иногда ей даже казалось, что знает его больше того же Клайда и кого бы то ни было еще. Где-то в потайных комнатах разума она понимала, что это невозможно, и все же.

– Кажется, мы с тобой вчера сожгли все запасы калорий. Мой желудок жует сам себя, – посмеялся он и потянулся.

– Я могла бы приготовить завтрак, но по твоим словам, кроме повесившейся мыши нам ничего не сулит.

Серые глаза игриво заблестели.

– И оставь свои шуточки при себе. Я могла бы сказать, что сыта ими по горло, но тогда ты воспользуешься случаем и оставишь меня голодной. А чтоб ты знал, если я голодна, то со мной лучше не связываться.

Кристофер выбросил белый флаг.

– Я только почищу зубы и схожу в магазин.

Джессика скрестила руки на груди и покивала головой, чтобы тот поторапливался. Посмеиваясь, он сполз с кровати и, войдя в ванную, прикрыл за собой дверь. Сердце Джессики застучало, как ненормальное. Интересно, что он сделает с повязкой? Спрячет, выкинет или оставит как есть? И скажет ли что-нибудь ей? Он ведь поймет, что она ее заметила.

Телефон Кристофера пикнул на тумбе между кроватью и плательным шкафом. Джессика подумала, что для неформального общения еще слишком рано, а для рабочих вопросов все взрослые люди использует кнопку «Вызов», но телефон пикнул еще раз. Она вдруг представила Клайда, который внезапно нарыл что-то новенькое на Экклберри, но побоялся звонить. Да, она бы тоже сперва написала. Когда телефон пикнул в третий раз, она перелезла на сторону Кристофера и прочла всплывающие уведомления. Не прочитаны были три сообщения. Когда Джессика взглянула на адресата, внутри все похолодело. Малышка писала…

М.: Я забыла у тебя кое-что из вещей.

М.: Заберу на неделе.

М.: Уже скучаю.

Кристофер стоял перед зеркалом и глуповато себе улыбался. Он прислушивался к звукам, которых прежде в своем доме не слышал. Они были ему непривычны и в то же время волнительны. Он чистил зубы и украдкой поглядывал на дверь. Ему казалось, что теперь он всегда будет ждать, что она войдет.

Что это было вчера?

Почему не смог держаться своего изначального плана?

Черт, да кто бы смог?

Джессика так хороша!

Когда Кристофер ощутил тепло ее обнаженного тела, то чуть не выплюнул сердце, так быстро оно еще никогда не билось. Он был обезоружен страхом в ее глазах. Страхом быть снова отвергнутой. Разве он мог? Да и терпеть не было сил. Он хотел Джессику с той конференции, где она высмеивала его, бросая вызов.

А сегодня она подарила лучшее утро в его жизни, наполненное верой в то, что все возможно. Что он может обрести семью и дом, где всегда ждут.

Кристофер промокнул лицо краем полотенца и поспешил к Джессике, которая наверняка проголодалась не меньше, чем он.

– Соскучилась? – Он вышел со своей фирменной улыбочкой, но спальня была пуста. – Надеюсь, ты не добралась до мыши, иначе я обижусь, что ты не поделилась со мной.

Когда Джессика не откликнулась на его шутку, а она всегда на них реагировала, будь то смешок или полноценный смех, ему стало не по себе.

– Джесс? – позвал он еще раз и вышел в гостиную, объединенную с кухней.

В груди разорвался снаряд. В квартире он был один.

***

Джессика выбежала из квартиры Кристофера в растрепанных чувствах, не помня, как влезла в джинсы. Она проклинала его за то, что рядом с ним постоянно чувствовала себя идиоткой. Или как сейчас – обманутой идиоткой. Разумеется, она могла бы спросить Кристофера, что за девушка ему пишет и почему он зовет ее малышкой, но тогда степень ее тупости возросла бы до небес. Что он мог объяснить? Все было ясно, как божий день.

Перед глазами всплыла строчка из сообщений:

«Уже скучаю»

Джессика взвыла.

– Ну почему сегодня, когда мы зашли так далеко?

Глаза жгло от подступающих слез. В груди зияла огромная дыра. Она позволила Кристоферу заполнить пустоту в своем маленьком мире, но он не просто занял место, он начал расти и прорастать в нее. Он проник в каждую сферу жизни, которая была ей важна – работа, друзья, даже отношения с отцом. Джессика доверила ему самое сокровенное.

Но разве можно так притворяться? Ради чего? Может, он использовал меня ради доступа к газете, думала она. Тело пробил озноб. Она остановилась и огляделась в поисках такси.

Уже сидя в салоне, в тепле, она дала волю слезам.

«Я должна с этим справиться!»

В кармане завибрировал мобильник. Она поднесла его к остекленевшим глазам и увидела имя Дэниела.

– Здравствуй, Дэн! – ответила она, стараясь говорить спокойно, чтобы голос не дрожал.

Но он слишком хорошо ее знал.

– Что случилось? – спросил Дэниел. – Где ты?

– Еду в такси.

– Я заезжал, но тебя не было дома. Не думал, что ты ездишь на работу в такую рань.

В груди кольнуло. Джессика встретилась взглядом с водителем в зеркале заднего вида и набрала воздуха в легкие.

– Зачем ты меня искал? – спросила она.

Дэниел помедлил, как делал тогда, когда вопрос казался ему, мягко говоря, неразумным.

– Ты не видела новости? – наконец выдавил он и, не дожидаясь ответа, вывалил их: – По всем каналам передают только одно, пропала Молли Дэвис. Девушку объявили в розыск. Припомнили тот самый выпуск вашей газеты.

Джессика сглотнула. Боль отступила. Она вцепилась в спинку переднего сидения и заявила Дэниелу:

– Я должна съездить туда.

Молли дала единственное интервью и исчезла сразу после того, как о ней во всеуслышание объявил Кристофер.

– Она что-то знала, Дэн. Знала и боялась, поэтому не стала со мной говорить. Может, мы найдем хоть какую-то зацепку в ее доме.

Дэниел недовольно захрипел. Видимо, эта дурная привычка передалась от отца, но в отличие от старого армейского пса, ему она совершенно не шла.

– Никуда без меня не лезь, хорошо? Я уже еду.

Джессика назвала таксисту новый адрес, а сама решила поискать последние записи новостей. Звонку Билла она не удивилась, но отвечать не стала, отправив короткое сообщение «Еду к Молли».

Дом Молли походил на аттракцион в парке развлечений. Вокруг него столпилось с десяток людей – полицейских и криминалистов (их она определила по белым перчаткам и чемоданчикам). Периметр дома они оградили желтой лентой и никого не впускали.

В новостях сообщалось, что близкие Молли заявили о ее пропаже. Она могла пропасть откуда угодно: по пути на работу, с прогулки, на пробежке, но раз все эти люди изучали ее дом, то напрашивался вывод.

Джессика не могла подойти ближе, поэтому собрала информацию из того, что видела: участок перед домом чистый, без посторонних предметов, дверь приоткрыта, окна зашторены, но целые.

«Кому понадобилось ее похищать? Причастен ли сенатор? Вряд ли. Никаких следов борьбы. Значит, либо Молли не сопротивлялась, либо знала похитителя. А может, и не было никакого похищения. Что, если она уехала в другой город? Или страну? Тоже нет. Они бы отследили ее».

Джессика не заметила, как подошла совсем близко и остановилась на противоположной стороне улицы. Она осмотрела дома, из которых открывался хороший обзор всего, что происходит снаружи, и увидела, как колыхнулась занавеска на первом этаже. Продолжая смотреть в чужое окно, она услышала шелест автомобильных шин. Дэниел уже спешил к ней.

Джессика не стала возражать против объятий, хотя признаваться вслух, что они нужны ей как воздух, тоже не стала. Ему не потребовалось и минуты, чтобы расставить все точки над «и».

– Это все он, да? Что он сделал?

Джессика уныло улыбнулась. В вопросах Дэниела читалось куда больше, чем он вкладывал в них. Презрение, беспокойство, угроза. Стой Кристофер сейчас перед ним, то он убил бы его голыми руками. Стала бы она защищать Кристофера? Джессика возненавидела себя за ответ.

– Похоже, они уже заканчивают.

Дэниел посмотрел на дом Молли. В его глазах она увидела неподдельный интерес к происходящему.

– Тебе не кажется это странным? – спросила она.

– Не меньше, чем тебе.

Некоторое время им пришлось изображать знакомых, встретившихся на улице. Было неловко, но Дэниел взял разговор на себя и рассказывал о каких-то новых делах в суде. Джессика слушала в пол-уха.

– Мы не зайдем внутрь, – невпопад произнесла она и посмотрела на Дэниела.

– Я готов пойти ради тебя на многое, но не проси совершать преступление, в чужой дом я не полезу. Если хочешь, я уговорю отца достать нам результаты опроса соседей.

– Ты прав. Наверное, и мне стоит отпустить это дело. Пытаюсь поймать акулу подсаком для мальков. Сунусь глубже, и мне откусят руку. В лучшем случае.

Дэниел повторил вопрос.

– Джесс, расскажи мне, что произошло. Обещаю, я его не трону.

– Ничего такого, о чем ты бы меня не предупреждал. Он оказался не тем, за кого себя выдавал.

Произнесенные слова полоснули по сердцу, Джессика стиснула зубы, надеясь, что так сможет отсечь чувства. Но лекарь из нее был неопытный.

– Смотри, кажется, нас зовут.

Она обернулась в ту сторону, куда указывал Дэниел. На пороге дома, в окне которого недавно колыхались занавески, появилась женщина на вид чуть старше миссис Эббот. Кутаясь в шаль, она осмотрелась вокруг и поманила их трясущейся рукой, испещренной пухлыми венами под прозрачной кожей.

Джессика с Дэниелом переглянулись.

– Вы нас звали, мадам? – спросил Дэниел со всей галантностью Фоллов.

– Я видела вас прежде. – Зеленые глаза, поблекшие от прожитых лет, смотрели с интересом. – Вы подруга Молли?

– Да, – соврала Джессика. – Меня зовут Джессика, а это Дэн. Мы немедленно приехали к Молли, как только увидели новости. Вам что-то известно об ее исчезновении? Может, вы видели что-то подозрительное?

Дэниел покачал головой, но их новая знакомая зашептала с такой силой, что больше походило на шипение змеи перед броском. Джессика сделала над собой усилие, чтобы не сдвинуться с места и узнать, что же случилось с Молли практически из первых уст.

– Я живу здесь больше пятнадцати лет и знаю всех, кто заселился позже. Молли – славная девочка, всегда здоровалась и приносила мне теплый хлеб по воскресеньям.

Голос старушки стал едва различим на октябрьском ветру, будто она страшилась, что стены родного дома могут услышать и сболтнуть лишнего.

– Это произошло пару недель назад, поздно вечером.

– Вы ничего не путаете, мэм? – уточнил Дэниел.

– О, нет. Я как обычно сидела у окна. Знаете ли, старость занятное время, твое тело отслужило свое, но тебя все еще держат на земле. Не остается ничего другого, только наблюдать. Так вот в тот день я смотрела в окно. Молли была дома, в окнах горел свет. К ней приехали вы, и я порадовалась, что у девочки появились друзья, ведь она была совсем одинокой. Потом мне пришлось вызволять кота, который забрался на шкаф и никак не мог спрыгнуть. Я провозилась с ним без преувеличения добрых три часа и порядком вымоталась. Заварила ромашковый чай – себе, не коту, разумеется, – и вернулась к окну.

Джессика одернула себя за желание ее обнять и натянула вежливую улыбку.

– В тот вечер к Молли приходил кто-то еще? – вместо этого спросила она.

– Приехал парень на такой красивой блестящей машине. Я тогда подумала, что не могу определить, кто красивей – водитель или машина.

В разговор вмешался Дэниел.

– Вы помните, как он выглядел?

Старушка смерила его взглядом и, поцокав языком, наклонилась к Джессике.

– Такой же высокий, как этот, но на мой вкус… – Она не договорила и закатила глаза, как юная девушка, впервые влюбившаяся.

Джессика понимающе улыбнулась. Старушка вдруг переменилась в лице.

– Сначала все было спокойно, но потом парадная дверь распахнулась, и он выволок ее на крыльцо. Молли несколько раз стукнула его по руке, чем только разозлила.

– Почему? – запинаясь, произнесла Джессика.

– Он что-то закричал, перекинул ее через плечо и затолкал в машину. С тех пор Молли не появлялась.

Дэниел переминался с ноги на ногу, недовольный тем, что ведение допроса досталось не ему.

– Вам не показалось, что она как-то необычно себя вела в последнее время? Может, боялась чего-то? – наконец спросил он, когда женщины замолчали.

– Вы тоже это заметили? – Зеленые глаза спрятались за прозрачными веками, старушка всхлипнула. – Бедная девочка…

– Не волнуйтесь, мэм. С Молли все хорошо, я в этом уверен.

Джессика взглянула на Дэниела, не переносившего ложь, и, тем не менее, солгавшего, чтобы утешить растрогавшуюся незнакомку. Он что-то нашарил в кармане и извлек из него телефон.

– Вы смогли бы опознать того парня по фотографии? – спросил он, не поднимая глаз от экрана.

Джессика сдвинула брови и заглянула ему через руку, а когда увидела фотографию Кристофера, сделанную где-то в центре города, рассердилась.

– Дэниел, это не смеш…

–Да-да! Это он! – перебила ее старушка. – Он увез Молли, и с тех пор о ней ничего не слышно.

Джессика провалилась в пропасть.

***

«Кто ты такой, Кристофер? Кто ты такой?» – одними губами как мантру повторяла Джессика.

Выдуманное издательство, поддельная личность, тайная подружка, исчезновение Молли боролись на весах с ревностью к Дэниелу, заботой в загородном домике, тыквенным фестивалем и ночью, полной ласки и…любви. Не любя так не прикасаются. Или кем нужно быть, чтобы так искусно притворятся?

«Как ты могла втрескаться в подобного человека? Где была твоя голова?»

Джессика обнимала себя за плечи и раскачивалась на пассажирском сидении в машине Дэниела, пока тот заканчивал разговор с соседкой Молли. В какой-то миг ей показалось, что она увидела на его лице выражение победителя. Вот только о какой победе шла речь?

Джессика уперлась локтями в колени и уронила лицо на ладони. Еще пару часов назад ей хотелось выть навзрыд, но сейчас слезы закончились сами собой. Осталась одна тупая боль в районе солнечного сплетения, будто кто-то отчаянно вышибал душу, нанося удар за ударом.

С тех пор, как Кристофер попал под подозрение, а у Дэниела появились косвенные доказательства, сознание ее помутилось. Мыслить рационально не получалось.

«Мне нужно домой!»

Дом. Раковина, в которой можно спрятаться и переждать шторм.

Дэниел проводил пожилую леди до крыльца и с серьезным видом шагал к машине. Стиснутые челюсти и гуляющие желваки сулили очередной удар, который она не готова была принять.

– Ты как? – спросил он, с беспокойством рассматривая мертвецки-бледное лицо бывшей невесты.

– В норме, – ответила Джессика, отметив, что вранье стало ее новой привычкой. – Отвези меня домой. И…ничего мне не рассказывай. Я не хочу знать.

Дэниел усмехнулся.

– Прежде чем что-то утверждать, я должен во всем быть уверен. Поэтому даже если попросишь, я ничего не скажу, – сказал он и, заведя мотор, выехал на дорогу.

По сосредоточенному виду Дэниела Джессика поняла, что у него созрел план.

***

Ближе к полудню погода испортилась. Порывистый ветер поднимал потемневшую листву с земли и швырял ее, как обиженный мальчишка. Небо нахмурилось и грозило разразиться дождем.

На повороте к Генри-стрит Джессика вспомнила миссис Эббот и задумалась, заметит ли она неладное, если с ней произойдет то же самое, что и с Молли. Она была единственной из клуба Тины Хаймс, походящей на роль чокнутой старушки, просиживающей остаток дней у окна.

Когда Дэниел сжал оплетку руля до побелевших костяшек, Джессика посмотрела вперед и ахнула. Желудок завязался в узел, и она мысленно воздала хвалу небесам, что не успела в него ничего запихнуть.

У крыльца припарковался идеальной чистоты черный «Крайслер». Опираясь на него спиной, стоял Кристофер и не сводил глаз с окна ее гостиной. Джессика вытащила из кармана телефон и нажала значок, обозначающий попытки людей из черного списка связаться с ней.

Дьявол!

Кристофер не собирался оставить ее побег без объяснений. Следуя инстинкту самосохранения, Джессика нажала кнопку блокировки дверей, которую Дэниел активировал с места водителя еще у дома Молли, и округлила плечи, выдвинув их вперед наподобие щита.

Кристофер узнал сначала водителя, затем его серые глаза метнулись к ней и, возможно ей померещилось, наполнились невыносимой тоской. Джессика тщетно облизывала высохшие губы, готовая разрыдаться. В надежде найти защиту, она взглянула на Дэниела, и тот коротко кивнул.

– Я все улажу. Не выходи из машины, пока не подам тебе знак.

– Хорошо, – промямлила Джессика.

Липкий ужас сковал ее тело.

«Чего ты боишься? Узнать, что у него есть другая? Или то, что он преступник?»

Кристофер оттолкнулся от «Крайслера». Его лицо обрело такое выражение, которого Джессика прежде не видела, и она испугалась, что он вот-вот ударит Дэниела. Кристофер сжал кулаки. Дэниел шагнул в сторону и преградил ему дорогу. Небо, как недовольный родитель, запричитало громовыми раскатами.

Дэниел что-то говорил и закончил свой монолог жирной точкой в виде жеста руки, указывающей тому убираться. Кристоферу было плевать. В его глазах кипела невысказанная мольба, обращенная к Джессике, но она пристыла к месту.

Дэниел шагнул вперед, вынуждая соперника отступить. Кристофер злобно зыркнул на него и, не произнеся ни слова, пошел к машине. Джессика осторожно открыла дверцу.

– Убирайся, предупреждаю тебя по-хорошему. Иначе срок за преследование станет наименьшим наказанием, что тебе грозит. И никогда не появляйся ни на пороге ее дома, ни в ее жизни. Ты меня понял? – кричал Дэниел вслед.

– Даже если она не даст мне шанс объясниться, ты сильно не радуйся, – парировал Кристофер. – У тебя никогда не получится сделать ее счастливой.

– Будь уверен, шанса у тебя уже не будет! – продолжал рычать Дэниел.

Кристофер не удостоил его ответа. Он сел в машину и уехал. На ватных ногах Джессика проследовала к дому. Дэниел присоединился минутой позже.

В гостиной она забралась на кресло и подтянула ноги к груди, как эмбрион. На каминной полке одними губами с обложки альбома – подарка Кристофера – улыбался кумир ее юности. У Джессики для него улыбки не нашлось.

– Бейс ушел? – спросила она у Дэниела.

– Да, но может вернуться. – Он присел на корточки перед креслом и, помолчав, сказал: – Джессика, ни при каких обстоятельствах не говори ему, что нам стало известно от соседки Молли. Будет лучше, если ты вообще не станешь с ним разговаривать, но об этом я просить не могу.

– Понятно.

– А еще я хотел поговорить о нас. Да, время не подходящее, но это терзает меня долгие месяцы. Я не могу отпустить прошлое, потому что для меня это до сих пор настоящее. Я никак не пойму, в какой момент совершил ошибку, и ты не помогаешь мне разобраться. Скажи же сейчас, когда рядом нет никого, могу ли я все исправить? Сможешь ли ты любить меня снова? Пусть не сразу…Я готов подождать. Только скажи.

Джессика смотрела в глаза мужчины, который стоял перед ней на коленях и предлагал целый мир – свой и любой другой, если она пожелает. Смотрела и думала, какую же власть ты имеешь над человеком, который любит тебя. Но вместо радости испытала тоску и стыд. Вот бы стать маленькой, как Луи, и сыграть в невидимку. Всего-то нужно закрыть глаза. Никто не видит тебя или делает вид, этого бы тоже было достаточно. Но относя себя к категории взрослых людей, нужно распрощаться с наивными мечтами держаться подальше от серьезных разговоров. Больше умения смотреть правде в лицо нужно обзавестись умением эту правду произносить вслух.

– Дэниел, с моей стороны будет нечестно обнадеживать и держать тебя рядом. В память о том хорошем, что между нами было, я должна тебя отпустить, чтобы ты построил счастливую жизнь, пусть и без меня. Мне нечего сказать тебе об ошибках, мы оба их совершали, и дело не в них. Так бывает. Мои чувства изменились. И уйдя от тебя, я не стала обманывать нас обоих.

– Ты больше не любишь меня, – сказал Дэниел и опустил голову.

Джессика коснулась его плеча и еле слышно прошептала:

– Прости.

Когда причиняешь боль другому, ее часть остается тебе.

Телефонный звонок оборвал их откровения. Дэниел поднялся и, извинившись, вышел в коридор. Джессика напрягла слух, но, кажется, говорил только звонивший.

– Мне нужно срочно уехать. Думаю, мы что-то нашли, – с нескрываемым возбуждением объявил Дэниел по возвращении.

– Как понимать «мы что-то нашли»?

– Расскажу, когда буду знать наверняка. А ты никому не открывай и обещай позвонить, если понадоблюсь.

– Обещаю, но все же…

– Мне пора. – Дэниел поцеловал ее в лоб и, торопясь, ушел.

Джессика смотрела ему вслед, как будто отпускала часть своей жизни. На душе заскребли кошки.

***

Кристофер проехал две улицы вниз и затормозил. Он не мог оставить все так, ведь наверняка понимал, о чем подумала Джессика. Уже в который раз он ругал себя за потерю контроля над ситуацией, но ничего не мог поделать – она слишком прочно засела в его голове. Все, о чем он мог думать, были ее глаза, губы, руки и тихий ласкающий смех.

Кристофер развернулся и поехал обратно. Разговору с Джессикой мешал только Фолл. Какого черта он вообще таскается за ней, думал он. После ночи с Джессикой у него не осталось сомнений, что она распрощалась с прошлым. Главное, теперь самому в него не угодить.

Кристофер бросил машину у бакалейной лавки, перешел дорогу и занял выжидающую позицию у газетного киоска.

– Свежую прессу? – поинтересовался продавец киоска Боб. – Спорт? Политика? География?

Кристофер ткнул пальцем в первый попавшийся журнал и, расплатившись, спрятался за его страницами. Ждать пришлось не долго. Дэниел второпях покинул дом Джессики и, выжимая педаль газа, пролетел мимо него. Кристофер бросил журнал на прилавок и побежал к той, что совсем его не ждала.

Услышав стук в дверь, Джессика покачала головой. Дэниел никак не мог избавиться от привычки все забывать. Однажды, она ради шутки создала ему заметку в телефоне, где перечислила все, что тому необходимо сделать перед выходом из дома.

Она подошла к двери и без задней мысли ее распахнула. Мрачнее неба над их головами перед ней стоял Кристофер и тяжело дышал. Он выставил ботинок так, чтобы она не смогла закрыть дверь. Для пущей убедительности, он обхватил косяк рукой.

– Нам надо поговорить, – сказал он, прерывисто дыша.

Сердце хлопнуло, как бумажный пакетик. Руки вмиг стали влажными.

– Только не в доме, – наконец согласилась Джессика.

Кристофер расстроено кивнул.

– Моя машина на углу. Давай поговорим внутри, чтобы ты не замерзла. – Почувствовав ее сомнение, он добавил: – Там рядом газетный ларек и полно народу. Мы будем на виду.

Еще вчера в салоне его черного «Крайслера» витали надежды о будущем. Еще вчера Джессика была уверена, что знает человека по левую руку от себя. Еще вчера они, казалось, открылись друг другу по-настоящему. Все осталось во вчера.

– Говори, – нетерпеливо попросила она, стараясь не встречаться с Кристофером взглядом.

– Почему ты ушла, ничего не сказав?

– А что я должна была сказать?

Кристофер потянулся к ней, но остановился на полпути, ощутив возведенную стену.

– После того, что между нами произошло, я надеялся, что удостоюсь хотя бы вопроса, который тебя волновал и, надеюсь, все еще волнует. В противном случае, я могу утверждать, что ты воспользовалась мной.

Джессика позабыла о том, что Кристофер считался потенциальным подозреваемым в похищении девушки, и возмущенно уставилась на него. Он встретил ее улыбкой, от которой она забывала дышать.

– Вот видишь, нам обоим не безразлично то, что происходит между нами.

– Это не отменяет того, что у тебя есть другая женщина! – резко выпалила она.

– Другая кто? Джессика, если ты вдруг ослепла от прочитанного сообщения, то я обрисую тебе в общих чертах сегодняшний день. Как только ты сбежала в моей рубашке, кстати, приятно видеть, что она все еще на тебе, я оборвал тебе телефон. Вернее, пытался, пока ты не добавила меня в черный список.

Джессика натянула толстовку до подбородка, спрятав воротничок голубой рубашки.

– Я разбудил твоих подруг, чтобы узнать, вдруг ты договорилась о встрече с кем-то из них. Потом Билла. Не найдя твоих следов, я примчался туда, где ты привыкла прятаться ото всех, и знаешь, кого увидел? Тебя в компании Дэниела Фолла. Я легко мог отправить его считать звезды над головой, но слишком тебя уважаю, поэтому отступил. Но я не могу понять, почему всякий раз он оказывается рядом с тобой? И при этом ты попрекаешь меня другой женщиной. Вообще-то девушкой. И в отличие от вас, между нами ничего никогда не было.

– Почему? – рявкнула Джессика.

– Да потому что она моя сестра! – Кристофер гаркнул в ответ и зажмурился.

– Ни разу не видела, чтобы номер сестры заносили в телефонную книгу с таким именем, – мягче добавила она. – Я все утро чувствую себя полной дурой. С меня хватит.

– Не знаю, сколько у тебя было парней, и как часто ты проверяла их телефонные справочники, я говорю правду. Она для меня как ребенок, я забочусь о ней всю свою жизнь. Нравится тебе или нет, она всегда будет для меня малышкой.

Щеки Джессики пошли пятнами.

– Не боишься попасть в неловкое положение, если прямо сейчас мы наберем твоей сестре?

Кристофер замолчал, а Джессика не знала – то ли ликовать, что поймала его с поличным, то ли убиваться по тому же поводу.

– Я не могу этого сделать.

– Ну конечно! – Вулкан обиды и злости начал свое извержение.

– Я могу объяснить!

– Пока выходит не очень убедительно. – Джессика дернула дверную ручку, но Кристофер схватил ее за запястье и, не успев обдумать последствия, крикнул:

– Я не могу, потому что моя сестра Молли Дэвис!

Джессику парализовало. Ее будто окатили ледяной водой, а затем ударили током.

Телефон Кристофера замигал на приборной панели, и он чертыхнулся.

– Ответь, – сказала Джессика, потому что ей самой нужно было время переварить все, что они только что сказали руг другу.

– Пожалуйста, посиди здесь. Это очень важный звонок.

Она была столь потрясена, что даже не бросила в его адрес острую шпильку. Кристофер вышел из машины и, обойдя ее спереди, уселся на капот. Джессика опустила окно и до нее долетели обрывки его разговора, которые она никак не могла собрать воедино.

– Почему завтра? – спорил он. – Нет, мне нужно еще…Черт, я же просил его! – Плечи Кристофера вдруг поникли, и Джессика услышала, как из сердитого его тон стал пустым. – Понял. Где это? «Глобал фрейтс?»

Джессика вышла из машины и, оставив ее открытой, зашагала в проулок между домами. Кристофер затевал новую авантюру, частью которой она становиться не собиралась.

***

Когда хлопнула входная дверь, Джессика вопросительно уставилась на Хлои.

– Ты забыла запереть замки?

Она поразилась тому, каким тонким, съедаемым страхом, был ее голос. А вдруг это Кристофер? Он снова ее нашел!

– Это Джиллиан, – сказала Хлои и виновато пожала плечами. – Если бы я скрыла от нее то, что с тобой произошло, она бы обиделась.

– Ясно. – Хлои сообщила Джиллиан, значит, в курсе и Элис, что равнялось все остальные.

– Элис прийти не смогла, – как бы в подтверждение ее мыслей добавила Хлои. – Ты на меня сердишься?

Джессика не успела ответить, что была недовольна этим поступком, ведь она хотела исчезнуть на несколько дней, а благодаря непрошеной заботе станет объектом всеобщей жалости, но не успела. В кухню влетела Джиллиан и смяла ее в удушающих объятиях.

– Я примчалась сразу, как только узнала, – затараторила она, и Джессика смерила Хлои колючим взглядом.

– Как ты, детка? Он уже звонил?

Джиллиан рывками разделалась с пальто и швырнула его на стул.

– Звонил без остановки, пришлось добавить его в «черный список», – вздохнула Джессика и отхлебнула кофе. – Тебе не стоило бросать Луи ради такой мелочи.

Джиллиан фыркнула.

– После одной такой мелочи ты пропала на полгода, сменила адрес и не отвечала на звонки.

Джессика открыла рот, чтобы возразить – в случае с Дэниелом все было иначе, – но передумала. Это не имело никакого смысла. Кое в чем Джиллиан была права, она бы с радостью сбежала подальше, даже за пределы города, будь у нее возможность.

Джиллиан взяла ее за руку и посмотрела в глаза.

– Ты ведь понимаешь, что должна поговорить с ним?

Хлои фыркнула, считая верным заявить в полицию и сдать Кристофера с потрохами, а чтобы не затягивать – помогла бы организовать поимку с поличным, предоставив хоть дом, хоть свою пекарню.

– О чем можно говорить с преступником? – бросила она, вытаскивая еще одну чайную пару из шкафчика.

– Это еще не доказано, – мягко ответила Джиллиан и обратилась к Джессике. – Луи многому меня научил. Хотя бы этому: мы никогда не ругаем детей за проступки, совершенные без намерения. Вот, например, он бежал встречать отца и разбил вазу. Я подошла и сказала ему «Все в порядке, малыш. В следующий раз будь осторожнее». Думаешь, что-то изменилось? Как бы ни так! Он по-прежнему несется к отцу, когда тот звонит в дверь. Но уже смотрит по сторонам и останавливается, если на пути какое-то препятствие. Расстроилась ли я из-за вазы? Карл говорит, не будь она подарком тетушки Бетс, я бы вышла из себя, – она лукаво подмигнула подруге. – Честно говоря, она мне и правда не нравилась, но я уважаю семью мужа и все, что с ней связано. Даже дурацкие подарки на Рождество.

Джессика улыбнулась.

– Я без колебаний простила Луи и забыла об этом событии на следующее утро. Но если бы он подошел к вазе и сказал «Смотри, мам!» и намеренно ее толкнул, во мне вскипели бы гнев и досада. Возможно, я даже отругала бы его и повысила голос. Но, милая, я все равно продолжила бы его любить.

– Джиллиан, я чувствую, что ты к чему-то клонишь. Будет лучше, если ты скажешь прямо, – попросила Джессика.

– Не думаю, что Кристофер хотел разбить твою вазу. Возможно, он так же, как и Луи, бежал к какой-то двери и случайно задел тебя.

Хлои замерла с чашкой в руках и посмотрела на Джессику. Та до боли сжала кулаки, не обращая внимания на впивающиеся в ладони ногти.

– Другая девушка это не разбитая ваза! – зло отрезала она.

– Но ведь ты не позволила ему объясниться. Сбежала из квартиры, из машины. Он же сказал, что Молли его сестра. Почему ты считаешь, что это не может быть правдой?

– Ты сама советовала быть осторожней и узнать больше о его жизни. Слишком много тайн было с самого начала. И теперь мне ясно, почему он держал дистанцию.

Хлои заняла сторону Джессики.

– Вот именно! – поддакнула она. – Почему на мужчин не ставят этикетки вроде «Испортит тебе жизнь»?

– Хлои! – одернула Джиллиан.

– Что? Не пойму, отчего ты так его защищаешь? Он причинил ей столько боли.

Джиллиан покачала головой, как важный профессор, отвергнувший версию коллеги насчет диагноза своего пациента.

– Он причинил ей любовь. Иначе бы не было так больно.

Джессика не ответила, потому что внутри не могла возразить.

***

В баре у Майки было непривычно тихо. Воздух, казалось, трещал от напряжения. Кристофер сидел на своем привычном месте за стойкой и впервые пил. Так поступали многие ребята, которых он знал, и решил, что алкоголь хоть на миг, но приглушит его терзания. Однако облегчения не наступало, наоборот, на грудь будто сбросили бетонную плиту. Каждый вдох давался с трудом.

Рональд бесшумно опустился на соседний стул и пальцами поманил бармена.

– В чем дело? Почему сегодня так тихо? – спросил он.

– Майки в больнице. Сердечный приступ, – ответил бармен и, покосившись на Кристофера, спросил: – Как обычно или чего покрепче?

Рональд взял стакан из рук товарища и, понюхав, сунул его бармену.

– Унеси это пойло. Кофеварка есть?

– Была где-то в подсобке, – недовольно бросил бармен, не прельщенный идеей оставить рабочее место без присмотра.

Рональд поймал его взгляд и догадался, о чем тот подумал.

– Свари. Без сахара и молока. А я за всем пригляжу.

– Майки бы это не понравилось, – только и сказал бармен.

Рональд посмотрел в зал. Обычно живые споры среди постояльцев превратились в угрюмые выражения лиц, обдумывающие самый плачевный исход владельца заведения. Сам он понимал, что без Майки бар не будет прежним. Старик давно стал его душой, а без души, как говорится, ты все равно, что покойник. Он повернулся к другу и, смерив взглядом, заключил:

– Плохо выглядишь, приятель.

Кристофер не удостоил его комментарий ответом, но Рональд не сдавался.

– Мы готовы. Пришлось попотеть, чтобы уложиться в срок. Дело за тобой. Но если ты немедленно не возьмешь себя в руки, я все отменю, и мы потеряем договоренности.

– Нет, – отозвался Кристофер и опустил голову.

Рональд пошел ва-банк. Он схватил его за грудки и буквально приподнял со стула.

– Тогда скажи так, чтобы я поверил! Скажи так, чтобы завтра имело смысл! Докажи, что смотришь на вещи ясно, ибо с закрытыми глазами в войне не победить.

Губы Кристофера искривились, будто на него напал психически нездоровый человек. Он медленно убрал руки Рональда со своей одежды и, немного выждав, дабы убедиться, что тот снова не кинется на него, вернулся в первоначальную позу.

– Дай мне немного времени, я приду в норму.

– Я бы с радостью, но его у нас нет. Если я могу чем-то… Может, хочешь поговорить? Что у тебя стряслось?

– Последняя исповедь, падре. Вы же сохраните мою тайну? – пошутил Кристофер и пихнул того в бок.

– Если ты меня удивишь, то я и грехи тебе отпущу.

Рональд не любил говорить. Запри его в клубе анонимных…да кого угодно, он скорее пустил бы себе пулю в висок. Причин его нелюбви было много. И довлеющей являлась работа, она отнимала шанс на искренность. А если постоянно врешь, то какой смысл говорить вообще? Кристофер гордился тем, что мог назвать его другом и изредка болтать с ним по душам, хотя и разговорами назвал бы это с натяжкой. Рональд удивительным образом понимал его без слов. Наверное, когда вечно молчишь, начинаешь видеть, а когда видишь – чувствовать. Прямо как сейчас. И уж если он добровольно записался в клуб анонимных друзей Кристофера на сегодняшний вечер, это означало лишь то, что дело плохо.

– Ну? – Рональд постучал пальцами по облупившейся столешнице. Как только Майки вернется, он самолично отвезет его в магазин и насильно заставит принять в дар новую.

– Завтра я не узнаю правды, но сделаю новый шаг ей навстречу. Я буду и дальше за ней бежать, идти, ползти. Но я как никогда растерян. Потому что боюсь.

– Но ведь я тебя не оставлю!

Кристофер покачал головой и хлопнул приятеля по плечу.

– Страшно не умереть, страшно не вернуться.

На лбу Рональда пролегли глубокие борозды морщин.

– Не знаю, сколько ты выпил, но…

– Я почти трезв. Просто сегодня вспомнил, как больно терять, – сказал Кристофер и объяснил: – Джессика ушла от меня. Ей нужна была правда, но ирония в том, что человек, который последние десять лет был готов за правду умереть, не дал любимой женщине единственное, что она просила. Все запуталось.

– Распутаешь, когда закончим дела. А пока возвращайся домой и хорошенечко выспись.

– Да, так и поступим. Только сначала поговорю с сестрой.

Рональд покачал головой, но промолчал. Так, будто не решился возразить вслух. Так, будто знал, что это может понадобиться.

Последняя исповедь.