Ни свет ни заря на пороге гостевой комнаты появились два женских силуэта. Хлои широко зевала, а Джиллиан чесала живот, передавленный резинкой пижамы. По всей видимости, пижаму ей одолжила Хлои, так как казалось, что Джиллиан резко из нее выросла или стащила ее у гномов.

Джессика спрятала голову под подушками и крикнула:

– Что вы за подруги, если пришли ко мне в шесть утра?

– Брось, Джесс. Ты же не страус, – хриплым голосом проговорила Джиллиан. – Пора вставать на работу.

– Ты не знаешь, что такое работа уже несколько лет, – продолжила сопротивляться Джессика.

– Зато знаю секретное оружие.

– Вряд ли у вас есть такое, что заставит меня встать.

Девушки переглянулись и, одновременно кивнув, двинулись к кровати.

– Элис сказала, ты боишься щекотки, – пропела Джиллиан.

Хлои поддержала нараспев:

– Больше, чем высоты или насекомых.

Джессика распахнула глаза, вмиг смахнув с себя сон, и подскочила на кровати. В качестве щита она прихватила подушку, держа ее перед собой.

– Все! Хватит! Я встала!

– Отлично! – Джиллиан дала Хлои пять. – А теперь прими душ и спускайся к завтраку. Марк привез нам пирожных.

Когда Джессика спустилась в столовую, Хлои и Джиллиан уже разливали кофе и болтали о новой косметике. Джиллиан замерла с молочником в руках и с сочувствием покачала головой.

– Кажется, душ не пошел тебе на пользу.

Джессика устало, будто пропустила ночной сон, рухнула на стул и взяла с тарелки хрустящий тост.

– Стоя под водой, я могла думать лишь о том, что мы открылись друг другу до самой дермы и не лукавили единственный раз, когда я застала его врасплох. А теперь я стою в чертовом душе одна и не могу смыть с себя его запах. Почему мне так больно?

– Хлопая дверью, можно прищемить палец, – с полным ртом пробубнила Джиллиан, облизнув шапочку ванильного крема с верхней губы.

– А чувство, будто раздавило голову.

Джиллиан бросила многозначительный взгляд на Хлои, а когда та помотала головой, пихнула ее в бок и состроила сердитую гримасу.

– В чем дело? – спросила Джессика. – Вы ведете себя, как нашкодившие дети.

Хлои поерзала на стуле и тихо заговорила.

– Перед сном я долго думала о нашем разговоре.

Джессике не составило труда догадаться, что думать ей помогали. Причем человек, который в эту самую секунду находился в непосредственной близости и поедал ее пирожные.

– Джесси, вы с Кристофером постоянно были вместе, как две капли дождя, встретившиеся в полете. Но человека не разглядеть, если крепко его обнимать, нужно сделать шаг назад. У нас на затылке нет глаз, можно оступиться. И тогда страшнее всего не упасть, а узнать, что руки тебе не протянут.

– Вы что, потрошили философский сборник ночью? Что за ерунда? Мы с вами вчера условились на том, что я надела очки и прозрела.

– А ты уверена, что выбрала правильные диоптрии? – спросила Джиллиан.

После завтрака она извинилась и уехала к сыну, сказав на прощание нечто вроде «Без огня не бывает света» или «Рискнешь обжечься или сгинешь во тьме».

Хлои вопреки обыкновению не торопилась в кафе. Казалось, что даже в своем доме она чувствует себя неуютно. Джессика без особого желания влезла в ту же одежду, в которой приехала к Хлои, и проверила телефон. На экране предательски светился значок вызовов из «черного списка», как будто он создан не для того, чтобы не видеть и не слышать, и куча пропущенных от Дэниела.

«Знает ли он, что меня не было дома ночью? Что если да?»

Джессике стало дурно от мысли, что Дэниел мог обратиться к отцу. Если Фолл-старший узнает, во что вляпался его сынок, то ей лучше не попадаться ему на глаза и в самом деле пропасть.

– Какие планы на день? – спросила Хлои.

– Заеду переодеться, а потом на работу. Надеюсь, Билл найдет для меня длительную работенку и желательно подальше от Нью-Йорка.

– Хочешь, подброшу тебя до дома, а потом до офиса?

– С чего вдруг такая опека? – поразилась Джессика. – Хлои, ты что-то скрываешь?

Хлои всплеснула руками и вроде даже притопнула ногой.

– Не могу я скрывать такие вещи от лучшей подруги. Рано утром звонил Дэниел, очень сердился, что ты ослушалась его наставлений.

Когда Джессика не удосужилась с объяснениями, Хлои понизила голос и вкрадчиво произнесла:

– Сказал, что с Кристофером все намного серьезнее, чем ты считаешь.

– Что за вздор?

– Джиллиан сказала то же самое. Она сразу сообразила, что дело в ревности. Честное слово, мы ему не поверили. Ты ведь не станешь скрывать, что тебе грозит опасность?

«Обязательно позвоню Дэну, как только доберусь до работы!» – пообещала себе Джессика.

– Вы знаете все, что известно мне самой, – заверила она вместо криминальных откровений о Молли. – И я ценю вашу заботу. Наверное, дружбой вселенная компенсирует мои неудачи в любви. Кстати, спасибо, что приютили.

Хлои зарделась.

– На то мы и друзья. Может, однажды я тоже захочу сбежать от Марка, тогда ты не сможешь мне отказать.

***

Хлои была сосудом, хранящим в себе и яд и противоядие. Дикой розой, благоухающей, но с шипами. Джессика придумывала аллегории, вжимаясь в пассажирское сидение всю дорогу до офиса. А когда Хлои открыла окно и обложила последними словами водителя «Вольво», по незнанию посмевшего ее подрезать, Джессика включила в свой ряд определений судового механика.

Впервые взглянув на Хлои, никто бы не поверил, что она водит машину не хуже гонщика с мировым именем.

– Обожаю скорость. Нажмешь на газ и летишь, все проблемы остаются под колесами.

– Надеюсь, о последствиях такого вождения напоминать не нужно?

Хлои рассмеялась.

– Я не злоупотребляю. Во всяком случае, сейчас. Но в начале отношений с Марком мы ругались чаще, чем целовались, во что верится с трудом и все же остается фактом. Я садилась за руль и ехала, куда глаза глядят, пока не заканчивался либо бензин, либо моя злость. Глупость, конечно, но зато я знаю Нью-Йорк, как свои пять пальцев.

Хлои затормозила на Амстердам-авеню, и Джессика с облегчением выдохнула.

– Звони в любое время, – сказала она. – Просто дай знать, если понадоблюсь.

Джессика улыбнулась и хотела возразить, что это все Дэниел, который понапрасну всех запугал, но слова горькой пилюлей застряли в горле. Страшно было и ей.

Она смогла успокоиться только в офисе, где жизнь накатывала, словно волны прилива. Под трель телефонных звонков и треск клавиатур Джессика прошла к кабинету Билла.

– Да, я пришлю своего парня, но в следующий раз постарайся добыть что-нибудь интересное, не избитое.

Шеф нависал над столом, оперевшись на скрещенные руки так, что телефонная трубка исчезла между его щекой и плечом.

– Источник? – спросила Джессика, когда Билл повесил трубку.

Источниками были люди, которые давали наводки о тех или иных событиях. Зачастую они занимали не последние должности и преследовали свои цели. Биллу всегда удавалось легко заводить нужные связи, расстраивало лишь то, что он не молодел.

– Хреново выглядишь, Паркер.

– На правду не обижаются, – отозвалась она и села у входа.

Билл откинулся на кресле и почесал подбородок.

– В последнее время ты выпала из обоймы. Как любой из работодателей я заинтересован лишь в тех сотрудниках, которые заинтересованы в работе. Это как бадминтон – один не сыграешь.

Джессика почувствовала напряжение, пробежавшее по рукам.

– Я здесь, моя камера тоже. Дай мне любое задание и я докажу, что я по-прежнему в строю.

Билл убрал руки от лица и, посмотрев в бумаги, разбросанные по всей поверхности его стола, сказал:

– Через пятнадцать минут летучка, там распределим объекты. А пока выпей кофе.

– Я уже пила, – ответила Джессика.

– Тогда прогуляйся. Мне надо подготовиться.

Она не хотела покидать кабинет Билла, здесь она себя чувствовала так же защищено, как и дома. Билл и газета стали ее второй семьей, он в какой-то степени заменил ей отца и как должно тому радовался ее успехам и первым поздравлял на Рождество.

– Паркер? – прикрикнул Билл.

– Иду, иду! – Она сползла с кресла и вышла за дверь.

Разглядывая развешанные в назидание вырезки из газет так, будто видит их впервые, Джессика добрела до зала совещаний или, как его называли старички, штурмовой. Внутри за большим овальным столом сидел Алан, один из спецкоров газеты, побывавший в Ираке, Пакистане и Ливии, где получил осколочное ранение и больше на военные стрельбища, как он сам их не без лукавства называл, не выезжал. Других заслуг Джессика за ним не наблюдала, да и те, что были, многие поговаривали, он преувеличил в разы.

– Привет, Паркер! Давненько не виделись, – сказал Алан и отложил блокнот.

– Это точно, – ответила Джессика, решив, что не виделась бы еще столько же помноженное на два.

– Не сильно расстроилась, что дело сенатора отдали мне?

– Отнюдь. Желаю удачи.

Алан провел по волосам, будто рекламировал мужской шампунь и постучал ладонью по столу.

– Удача нужна новичкам. А я полагаюсь на опыт. Кстати, через пару часов сенатор открывает новый комплекс международных складов «Глобал фрейтс». Надо бы поторопить Билла, чтобы успеть.

Джессика вымучила улыбку, крутя знакомое название в голове. Алан тем временем решил сразить ее наповал фактами, которые уже насобирал.

– Они будут ориентированы на медицинское оборудование или что-то вроде того. Одним словом, спецгрузы.

«Где же я слышала это название?»

– …говорят, там будет полный фарш! В смысле сервис, с новейшей системой охраны. Не представляю, сколько инвестиций они привлекли, чтобы запустить проект. Наверняка не обошлось без субсидирования. Скоро я это выясню.

В коридоре послышались шаги. Джессика устроилась на привычном месте – по правую руку от Билла – и приветливо кивала коллегам. Билл вошел последним и захлопнул дверь.

– Через пять минут у меня важные переговоры, поэтому быстро определимся с задачами и вернемся к работе. Начнем с тебя, Алан, – Билл посмотрел на Джессику, и та украдкой показала ему большой палец под столом. – Ты на склады. Все требования к статье я тебе озвучил, добавлю только одно. Постарайся меньше трепаться.

Все захохотали, а Алан покраснел до ушей.

– Дрю, ты освещаешь парад в честь Хэллоуина в Гринвич Виллэдж. Свяжись с организаторами, поболтай по душам, как ты это умеешь. Подними архивы и сравни масштабы с прошлым годом.

Билл пробежался по бумагам.

– Эштон, на тебе дети и праздник для них в «Бруклин ботаник Гарден». Езжай, поснимай, как идет подготовка. За пару слов от начальства дам тебе дополнительный выходной к отпуску.

Эштон улыбнулся, как Чеширский кот. Выходной или иными словами законное право на лень были для него самым верным стимулом.

– Миранда, с тебя колонка со всеми мероприятиями на уикенд. И попробуй мне только что-нибудь упустить, как в том году!

Миранда виновато улыбнулась и сделала запись карандашом.

– Паркер, ты освещаешь тыквенный фестиваль в Кларенсе. Подведи его итоги.

Джессика в недоумении уставилась на Билла

– Билл, я …

По залу побежали шепотки. Так себе объект.

– Остальные должны сдать статьи в установленные сроки. Все за работу!

Зал наполнил звук отодвигаемых стульев и топот ног.

– Алан, ты задержись, – сказал Билл, взглянув на часы.

Когда все вышли, Джессика, явственно ощущая, что ее наказывают, спросила Билла:

– Почему ты дал мне этот объект?

– Потому что дело сенатора я передал Алану.

Алан гордо расправил плечи, будто в том была его заслуга.

– Послушай, Паркер. Эта профессия не любит слабых. Она их пережевывает и выплевывает. Если ты не готова работать в «поле», значит, освободи место тем, кто готов. – Билл говорил твердо и четко. Он не отчитывал, но каждое слово звучало, как упрек. Впервые она чувствовала, что подвела его.

– А во-вторых, ты сказала, что справишься с любым заданием. Разве я выбрал нечто запредельное?

– Я поняла, Билл, – промямлила Джессика и собиралась встать, как дверь с грохотом распахнулась и ударилась об стену. Алан подпрыгнул, Билл вперился взглядом в Джима, который схватился за бок и пытался что-то сказать.

– Да скажи уже, черт тебя возьми! – рявкнул шеф, и Джим разом задышал.

– Склады. «Глобал фрейтс». По новостям передали, что там заложили бомбу.

Неприятный холодок пробежал по спине. Машина. Телефонный разговор Кристофера. Вот где она слышала это название! Джессика выудила телефон из кармана, дрожащими пальцами нашла «черный список» и удалила его номер. Билл что-то говорил Алану про осторожность, когда автоответчик сказал, что абонент временно недоступен. Для верности она набрала еще раз, но результат был прежний. Сердце загрохотало в груди. Она буквально вскочила со стула и выбежала, не попрощавшись.

– Паркер, вернись немедленно! – закричал Билл, но она продолжила бежать, словно от нее зависела жизнь человека.

Джессика сердилась на Кристофера, но не настолько, чтобы позволить погибнуть или …учинить взрыв. Оба варианта были как название фильма «Тупой и еще тупее».

– Чего расселся? Беги за ней! – орал Билл. – Если не остановишь ее, то лишишься работы! Ты меня понял?

Джессика встала на цыпочки и высматривала такси. Как назло, все машины были либо заняты, либо проезжали мимо. Из дверей вывалился запыхавшийся Алан.

– Паркер, подожди! Ты забыла аппаратуру. А во-вторых, Билл запретил тебе ехать. Это мое задание! – Он почти взвизгнул от негодования и прокашлялся. – Возвращайся в офис и пиши про фестиваль.

– Мне очень жаль, Алан, но я никуда не пойду. Я поеду на склады, даже если непослушание будет стоить мне работы.

Алан вытаращил свои маленькие глазки и побагровел.

– Ты ненормальная! Меня уволят из-за тебя! Меня! Уж не это ли ты замышляешь?

– Нет, – ответила Джессика, решив сказать правду. – Там мой друг. И он не отвечает на мои звонки.

Взгляд Алана переменился.

– Теперь понимаешь, почему я туда спешу? Ты ведь знаешь не понаслышке, как это страшно.

Она смотрела ему прямо в глаза. Его мысли менялись с бешеной скоростью.

– Моя машина у соседнего здания, – сдался он.

Алан оказался неплохим водителем: знал, где притормозить, а где прибавить газу. Но даже это не помогло Джессике избавиться от чувства, что они внутри кошмарного сна. Вроде едут, но все равно стоят на месте.

– Ты знаешь дорогу?

– Да, но это наименьшая из проблем. Территорию наверняка оцепили спецслужбы, вряд ли мы подберемся близко. На твоем месте я бы продолжил попытки дозвониться до… кхм, друга.

– Алан?

– Да?

– Спасибо, что помогаешь.

Алан покачал головой.

Джессика провела пальцем по экрану блокировки, но не успела нажать кнопку вызова. Звонил Дэниел – возникавший всякий раз, когда она лезла в передряги, ангел-хранитель.

– Дэн, мне неудобно говорить. Перезвоню тебе позже.

– Чем ты занята? Хлои сказала, что отвезла тебя на работу.

Джессика покосилась на Алана.

– Да, но мы с коллегой выехали на задание.

Дэниел помолчал, а когда заговорил, она пожалела, что ответила на звонок.

– Только не говори, что ты едешь на склады.

– Так и есть.

– Черт возьми, ты хоть осознаешь, насколько это может быть опасно?

«Да, но там Кристофер!»

Джессика понимала, что поступает безрассудно, но она не могла сидеть перед телевизором и просто ждать новостей. Дурное предчувствие буквально толкало ее в спину.

Лицо Кристофера с дурашливой ухмылочкой стояло перед глазами, и она боялась никогда его не увидеть больше, чем узнать что-то такое, что ее отпугнет. Все стало мелким и незначительным, а мысли о похищении – нелепыми. Что касается другой женщины…Это больно и обидно, но с этим они разберутся позже.

– Джессика, я сейчас же выезжаю. Если ты хоть капельку ценишь мою заботу, то прошу, не лезь никуда.

Джессика положила трубку, не в силах дать обещание. Раздумывая о том, могло ли быть совпадением выступление сенатора в том же месте, куда кто-то позвал Кристофера, она отправила ему сообщение.

«Я верю тебе. Пожалуйста, позвони!»

***

Алан оказался прав. Территорию склада оцепили военные. Джессика насчитала как минимум восемь машин без опознавательных знаков, почти столько же патрульных машин полицейских с собаками, две с надписью «Здесь работают саперы» и три скорые помощи. Помимо них вокруг высокого забора собралась толпа журналистов. На треногах во всеоружии были камеры. Репортеры проверяли звук, а кто-то и вовсе работал в он-лайне. Третьи пытались выведать у военных что-нибудь интересное.

– У тебя есть схема складов? – спросила Джессика.

– Да, в бардачке. Сейчас принесу.

Алан вытащил из бардачка сложенную в несколько раз распечатку и расстелил ее на капоте. Джессика провела пальцем от той точки, где они находились сейчас, до административного здания через главные ворота и покачала головой.

– Здесь не пройдем. Нужно обойти с другой стороны.

Алан оторопел.

– Ты сдурела? Нет, ты точно сдурела. Мы не будем искать запасные ворота или делать подкопы, мы просто останемся здесь и дождемся, когда они выйдут из здания, сделаем пару кадров и поедем домой. Не знаю, как ты, а я хочу съесть свой ужин. И не только сегодня, но и завтра и многие последующие годы. Лезть в бочку с бомбой – увольте.

Алан поцокал языком и оставил ее у машины.

– Пойду, поздороваюсь со знакомым, – бросил он через плечо.

Джессика не расстроилась. Алан подкинул ей идею, которую она собиралась проверить. Лазейка действительно имелась. Не доезжая по трассе около полутора тысяч футов, если верить схеме, был проезд строительной техники. Так как работы завершились на днях, то оставался шанс, что они не успели установить вторые ворота или недостающие секции забора.

«Что же ты забыл на этих складах, Крис?»

Джессика обвела взглядом людей, но его нигде не было. Она позвонила Алану.

– Что-нибудь узнал? – спросила она.

– Да. Готовится спецнаряд, чтобы установить производство взрывчатки. Если вдруг выяснится, что она изготовлена или приобретена в другой стране, это могут раздуть до военных масштабов. Будем надеяться, что это лишь способ оппозиции сенатора сорвать открытие. – В голосе Алана Джессика уловила явное нежелание стать участником новых военных действий, пусть даже ограниченных территорией склада. – У саперов есть час. В лучшем случае, если террористы сказали правду.

– Так много «если»…

– Что? – спросил Алан, отвлекшийся на кого-то у забора.

– Спасибо, – Джессика сделала вид, что повторила свои слова.

– Ага. – Алан отключился.

Сложив схему в несколько раз, она сунула ее в задний карман джинсов и попятилась в противоположную сторону от ключевого действа. Ей пришлось вернуться к главной дороге и идти вдоль нее минут пятнадцать. Заметив желтый диск предупреждающего знака «Впереди участок дороги без асфальта», Джессика свернула и обрадовалась тому, что увидела. На ее удачу в бетонном заборе зияла огромная прореха. Чтобы к ней подобраться, нужно было преодолеть еще шестьсот футов разбитой колеи и глубоких рытвин. Джессика опустила взгляд на свои белые кроссовки и мысленно перед ними извинилась.

Она прошла всего ничего, когда сзади послышался короткий гудок клаксона. Дэниел вылез из отцовского «Шевроле Сильверадо» и надвигался на нее, словно шторм. Его хлопковые брюки цвета жженой карамели и синий свитер поверх рубашки веяли теплом домашнего очага, из которого его внезапно вырвали.

– Идем отсюда, – вместо приветствия скомандовал он. Джессика вросла ногами в вязкую землю и твердо отказалась.

– Я никого сюда не звала и слушать чьих-либо советов не собираюсь. Возвращайся домой, наверняка Артур собрал всю семью за столом, чтобы поведать о том, как он видит империю Фоллов в ближайшие триста лет. Я же просто хочу зайти на этот чертов склад и найти человека, чтобы с ним поговорить. Что касается рисков – статистика упрямая вещь. Большинство вызовов оказывается ложными. Поэтому, – Джессика сделала паузу, чтобы глотнуть воздуха, – я иду.

Дэниел сверкал глазами, не желая признавать вслух, что она угадала и с застольем, и с отцовскими планами.

– Угораздило же меня с тобой, – сокрушенно произнес он и обвел взглядом постройки, а затем и размытую непогодой дорогу. – Давай хоть подъедем туда на машине.

Через несколько минут шины его «Шевроле» облегченно вздохнули на бетонированной площадке для парковки служебных авто.

Не дожидаясь Дэниела, Джессика спрыгнула с подножки и подошла к единственной припаркованной машине, черному «Крайслеру». Салон был пуст, но по темным очкам на приборной панели она знала наверняка, кто его владелец. Дэниел тоже догадался. Она попробовала позвонить еще раз, но автоответчик Кристофера неизменно отвечал, что абонент недоступен.

Джессика зашагала вперед. По левую руку от нее возвышался основной гигант, в котором будет храниться весь тяжеловесный и негабаритный груз, вроде томографов и рентген-оборудования.

По правую руку тянулась цепочка низкорослых бараков для рабочей силы, плавно перетекающих в постройки для мелких грузов.

Когда из одного барака вышел человек, сердце Джессики остановилось и ухнуло в пятки.

– Крис! – закричала она и побежала со всех ног.

Кристофер, кажется, растерялся. Он застыл, словно каменное изваяние, и позволил Джессике запрыгнуть на него. Она обвивала теплыми руками его шею и шептала о том, как сильно за него испугалась. Кристофер, наконец, поддался чувствам и крепко прижал ее к себе свободной рукой. Он вдыхал запах белокурых волос и старался его запомнить.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, отстраняя Джессику от себя. От вида родного лица, раскрасневшегося от ветра и слез, ему хотелось все бросить и увезти ее как можно дальше.

Джессика всхлипывала и радостно улыбалась сквозь слезы.

– Что на тебе надето? – спросила она, удивленно разглядывая черную брезентовую куртку с высоким воротником и широкие штаны. – Зачем тебе каска?

Взгляд Кристофера стал жестким, кожа обтянула его напряженные скулы.

– Чем ты думал, когда привез ее сюда?

– Можно подумать, она слушается, – ответил подошедший Дэниел.

В воздухе повисло напряжение, как перед грозой.

– Бери и уводи ее немедленно, – сказал Кристофер, не глядя на Джессику.

– Эй, я не игрушка и не щенок, чтобы меня брали и несли, куда вздумается! – сердито заявила она, а затем мягко коснулась его щеки и еле слышно добавила: – Я не знаю, зачем ты здесь, но прошу, не делай ничего, что повлечет за собой беду. Я верю, что ты хороший человек и никому не причинишь вреда.

Кристофер обхватил ее лицо ладонью и пальцем вытер солоноватую дорожку.

– Мы обо всем поговорим, я тебе обещаю. Но сейчас ты должна быть в другом месте.

– Пожалуйста, не ходи туда! – взмолилась Джессика.

Кристофер улыбнулся и, наклонившись, проговорил ей на ухо:

– Не теряй фокуса, детка!

С этими словами он подхватил ее под руки и как маленького ребенка передал Дэниелу. Они кивнули друг другу.

– Увези ее, – сказал Кристофер, надел каску и зашагал прочь, остановившись лишь перед тем, как повернуть за угол. Сверив часы, он посмотрел на Джессику долгим, полным печали взглядом, и скрылся.

Дэниел выполнял непроизнесенную договоренность беспристрастно. Он продвигался к машине, борясь одновременно с грязью под ногами и извивающейся Джессикой в руках.

– Я не могу без него. Сегодня поняла, что не могу. Не держи меня, – причитала она, утирая слезы рукавом.

– Он знает, что делает. И если сказал держаться подальше, то так мы и поступим.

– С каких пор ты слушаешь Кристофера? Ты ведь его не перевариваешь.

Дэниел остановился у машины и сунул руку в карман за ключом. Перед тем, как Джессика воспользовалась моментом, чтобы вырваться из тисков, она услышала над ухом его ответ.

– С некоторых.

Дэниел возился с брелком в виде сигар и сигарет всевозможных брендов и ворчал под нос:

– Я и правда придурок, коли позволил тебе притащиться сюда. Но, помяни мое слово, это последний раз, когда я иду у тебя на поводу. – Ему удалось подхватить ключ в тот самый миг, когда Джессика вонзилась ногтями в его запястье. Вскрикнув от боли, он уронил ключ в глиняный мякиш и ослабил хватку. Ему потребовалось несколько секунд осознать, что Джессика его провела.

Она огибала глубокие ямы и лужи, понимая, что у нее так много форы перед Дэниелом. Если не успеет добежать, то он увезет ее к отцу и запрет в камере до скончания веков. Она слышала его приближение и старалась бежать быстрее.

Вылетев из-за угла, Джессика увидела Кристофера на парадном крыльце административной пристройки. Жестами он что-то показывал человеку у забора в такой же форме, как у него.

– Джессика! – крикнул Дэниел, и он обернулся.

В рядах репортеров поднялось волнение. На камерах загорелись красные лампочки. Начались прямые включения. Где-то в толпе стоял посеревший от ужаса Алан, Билл его точно уволит, как только увидит выпуск новостей.

Кристофер выглядел обескураженным.

– Первый пошел! – по земле разлетелся мужской голос, и он шагнул внутрь.

– Нет! – взвизгнула Джессика, но на сей раз Дэниел опередил ее, преградив дорогу.

– Ты потеряла голову, Паркер! Тебе было сказано держаться подальше, но ты все равно лезешь под руку. Уверен, ты спорила с учителями, доказывая, что красный цвет на самом деле черный и наоборот. Я устал! И притащу твоего Бейса сюда, но после этого…я не хочу слышать о том, что с тобой что-то произошло. Я просто этого не вынесу.

Дэниел резко отбросил руки и побежал к зданию. От забора ему навстречу устремились военные с криком «Стой!», но он был так зол, что не обратил на них внимания и в два прыжка одолел лестницу.

Раздался мощный хлопок. Стекла на входных дверях брызнули шрапнелью. Из изуродованной дыры, куда недавно вошел Кристофер, вырывались языки пламени.

Дэниела отбросило к железной колонне. Он ударился головой и повалился к ее основанию. Джессика упала на землю, перестав слышать, что происходит вокруг. Стоя на коленях, она прижимала руки к ушам и смотрела на Дэниела. К нему подбежали медики и принялись проверять пульс. Перед тем, как потерять сознание, она увидела струйку крови, стекающую по искореженным ступеням.

***

Тишину в больничной палате нарушал непрерывный писк кардиомонитора. Створчатые окна были плотно зашторены, и солнечный свет разбивался в напрасных попытках навестить пациента.

Веки Джессики задрожали. Перед тем как моргнуть, она ощутила мягкий аромат гелиотропа с пряными нотами гвоздики и молочным оттенком миндаля. Чьи-то теплые пальцы сжали ее онемевшую руку.

– Зд..а… Дж…Т..ме.. ишь…

Джессика повернулась на гулкие звуки и увидела обеспокоенное лицо подруги. Хлои двигала губами, но отчего-то ей не давалась нормальная человеческая речь.

– Я не понимаю тебя, – делая большие паузы, произнесла Джессика. Ей показалось, что слова прозвучали лишь в ее голове, и Хлои ничего не услышала.

– Я…ву…ча…

Хлои сжала кулак и двумя пальцами изобразила бегущего человечка, а затем указала на дверь. Джессика закрыла глаза и, вздохнув, ощутила себя аквалангистом, который надел маску и нырнул под воду. Холодные щупальца страха обвили ее грудь и потянулись к затылку.

В палату вошел высокий мужчина в белом халате. Он изучил мониторы, посветил ей фонариком в глаза и что-то записал в планшет, болтающийся на спинке кровати. Хлои стояла рядом и нервно теребила юбку, теперь ее губы были плотно сжаты.

Джессика напрягла память, чтобы вспомнить причину, по которой очутилась в больнице, и с ужасом обнаружила, что не может понять: то, что произошло с Дэниелом – правда или дурной сон? Сглатывая приступ тревоги, она подняла руку, к которой будто привязали гантель, и спросила:

– Где Дэниел?

Глаза Хлои застыли и наполнились слезами. Губы дрогнули.

– Скажи мне, что с Дэниелом?

Врач недовольно посмотрел на мониторы. А Хлои закрыла руками лицо, ее плечи вздрогнули.

– Скажи мне, где Дэн? – крикнула Джессика, и уши пронзила боль.

Хлои вытянулась как струна и, не смотря на суровый взгляд врача, отрицательно покачала головой.

Джессика стиснула зубы и закричала. Боль, которую испытывало ее тело, не шла ни в какое сравнение с той, что когтями разрывала душу. Горячие дорожки слез потекли по щекам. Она замотала головой и впала в ступор, повторяя лишь:

– Я убила их! Убила обоих!

Вбежавшие санитары прижали хрупкое тело Джессики к койке, медсестра стряхнула шприц и ввела что-то в катетер. Наступило забытье.

Так прошло два дня. Джессика просыпалась, не различая ни дня, ни ночи и ее снова погружали в сон. На третьи сутки она лежала с открытыми глазами и рассматривала потолок. Ей казаллсь, она достигла того предела, когда мозг отключил все эмоции. Ей не было дело до того, что за окнами лютует гроза и что желудок сводило от голода. Когда в палату вошла медсестра и в привычной манере взялась за ампулу, Джессика накрыла катетер рукой и сказала:

– Не надо. Позовите врача.

Доктор Бирман провел осмотр и, оставшись довольным результатами, сложил руки за спиной вместе с планшетом и долго смотрел на Джессику. Она выдержала строгий испытующий взгляд, тогда он чему-то кивнул и вышел.

Джессика осталась одна, глядя на белую дверь, которая стала для нее непреодолимым препятствием. Доктор Бирман вернулся с медсестрой, и она приготовилась к тому, что снова уснет. Но вместо этого он вручил Джессике коробочку с силиконовым вкладышем в ухо. Медсестра помогла установить наушник и включила прибор.

– Вы временно потеряли слух, но, к счастью, волноваться не о чем. С каждым днем вы будете слышать все лучше и лучше. На первое время вам понадобится слуховой аппарат. Особенно для сеансов с психологом.

– С психологом? – повторила Джессика.

– Да. Вы пережили большой стресс и прежде чем выписать вас я должен быть уверен, что вы справитесь с новой действительностью. Кэти проводит вас.

Медсестра безапелляционно убрала одеяло с ног Джессики и подхватила ее под локоть.

– Идемте, – раздалось в ухе.

Прогулки под ручку с медсестрой Джессике не нравились, особенно если учесть, что по коридору гуляли старушки и пожилые джентльмены без посторонней помощи. На их фоне она выглядела душевнобольной в бесформенной больничной ночнушке.

Кэти остановилась у кабинета с табличкой «Психолог» и постучала. Ответа не последовало или Джессика не услышала, но в следующий миг ее уже втолкнули внутрь и захлопнули за ней дверь.

К слову, кабинет был обставлен со вкусом. Дорогой диван, обитый белой кожей, стоял напротив белого стола в стиле барокко. По углам в белых горшках с белой мраморной крошкой поверх земли росли пальмы. В белых глянцевых рамах висели картины с изображением бабочек, листьев и птиц.

В небесно-голубом брючном костюме за столом сидела молодая женщина. Слишком молодая, чтобы быть врачевателем душ, подумала Джессика.

Она сделала шаг, подавив жгучую мысль, что во всем великолепии психологической святыни есть одно грязное пятно. И это она сама. В линялой ночнушке цвета серой золы она посмотрела на докторицу, которая не сводила глаз с нее, как с преступницы, и вздернула подбородок. На языке вертелись ругательства, которые неожиданно запросились наружу, но вместо этого Джессика выдавила короткое «Гм».

Доктор Дейна Прескотт, как было написано на настольной табличке, поднялась и уперлась изящными пальцами о столешницу. На ее запястье засверкали золотые часы «Картье».

– Гм, – снова произнесла Джессика.

Дейна обогнула стол, и теперь Джессика видела ее остроносые лодочки на высокой шпильке от «Маноло Бланик».

«Я должна получить выписку с одобрения этой пигалицы? Да ей нет дела до горя, которое испытывают люди, попавшие к ней. Бьюсь об заклад, она с нетерпением ждет, когда закончится смена, чтобы юркнуть в постель к тому, кто заплатит за ее истинный профессионализм».

Джессика чувствовала, что вся ее кожа буквально пышет презрением, и она даже не старалась этого скрыть. Стоя в застиранной ночнушке перед женщиной, одетой с иголочки, она думала «Почему люди, которые не могут найти силы открывать глаза по утрам, должны испытывать еще и это унижение?»

Дейна не торопилась начинать сеанс, и от этого нутро Джессики взвыло.

– Доброе утро! – наконец заговорила Дейна, и к своему удивлению Джессика сочла ее голос приятным, вызывающим доверие. – Меня зовут доктор Дейна Прескотт. Предлагаю расположиться на диване и немного поболтать. Чай, кофе, минеральная вода?

Джессика мотнула головой.

«Мне нужен хирург! Минералкой вину не отрезать!»

Дейна улыбнулась уголками рта и присела на противоположный край дивана. Когда их взгляды встретились, Джессика вдруг осознала, что в некотором роде она уже была на операционном столе, без наркоза и в руках врача-дилетанта.

– Знаю, ты мне не доверяешь, – заговорила Дейна своим чарующим, насколько мог передать слуховой аппарат, голосом. – Сейчас тебе кажется, что ты осталась одна во всем мире, и никто тебя не понимает. Но позволь сказать тебе, что я такая же, как ты.

– Чушь, – резко бросила Джессика и прикусила язык.

Дейна улыбнулась шире, довольная тем, что подопечная вышла на контакт.

– Ты можешь сомневаться, это нормально. Но я докажу. Всего один аргумент, и ты решишь, продолжим мы разговор или нет.

Джессика посмотрела в голубые глаза, которые лучились светом. Вариант ей подходил. Однако она не знала, как отреагирует доктор Бирман на ее отказ от терапии.

– Хорошо, – наконец выдавила она и скрестила руки на груди.

Дейна просияла, но вместо того, чтобы выложить все карты на стол, встала и направилась к дальнему углу, где под пальмой стоял кулер и небольшой столик с посудой. Она взяла высокий стакан, набрала холодной воды и, вернувшись, вручила его Джессике.

– У каждого есть не до конца забытый человек, – сказала Дейна, когда Джессика протянула руки, когда ее броня была добровольно снята.

Джессика захлопала глазами то ли от злости, что попалась на простецкий приемчик, то ли потому что слова Дейны достигли цель.

– Мы, женщины, не просто привязываемся к мужчинам, мы пускаем их кровью по венам. И их уход выворачивает нас наизнанку.

Джессика сделала глоток, невольно прислушиваясь к той, что еще минуту назад раздражала одним только видом.

– Существует много способов попрощаться с любимым человеком: бросить горсть земли, развеять прах, сжечь письмо или запаять его в бутылку и отправить в океан. Но все это выдумки страдающих душ и тебе не подходит. – Дейна прервалась, чтобы еще больше завладеть вниманием Джессики. – Есть боль, о которой хочется кричать всему миру. А есть та, которой подчиняешься молча, твой крик становится беззвучным и оседает тоскою в глазах.

Джессика сделала еще несколько глотков и сдавленно произнесла:

– Говорят, смерть это когда сердце перестает биться.

– Если бы смертью была остановка сердца, то бессердечные жили бы вечно, – усмехнулась Дейна.

Джессика посмотрела на молодую женщину перед собой, к которой против своего желания прониклась симпатией, и на выдохе произнесла:

– С потерей слуха я обрела персональную тюрьму.

Лицо Дейны стало спокойным и немного отстраненным. Она придвинусь ближе и спросила:

– Ты готова поговорить?

Джессика вспомнила, как дернулось и замерло тело Дэниела, а мужчина, которого она полюбила, пропал за стеной облизывающегося огня, и ее стошнило.

На следующий день Джессика сидела в палате, свесив ноги с койки, и смотрела в окно. Деревья стояли нагие, точно такие, какой она чувствовала себя на приеме у доктора Прескотт. Что тебя тревожит, спрашивала Дейна. А Джессика не знала, как вывалить на нее целый ворох вопросов. Возможно, если бы она рассказала все, то Дейна помогла найти связь между частным расследованием Кристофера и разминированием бомбы на городских складах. Ведь она от поисков хоть какой-нибудь логики все глубже погружалась в депрессию.

Джессика не имела представления о том, с кем переспала. И более того, впустила в свое сердце. Но было поздно, Кристофер был внутри и занимал все ее мысли. И любой психотерапевт вряд ли мог вытащить причиняющие боль воспоминания – она не хотела этого сама. Память – все, что осталось от него. Память – единственное место, где она отматывала время и была счастлива. Место, где они все еще были вместе. Реальность была иной.

В палату вошла медсестра, совсем не Кэти, которую ждала Джессика. С другой стороны, какая разница, кто отведет ее к эшафоту.

Дейна встретила ее в той же позе, что и вчера. Но сегодня она была в элегантном костюме изумрудного цвета с юбкой-карандаш по колено.

– Рада тебя видеть, Джессика. Как прошла ночь?

– Я спала, если вы об этом. И видела Кристофера. Он протянул мне руку.

– Он что-то сказал?

– Спросил, прогуляюсь ли я с ним.

– Что ты ответила?

– Прогулка по горящим углям не для меня, – хмыкнула Джессика и отвернулась.

Она не хотела смотреть на Дейну, ведь боялась, что та узнает правду. Правду, которую хотела скрыть от нее. Потому что соврала. Она пошла за Кристофером сквозь тонкие языки огня, которые вырывались из углей, когда она ступала босыми пятками. Джессика чувствовала адскую боль, что, казалось, разорвет ее на куски, но все равно шла к протянутой ей руке. Человек может вынести любую боль, если будет знать, что ждет его в конце пути. А еще Джессика умолчала о том, что видела Дэниела. Он также стоял в огне и протягивал руку, будто от ее выбора зависела его жизнь. Его взгляд молил о помощи, но она, не думая ни секунды, выбрала Кристофера. Когда кошмар закончился, Джессика к своему ужасу обнаружила, что поступила бы точно так же, происходи это наяву.

– Легко пережить расставание, когда знаешь, что человек выбрал не быть с тобой. Но Кристофер не выбирал. И не выбирал Дэн.

– Ты тоже не выбирала, Джессика. И чем быстрее ты в это поверишь, тем быстрее перестанешь винить себя в том, чего не совершала.

– Мне хочется вам верить, но пока не могу. Взрыв на складах разделил мою жизнь на «До» и «Никогда».

– Тебе нужно посмотреть страху в лицо и попрощаться. Тогда ты сможешь идти вперед.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Джессика.

– Я подпишу твою выписку, чтобы ты попала на похороны.

***

Джессика стояла посреди палаты в черном облегающем платье с длинным рукавом. На больничной койке лежала аккуратная шляпка с черной вуалью.

– Джиллиан сказала, чтобы я привезла ее. Там соберется много людей и прессы. Наверное, в ней тебе будет спокойнее.

Джессика надела шляпку и поправила наушник. Доктор Бирман оказался прав, слух постепенно возвращался, но до полного выздоровления было еще далеко.

– Ты уверена, что готова пройти через это?

Под «этим» Хлои подразумевала встречу с родителями Дэниела. Возможно, Артур разделается с ней прямо в часовне. Что ж, она не станет возражать.

– Тебя никто не осудит, если ты не придешь.

Джессика подумала о том, как Дэниел бросал все дела и мчался на помощь, чтобы защитить или уберечь. Его не нужно было об этом просить. Могла ли она пропустить их последнюю встречу? Также она вспомнила слова Дейны. Встреться со своим страхом лицом к лицу, говорила она.

В конце концов, Джессике не было дело, осудят ее или нет. Она сделала это прежде, чем кто бы то ни было. За то, что лишила его семьи, детей, блистательной карьеры и всего остального, о чем он так мечтал. Она лишила его жизни.

– Я должна, – сказала Джессика, сглотнув подступившие слезы. – Чего бы мне это ни стоило.

– Ладно, – вздохнула Хлои. – Но не отходи от меня ни на шаг. Я поручилась за тебя перед доктором Бирманом головой, а она мне, вроде как, еще нужна.

Джессика вымученно улыбнулась.

– Хорошо. Но у меня к тебе небольшая просьба?

– Какая? – спросила Хлои, зная наперед, что ее согласие ничего доброго не сулит.

Перед высоким забором, обтянутым полицейской лентой, Хлои зарубила себе на носу, что больных людей слушать нельзя. Даже если называешь их лучшими друзьями. К счастью, до начала прощальной церемонии было не так много времени.

Джессика коснулась руками железных прутьев, холодных, как надгробная плита, и вздрогнула. Говорят, неупокоенные души остаются на земле, держась за место своей гибели. Но кроме холода, она ничего не чувствовала. Кристофер не мог быть здесь. Она взялась за желтую ленту, но Хлои с мольбой во взгляде произнесла:

– Не делай этого, Джессика. Тебе кажется, что я запрещаю увидеться с ним, но я стараюсь оградить тебя от разочарования. Его здесь нет, милая.

– Его нигде нет…

***

Вереница машин тянулась от самых ворот кладбища Грин-вуд. Хлои остановилась неподалеку от часовни и, взяв Джессику под руку, повела ее внутрь.

На задних рядах сожалениями о преждевременной кончине делились коллеги Дэниела, члены адвокатской коллегии и, кажется, даже кто-то из его бывших клиентов. Многих Джессика знала в лицо, но теперь не имела духа даже взглянуть им в глаза. Ближе к центру сидели его друзья и родственники. Заметив среди прочих ободряющие взгляды Элис, Грега и Марка, Джессика немного расслабилась, но ненадолго. На первой скамье убивалась горем некогда прекрасная женщина, миссис Фолл. От этого зрелища Джессика ощутила себя гадким ничтожеством и замерла.

Шум голосов ненадолго стих, словно выдвинув ее на передний план. Артур поднял глаза, которые тут же налились кровью, и взревел.

– Ты! Как у тебя совести хватило явиться сюда? – Его толстые пальцы указывали попеременно то на Джессику, то на дверь часовни.

«Спокойно, Джессика. Они имеют право, ведь ты забрала их сына. Но помни, здесь ты ради него. Ты должна все стерпеть!»

– Папа, это я пригласила Джессику. – Рядом с Артуром появилась Камилла, старшая сестра Дэниела. Она приезжала в больницу и настояла на том, чтобы Джессика сказала несколько слов на прощальной церемонии. Разумеется, Камилла думала не о ней. – Ты знаешь, как много она значила для брата. Так позволь ему уйти с миром в душе.

Артур сверкнул глазами, но все же сел на место и обнял миссис Фолл.

– Спасибо, – поблагодарила Джессика.

– Не стоит. – Камилла промокнула глаза платком и указала на трибуну. – Я договорилась со священником, что после службы он даст первой слово тебе. После того, как простишься с Дэниелом, сразу уходи. Так будет лучше для всех. Это все, что я могу сделать для тебя.

Когда пастор закончил читать молитву, Джессика напряглась. Она искусала все щеки изнутри, не сводя глаз с открытого гроба.

– …пару слов о…близкие и родственники…

– Джесси? – Хлои погладила ее по руке. – Тебе нужно подняться. Но если не хочешь, мы просто уйдем.

Джессика мотнула головой и, переборов дрожь в коленях, поднялась. На ватных ногах она дошла до трибуны и медленно развернулась лицом к пастве.

– Говорят, что умирать нужно с воспоминаниями, а не мечтами. Но некоторым из нас этого не дано. Смерть забирает лучших внезапно. – Джессика обернулась и взглянула на бледное лицо Дэниела с тонкими линиями шрамов, скрытых гримом. Чтобы устоять, ей пришлось вцепиться руками в края трибуны. Она посмотрела на Артура и миссис Фолл и вновь заговорила. – Дэниел был невероятным человеком с большим сердцем, любящим и почитающим сыном, верным другом, отзывчивым коллегой. Запомните его таким. Некоторые полагают, что верховного суда не существует, но попадают на него еще при жизни. – Набрав воздуха в грудь, уже едва различимым шепотом она добавила: – Простите, что отняла его у вас и причинила такую боль.

Джессика кивнула пастору и подошла к гробу. Несмотря на неестественный цвет лица, Дэниел был так же хорош, как при жизни. В идеальном костюме с белоснежным платком в листочке нагрудного кармана.

Джессика погладила его по холодной руке и, поцеловав в лоб, прошептала:

– Я не знаю, как мне дальше жить. Лучше бы ты пустил меня, и там оказалась я…

Дейна посоветовала лекарства на первое время, но, кажется, их действие закончилось раньше. Джессика захлебнулась в рыданиях, и если бы не Хлои, упала бы прямо под куполом часовни у гроба бывшего жениха.

– Ты попрощалась, слышишь? Ты все сделала для него. Пожалуйста, успокойся. Он бы этого не одобрил…

Хлои причитала, выводя Джессику на свежий воздух. На входе их поджидал Грег, он спрятал ее рыдания от посторонних в своих теплых объятиях.

– Грег, достаточно. Я отвезу Джесси домой.

«Джесси…»

***

Джессика отказалась подниматься наверх, сославшись на то, что в гостиной больше света, а свет, по словам психологов, способен поднять настроение во много раз. Хлои не стала спорить. Она проследила, чтобы Джессика выпила лекарства, прописанные доктором Прескотт, и согрела молока.

– Хватит нянчиться со мной, как с ребенком. У тебя есть дело и муж, которым ты тоже нужна.

– Но мне…

– Не в тягость, я знаю. И повторюсь, что очень ценю все то, что ты и ребята для меня делаете. Но под постоянным присмотром я чувствую себя подопытным кроликом. Мне нужно немного свободы, чтобы все осознать и принять до конца.

Хлои недоверчиво посмотрела на подругу.

– Хорошо, скажу прямо. Я вымотана и хочу спать, – улыбнулась Джессика. – И если усну до того, как ты успеешь уйти, то тебе придется ждать часа, когда я проснусь. С учетом того, что я только что выпила таблетки…

– Я поняла! – Хлои вскинула руки. – Но если ты меня обманешь, то я перевезу твои вещи к себе, а этот дом выставлю на продажу!

– Ты не посмеешь, – подавив смешок, усомнилась Джессика.

– Еще как посмею! Вместе со всей мебелью!

– Ладно, – с некоторым замешательством согласилась она. – Потому что я не собираюсь тебя подводить. А вот спать…

– Ухожу! – Хлои поцеловала Джессику в щеку. – Позвони, как проснешься. Вдруг тебе захочется, прогуляться.

– Попрошу миссис Эббот.

Хлои хохотала, пока ее смех не исчез за входной дверью.

Джессика поднялась с дивана, подошла к камину и уселась возле корзины, где лежали остатки дров. Она принялась укладывать их так, как учил Кристофер: сначала крупные, затем те, что помельче, но непременно чередуя направление. Огонь разгорелся в два счета, и Джессика вернулась на диван, отдавшись во власть своей памяти. Похлеще любого хирурга та кромсала душу без ножа. Под треск огня Джессика провалилась в сон без сновидений, а проснулась от необычного грохота, будто с лестницы столкнули старый комод.

Проморгавшись, она поняла, что стучат в дверь. Дрова давно прогорели, но на улице по-прежнему было светло. Не уж-то Хлои передумала и вернулась с проверкой? А может…

В груди защемило. На один отчаянный миг ей показалось, что за дверью стоит Кристофер с подставкой для кофе и двумя ароматными стаканчиками. Лелея несбыточную надежду в груди, она отворила дверь и увидела Билла.

Он прошел без приглашения, замешкался в коридоре, сомневаясь, где ему нравится больше – на кухне или в гостиной, и остановил свой выбор на второй.

Джессика проследовала за ним и разочарованно взглянула на камин – было слишком поздно подкидывать дрова.

– Ну, Паркер. Ты решила, что с тобой сделает система?

Джессика открыла рот, беззвучно глотая воздух. Визит шефа был…вероломным? Безжалостным? Голова пошла кругом, и ей пришлось присесть на кресло, но тут же подняться, ведь в дверь постучали снова.

Билл повел бровью, но Джессика лишь пожала плечами. Гостей она не ждала. И тем сильнее удивилась, когда увидела Клайда. Откуда у него оказался ее домашний адрес, она даже не стала спрашивать.

– Привет! Я заехал узнать, как твои дела и выразить соболезнования.

– Спасибо, я в порядке, – солгала она. – Весьма любезно с твоей стороны.

Как гостеприимной хозяйке ей следовало пригласить его в дом и предложить напитки, но вместо этого она развернулась, чтобы оставить Клайда перед выбором – зайти самому или закрыть дверь с обратной стороны. Она бы так и сделала, если бы ее взгляд не зацепился за оттиск штемпеля публичной библиотеки и аккуратно выведенную от руки фамилию Бернс на конверте в его руках.

– Черт! – выругалась она, потому что какой-то клочок бумажки заставил ее мозг усиленно работать. – Откуда это у тебя?

– Утром доставили в офис, – замешкался Клайд и попятился к выходу, но Джессика вцепилась в конверт и буквально выдернула его.

– Кристоферу Бейсу от Анны Бернс, – прочла Джессика и оскалилась, будто несчастная библиотекарша претендовала на память о Кристофере.

– Будет лучше, если я оставлю его у себя. – Клайд попытался забрать конверт, но Джессика увернулась.

– Нет, я знаю, кто такая Анна и что она отправила Кристоферу. Спасибо, что навестил, Клайд. Увидимся. Как-нибудь.

На сей раз она однозначно дала понять, что их встреча подошла к концу. Джессика вернулась в гостиную и обнаружила, что Билл никуда не ушел. Конечно, ведь он же не приведение.

Билл с интересом посмотрел на конверт в руках Джессики и повторил свой вопрос.

– Вот твое стоящее дело. Ты готова довести его до конца?