В баре висела плотная дымка. Чтобы разглядеть посетителей, приходилось буквально заглядывать в лица. Рональд пробирался между столов, выискивая старого товарища. Кристофер сидел у стойки в одиночестве. Плечи опущены, спина округлилась. Поза отчаяния, подумал Рональд.

Он подвинул соседний стул и, взобравшись на него, подозвал бармена.

– Минералку со льдом.

Кристофер хмыкнул, обозначив серьезность положения, и вернулся к бокалу бурбона. Он крутил его по часовой стрелке, затем против нее, отчего казалось, что столешница либо треснет, либо задымится. Они давно говорили Майки заменить ее на более прочную, соответствующую духу времени. Может, из камня или бетона, но тот был непреклонен и отвечал, что в баре, доставшемся ему от отца, а тому от его отца, что-либо изменится только после его смерти. Ждать осталось недолго, Майки доживал восьмой десяток и каждой седой волосинкой обожал облупившиеся борозды по центру столешницы. Когда-то можно было запустить стакан с пивом в другой конец стойки, и адресат непременно его получил бы. Теперь это выглядело сомнительным аттракционом вроде русской рулетки: долетит не долетит. У последнего шансов было почти на сто процентов больше.

– Что случилось? Встреча не задалась? – спросил Рональд, отметив, что никого из знакомых нет и можно спокойно поговорить.

– Напротив, – ответил Кристофер.

Рональд повел бровью и кивком поблагодарил бармена за поданный напиток. Он продолжил покачивать головой в такт музыке, которая ненавязчиво просачивалась в душу и уносила с собой. Майки обожал инди-рок, и все его посетители перенимали эту страсть, прикипая сердцем.

– Не похоже, что так.

– Она называет меня болваном, а я даже возразить не могу, потому что рядом с ней я и есть самый настоящий болван. А еще она показала мне, что нельзя остаться чистым, стоя по колено в грязи. Нельзя убрать грязь, не запачкавшись.

Кристофер поднял глаза, полные тоски, и Рональд все понял. Дружба не нуждается в прелюдиях – она чувствует, как незрячий. Эдакий радар, который улавливает малейшие изменения. И рядом с другом радар пищал, мигал и выдавал короткую надпись: «Предвестие любви». Непозволительное чувство, которое пресекается вежливой черствостью.

– Я поцеловал Джесс, – сказал Кристофер, будто не веря своим словам, и подтвердил догадки друга.

Рональд присвистнул.

– Вы встали на параллельный слалом, ребята.

– Только никто не дойдет до финиша. Скорее кто-то из нас покалечится или вызовет сход лавины, и она накроет всех вокруг.

Рональд сделал глоток минералки и втянул ноздрями сигаретные завитки, выпущенные коротышкой по соседству.

– Вытяжка здесь ни к черту, – сказал он.

И это не единственное, что вертелось на языке. Встретив Рене, он понял, что работа отнимает самое важное, что отмерено человеку – время. Затем здоровье. Если не притормозить, то можно остаться без семьи. Но как сказать другу, что для любви сейчас не подходящий момент.

– Осуждаешь меня? – спросил Кристофер.

– Нет. – Рональд покачал головой. – Что думаешь сам?

– Единственное, о чем я способен думать сейчас, это ее губы. Они стали для меня откровением, тихим приютом, откуда не хочется возвращаться.

Рональд кивнул. Пройдя сотни дней войны, он знал ценность поцелуя любимой женщины. О таком не хвастают на холостяцких посиделках. Его держат возле сердца, как фотокарточку перед боем.

– Этот поцелуй как искра вспыхнул на фитиле. Не уйди я от нее, заряд рванул бы.

Рональд засмотрелся на тающий кусочек льда в стакане, который пристал к стенке и медленно исчезал.

– Но все же ты зажег фитиль и оставил ее одну. Заряд рванул, только ты не знаешь о последствиях.

Кристофер нахмурился.

– Думаешь, я в дерьме?

– По уши, приятель. – Рональд широко улыбнулся. – Мой опыт подсказывает, что женщины ненавидят неизвестность. Ты для нее загадочный зверек из игры «Ударь крота»: то высунешься из норки, то снова спрячешься. Однако как бы ты ни уворачивался, есть риск, что молоток опустится на голову, когда меньше всего этого ждешь.

– Ты прав, – с горечью признал Кристофер и рассердился. – Как бы ни старался, мне тяжело себя сдерживать. Я надеялся, что она ничего не заметит, но когда мы оказываемся рядом, между нами буквально коротит. Да еще этот ее бывший, вечно ошивается рядом.

– Адвокат?

– Да, Дэниел Фолл. Слышал?

– Клайд показывал папку. Приличная родословная, не прикопаешься. Кстати, ты не считаешь, что перегнул палку, составив на него досье?

– Я многим рискую. Поэтому лучше знать, с кем имею дело, чем пожалею, что находился в неведении.

Рональд с иронией взглянул на друга.

– Я не могу ей сейчас рассказать.

– Она, вроде, не из пугливых. Только с виду.

– Этого и боюсь.

– Как знаешь. На твоем месте я взял бы коробку конфет и поехал оценить последствия взрыва.

– Да, так и сделаю.

– Но сперва хорошенько отмойся и смени одежду, от тебя разит, как от пепельницы.

Кристофер пихнул друга в плечо.

– Не издевайся.

Рональд рассмеялся.

– Как ни странно, я говорил серьезно. А теперь о делах. – Он добил выдохшуюся минералку в пару глотков и сказал: – В Вашингтоне я познакомился с человеком, который решит все наши проблемы.

***

С Рональдом они просидели до поздней ночи, и ехать к Джессике Кристофер решил с утра. Он последовал совету друга: вернулся домой, принял душ и даже постарался уснуть. Но когда сон превратился в призрачную надежду, выбрался из постели и заварил кофе.

Из чашки поднимался пар, сквозь который ему мерещилась Джессика – такая же нежная, что и аромат любимой арабики. Но с тем, как холодное солнце заползало в окна, хрупкий образ белокурой красавицы рассеивался.

Кристофер потягивал кофе и обдумывал, как появиться перед ней. Прокручивал в голове диалоги, подбирал слова.

«Может, правда купить конфет? – рассуждал он. – Нет, все равно что заедать аспирин шоколадом. Нужно нечто иное. То, что сможет загладить хоть часть моей вины».

А вина противно въедалась в грудь и заставляла отсчитывать минуты. Странное дело, еще вчера он говорил Джессике, что до счастливой встречи всего один звонок, а сегодня сам подыскивает лучшее время для явки. И буфер, который примет удар на себя, пока он будет извиняться.

– Знал же, что не смогу устоять…

Кристофер закрыл глаза и слушал, как ускоряется сердечный ритм от одной лишь мысли о ней. Как бы он ни сердился на себя, все же был рад чувству, которое вспышкой ворвалось в него и теперь согревало изнутри.

Такой же вспышкой к нему пришла мысль о том, что заменит конфеты.

***

Таксист резко затормозил. Кристофер не успел выставить руку вперед и впечатался лбом в переднее сидение.

– Хватит таращиться в свой телефон, недоносок! – заорал первый.

Потирая ушиб, Кристофер на мгновение опешил. Какого черта ему будут указывать, что делать. Но водитель обернулся к нему и с сочувствием произнес:

– Извините, сэр! На дорогах сегодня полно идиотов.

Кристофер не ответил. Столбик раздражения еще не упал до отметки, где вежливость преобладала. Он молча сунул деньги и вылез из машины, попутно чихнув – наверняка до него ехала какая-нибудь кошатница. Отряхнулся, стиснул в руке веревочки от подарочного пакета и побрел к перекрестку.

Он прошел мимо газетного киоска, где амбассадором выступал номер «МакЭвойТок» с раздутым от ярости лицом сенатора – все-таки Джессика отлично поймала кадр. Продавец болтал с пожилой дамой в клетчатом пальто, он заметил Кристофера и даже крикнул «Привет!». Кристофер махнул рукой, словно старому знакомому, и свернул.

Он чувствовал себя своим на этой крошечной улице и решил непременно включить сей пункт в перечень аргументов, чтобы Джессика простила его, когда увидел, как черный «Кадиллак» трогается с места.

Внутри похолодело. Ему даже показалось, что дверь ее дома приоткрыта, и, не думая ни секунды, он бросился туда. Под ногами, как бруклинские сплетницы, шелестом переговаривались листья. Их шершавые голоса с укором летели ему в спину. Кристофер вспорхнул на крыльцо и постучал в дверь, к недолгому облегчению та была заперта. Джессика не открывала. Тогда он постучал еще и еще. Тишина. Он поставил пакет и перелез через перила, чтобы заглянуть в окно гостиной, но увидел только пустой угол. Ничего полезного.

Кристофер вернулся обратно и затарабанил изо всех сил. Ему было плевать, что кто-то из соседей косо посмотрит в его сторону или того хуже, вызовет копов. Лишь бы убедиться, что с Джессикой все хорошо. Кулак покраснел. Мизинец ныл от боли, но он стучал и думал, что еще немного и выломает дверь.

Из-за грохота он не услышал, как повернулся замок, и на пороге появилась сонная и испуганная девушка. Джессика куталась в вязаный плед и моргала. Кристофер с шумом выдохнул и сгреб ее в медвежьи объятия.

– Слава богу, ты цела.

Больше он ничего не мог сказать.

– Если ты о вчерашнем, то зря надеялся, – с прохладцей ответила она и отошла на шаг, загораживая проход. – Зачем ты здесь?

Кристофер сглотнул. Он так увлекся попыткой попасть в дом, что забыл, зачем явился.

– Мы можем поговорить?

Джессика скорчила недовольную гримасу, но возражать не стала. Ее пальцы вцепились в толстую пряжу, и, чтобы не выдавать своего волнения, она отвернулась и пошла на кухню.

Кристофер мерил неловкими шагами коридор, пока не дошел до гостиной. Как говорил Рональд, оценить «последствия взрыва»? За исключением эмалированной кружки с засохшей лужицей красного цвета на дне, зала была прибрана. Проигрыватель исчез, как единственный свидетель их страсти. Будто кто-то спешил от него избавиться.

Джессика прошлепала к дивану и проследила за его взглядом, прежде чем опуститься. Ее губы то и дело вытягивались в плотную линию, говоря, что их хозяйка мечтает выплеснуть все, что думает о своем госте, но каким-то чудом сдерживается. Кристофер должен был что-то сказать.

– Ты спала? – невпопад спросил он.

– Все нормальные люди по утрам спят, – резко ответила Джессика, услышав не то, что хотела.

– Почти полдень, – вяло возразил он. – Ты спросила, почему я пришел, но, наверное, забыла, что Джиллиан звала нас на йогу.

– А в пакете у тебя лосины или ночнушка?

Кристофер удивился.

– Парни носят лосины на йогу?

– Первое, что пришло в голову, – призналась она.

Кристофер уловил первый звоночек к тому, что разговор состоится.

– Знаю, ты на меня сердишься, – начал он. – И я очень этому рад.

Джессика замерла и приоткрыла рот от удивления.

– Рад, ведь теперь знаю, что не безразличен тебе, – он поспешил объясниться, чтобы осколки разорвавшегося снаряда не довершили начатое. – Для расследования мне приходится врать. Очень. Много. Врать.

Джессика вместе с ним отчеканила каждое слово кивком головы.

– Но с вранья не начинают, понимаешь? – Он растрепал волосы и мальчишески улыбнулся. – Все, что я могу сделать сейчас, это на каждую недосказанность отвечать правдой. Вот моя первая правда. – Кристофер подошел к ней и сел на корточки. – Ты нравишься мне, Джессика Паркер. И когда разберусь с сенатором, мы вернемся к этому разговору.

– Хорошо. У меня как раз появилась идея.

Джессика пропустила мимо ушей его признание. Кристофер принял поражение. Бой остался за ней.

– Когда ты ушел, я долго думала и решила, что мы ищем на поверхности. Бегаем за Экклберри, желая поймать за руку. А если нам покопаться в его прошлом? Что думаешь?

– Думаю, что лучше надену лосины для йоги.

Джессика не сдержала улыбки.

– Я ведь говорю о расследовании. Разве не правильнее использовать все варианты? И что у тебя в пакете?

– Подарок, – ответил Кристофер.

Лицо Джессики смягчилось.

– Ты купил его для Луи?

– Если бы я поцеловал Луи и сбежал, то подарок принадлежал бы ему. Но так как я его не целовал и вообще слышу имя Луи второй раз, надо думать, он для тебя.

Джессика осторожно взяла пакет и заглянула внутрь.

– Бог мой! – воскликнула она и вынула глянцевый альбом с фотографиями своего кумира. – Ричард Аведон7!

– Угадал?

– Ты хоть знаешь кто это? – Джессика зажмурилась и прижала альбом к груди. – Неважно! Я прощу твое невежество, это просто невероятно!

Кристофер достал со дна пакета зеленый шарф и повязал ей на шею.

– Чтобы тебе всегда было тепло. Пусть напоминает о нашем маленьком приключении на Лонг-Айленде. А теперь, – он удержался, чтобы не коснуться ее щеки, – одевайся! Отвезу тебя к Джилл. Или в любое другое место, если пожелаешь.

Джессика хитро улыбнулась и спросила:

– Любое?

***

– Когда я говорил, что отвезу тебя, то имел в виду свою машину. Почему ты настаиваешь на такси?

– Так ты не сможешь улизнуть.

Джессика поправила новый шарф, который ей нравился чуть ли не больше редкого и, чего мелочиться, очень дорогого альбома Аведона, хоть и не произнесла этого вслух, и твердо заявила:

– Стой здесь.

Джессика вышла к обочине и взмахнула рукой перед желтеньким «Фордом». Таксист остановился. Она жестом попросила опустить окно и о чем-то с ним заговорила. Кристофер спрятал руки в карманы куртки и с ухмылкой наблюдал, как женские чары берут в плен первого встречного. Перед Джессикой, вступившей в игру, рухнули бы любые стены. Это он знал по себе.

– Едем! – снова скомандовала она.

Кристофер забрался на заднее сидение, захлопнул дверцу и спросил:

– Куда едем, шеф?

– Прости, друг. Леди запретила говорить, – ответил водитель.

Джессика бросила победный взгляд на Кристофера.

– Какой же ты друг? А мужская солидарность? – проворчал он.

– Этот прием тоже не пройдет. Я обещала двойной тариф.

Кристофер рассмеялся.

– Ладно. Уверен, мы повеселимся.

– О, да! – многообещающе протянула Джессика.

– О, нет! – воскликнул Кристофер перед крыльцом Нью-Йоркской публичной библиотеки.

Джессика рассчиталась с таксистом. Запахнула полы пальто и подошла к нему.

– Поучись храбрости у этих каменных львов и прими наказание достойно.

– Может все-таки йога? – взмолился он.

Но Джессика уже поднималась по ступеням.

Внутри мраморного холла с множеством галерей Кристоферу стало не по себе, словно он добровольно вошел в чужую гробницу и вход обрушился. В воздухе витал запах тлеющей истории, от которого пробирало внутренности. Впрочем, Джессику он приводил в восторг. А когда рядом возник лысеющий старичок с пучками кучерявых волос над ушами, она и вовсе чуть не лопнула от наслаждения.

– Господа, мы отстаем от графика, все ждут только вас. Меня зовут Ангус Атталь, я проведу экскурсию по библиотеке.

Ангус схватил Кристофера под локоть и потащил куда-то вглубь. Джессика посмеивалась и шла следом.

От нескончаемого потока слов клонило в сон. Гид был увлечен собственным рассказом, иногда казалось, что он переходит на другой язык. Кристофер вдруг представил, что Ангус появился на свет прямо среди библиотечных полок, роды настигли его мать, когда та изучала древние фолианты на латыни. А может он просто извращенец, который фанатеет от реликвий. Когда в слабоосвещенном закутке Ангус вытер слюну у бюста какой-то исторической личности, Кристофер отошел в сторону. На всякий случай.

В этот самый момент Джессика взяла его за руку и прошептала:

– Давай незаметно отстанем?

Он был готов ее расцеловать.

Ангус повел группу дальше, его голос еще некоторое время доносился эхом по мраморным стенам.

– Заглянем в читальный зал? – спросила Джессика и заспешила к галерее, откуда слышались неясные звуки.

Тихо не было. Работал принтер, выплевывая бумажки одну за другой. Рядом скрипел крышкой сканер, которым орудовала женщина, походившая на супругу Ангуса, только без лысины. За длинными столами, как на швейной фабрике, по обе стороны от прохода сидели люди и шуршали страницами.

Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи. Над ними, на балкончике за деревянными балясинами, вторым уровнем выстроились другие.

– Когда ты успела нанять гида? – спросил Кристофер, поднимаясь за Джессикой по лестнице.

– Я и не нанимала, – отозвалась она.

Он остановился и тяжело вздохнул. Все-таки в истязаниях женщинам не было равных.

– Что мы забыли на кладбище чужих мыслей?

Джессика перебирала корешки книг о современной политике, будто читала их пальцами или пыталась уловить энергетику как экстрасенс.

– Знаешь, почему мы обязаны заботиться о том, чтобы библиотеки не канули в историю? – спросила она и сама же ответила. – Потому что без библиотек этой истории не вспомнят или смогут ее исказить.

– Мы приехали бороться за бумажное наследие наших предков?

– Мы узнаем прошлое Экклберри, у меня хорошее предчувствие.

Кристофера передернуло.

– Для начала посмотрим здесь, а потом попросим старые газеты. Ночью я искала репортажи о сенаторе на сайтах «Нью-Йорк Таймс» и другой периодики, но скандальные и противоречивые номера доступны лишь по подписке. Тогда мне пришла в голову мысль, что в библиотечных каталогах хранится квинтэссенция нашей истории. Возможно, мы чего-то не замечаем.

– И с чего бы нам копаться в грязном белье многолетней давности?

– Вопрос в десятку! – Джессика хлопнула в ладоши и принялась расхаживать у стеллажа. – Слишком чисто. За исключением скандала, который организовал ты, Экклберри святоша. У того же Питерса и Гегельхайма, его предшественников, были грешки, но они их не скрывали. Репутацию же Экклберри прополоскали в белизне. Спрашивается, зачем? Что-то подчищали?

Кристофер, скучающий прежде, выпрямился и отвернулся к полке. Словно услышал внутренний голос, который приказал ему проверить книги еще раз. Джессика удивилась, но в следующее мгновение все поняла.

– Мисс, в библиотеке строго запрещено создавать шум и иные помехи для посетителей. Если у вас есть вопрос, то обратитесь ко мне.

Сквозь узкие овальные стекла на Джессику смотрела молодая женщина, возможно, даже ее ровесница. За укоризненным взглядом скрывалась приятная внешность: стройная подтянутая фигура, округлые формы груди и бедер. Если бы не классический пучок на прямой пробор, девицу можно было принять за манекенщицу.

– Н-нет, – замешкалась Джессика. – Вернее, мне нужна ваша помощь. Я пишу для одной газеты статью о сенаторе Экклберри. Для полной картины мне не хватает данных о его молодости – как прошли школьные годы, отзывы армейских сослуживцев или… – она задумалась, может ли признаться, что именно ищет.

– Вам стоит поискать в электронном каталоге, сделайте запрос по фамилии и получите перечень всех источников.

– Да, но…

– Мисс, мы не сотрудничаем с желтой прессой. Все, что вам удастся найти, я покажу. В остальном – дело ваше.

Джессика опешила. Эта девчонка говорит со мной, словно смотрительница монастыря с провинившейся послушницей, подумала она.

– Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор.

Кристофер поставил книгу на полку и улыбнулся девушке с пучком.

– Как гражданин нашей замечательной страны и неравнодушный житель Нью-Йорка я вдруг заинтересовался биографией сенатора Экклберри. Он столько сделал для того, чтобы жизнь каждого из нас изменилась к лучшему. А я даже не знаю, откуда он появился.

Джессике не понравилась его улыбка и то, как приобняв библиотекаршу за плечи, он повел ее к лестнице.

– Я могу завести читательский билет? – спросил он, чуть склонившись к ней.

Девушка вытянулась, как тростинка, пригладила висок и защебетала. Джессика проводила их взглядом, метая острые стрелы негодования. Затем взяла несколько книг, которые показались интересными, спустилась вниз и заняла место за свободным столом.

Пасмурное небо не пропускало солнце в огромные витражные окна. Тут и там под латунными абажурами горели желтые огоньки, но мощи каждого из них хватало лишь для того, кто их зажег. Как порталы в другие измерения, подумала Джессика.

Она тоже включила лампу и разложила книги перед собой: сборник интервью известных политиков, биография Гегельхайма с периодом трагических выборов, которые он проиграл Экклберри, история Нью-Йорка за последние тридцать лет. Открыла первую попавшуюся, но строчки заплясали перед глазами и завязались в узелки.

Джессика выглянула в проход. Вдалеке девушка с пучком на затылке уже широко улыбалась Кристоферу. Тот в свою очередь что-то написал на бумажке и передал ее новой воздыхательнице.

Чертов Бейс!

Джессика вернулась к исследованию, но не смогла сосредоточиться. Злость глодала кости. Когда Кристофер положил руку на спинку соседнего стула, она вцепилась в его деревянный подлокотник и прошипела:

– Занято!

– Но я никого не вижу, – спокойно ответил он и сел.

Джессика скрестила руки на груди и насупилась, уставившись на соперницу, которая говорила по телефону и пальцами гладила впадинку на шее.

– Так вот какие девушки тебе нравятся. Не задают лишних вопросов и хлопают ресницами.

Кристофера позабавило услышанное. Он развернулся к ней полубоком и сказал:

– Моргать – это нормально. Но с чего ты взяла, что Анна мне понравилась?

Библиотекарша положила трубку, оправила юбку и пошла по проходу.

«Придумала повод, Анна?»

Кристофер коснулся ее руки.

– Джесс?

– О чем вы с ней говорили? Твоя подруга изменилась в лице, когда ты сунул ей бумажку. Что ты там написал? Оставил свой номер телефона?

– Нет. – Он покачал головой. – Адрес.

Джессика обмякла на стуле. Анна тем временем обогнула их стол, откашлялась и жестом позвала Кристофера. К чему это все, подумала Джессика. Уж не для того ли, чтобы оказаться ближе к нему? Она обратилась в слух.

– Я позвонила в гарлемский филиал, у них не больше нашего. – Было слышно, что Анна сожалеет. – Но моя тетя работает в национальном архиве. У нее все уровни допуска. Я попрошу поискать, однако для этого нужно встретиться с ней лично. Сам понимаешь, не телефонный разговор.

– Конечно, – согласился Кристофер. – Я заеду через неделю или…

– На следующей неделе меня не будет, уезжаю на стажировку, – Анна постаралась скрыть разочарование, но Джессика уловила каждую щемящую нотку.

– Тогда воспользуйся адресом, который я тебе оставил. И будь уверена, что ты не делаешь ничего плохого.

Анна не ответила, и Джессика подумала, что в эту самую минуту девушка с пучком отчаянно пытается найти любой предлог, чтобы их диалог не оборвался на полуслове. Как неопытная школьница, влюбившаяся в выпускника университета. Между ними нет ничего общего, но она изо всех сил пытается вызвать в нем интерес.

Джессика вдруг осознала, что Анна и сама это понимает, а если и нет, то наверняка чувствует, и перестала их слушать.

– Хорошая работа, напарник, – похвалила она, когда Кристофер вернулся за стол.

– Я бы поверил, произнеси ты это с чувством.

Он сделал вид, что с интересом рассматривает собранные Джессикой мемуары и кодексы.

– Ты знаешь, как много фильмов снято в этих стенах? – мечтательно протянула она, будто придуманное ею самой расследование вдруг потеряло смысл. – Всегда мечтала побродить по коридорам…

– Возомнив себя призраком библиотеки?

– Почувствовав себя актрисой, – поправила Джессика. – Идти сквозь читальный зал и думать, что вокруг не настольные лампы, а софиты освещают путь к сцене, где тебя красавчик в смокинге дожидается тебя с «Оскаром».

– Мы уже битый час сидим в библиотеке. Тебе не хватило, чтобы проникнуться?

– Нет, на главную мужскую роль взяли дилетанта, – рассмеялась Джессика.

На нее тут же обернулась девушка и грозно шикнула. Джессика перестала смеяться.

– А знаешь, я бы уже поехала к Джилл.

– Наконец-то! – обрадовался Кристофер, вскочив со стула и протянув руку. Джессика взяла его теплую ладонь, и они побежали без оглядки, оставив позади осуждающие взгляды и расстроенную Анну.

Джессика улыбалась.

«Как в кино!»