Кэл был в ярости. Только он заверил Бена, что всё идёт по плану, как всё рухнуло. Ален выкинул такой номер, что даже Кэл, привыкший к его глупым выходкам, не ожидал подобного. На этот раз он просто превзошёл сам себя в идиотизме. Кэл винил и себя за забытую барсетку, словно он сам подтолкнул Алена к этому опрометчивому шагу.

Он мчался к своему дому, глядя на дорогу сквозь пелену гнева. «Только бы успеть». Но, едва подъехав, понял, что опоздал – ключи торчали в замке входной двери. Остановившись на мгновение, Кэл сжал зубы и зашёл внутрь. Он взлетел по лестнице на второй этаж, проверяя комнату, где держал Софию. Она была пуста.

Несмотря на злость, он заставил себя трезво оценить ситуацию. В первую очередь надо убрать следы её пребывания – на случай, если нагрянет полиция. Хотя он сомневался, что София рискнёт заявить о похищении, Кэл привык не оставлять хвостов.

«Надо предупредить Бена», – решил он, направляясь вниз.

Бен ответил после второго гудка:

– Да?

– Бен, у нас проблемы. Ален и София сбежали.

– Что? Какого чёрта, Кэл? Ты только что уверял, что всё под контролем!

– Так оно и было! – заорал в ответ Кэл. – Проклятый Ален снова переметнулся на другую сторону! Стащил ключи и сбежал с ней. Я думал, что ты ему мозги прочистил, оказалось, не до конца. Так что извини, но здесь не только моя вина!

– Не важно, – раздражённо отозвался Бен. – Я буду караулить Дюваля. Они точно попытаются связаться с ним. Как скоро ты будешь в Париже?

– Сперва зачищу комнату, не могу оставлять улики в своём доме. Потом сразу двину к тебе. Когда увидишь Алена, будь добр, врежь ему по морде.

– Непременно, – сухо бросил Бен и отключился.

Кэл убрал телефон и пошёл на кухню за мусорными мешками. Вернувшись в комнату, он быстро и методично начал убирать всё, что могло связать их с похищением: еду, которую приносил Софии, предметы гигиены, даже постельное бельё. Весь этот хлам нужно уничтожить. Он подумал, что стоит вызвать клининговую службу, чтобы даже запаха Софии Бернар здесь не осталось. Его руки двигались быстро, но в голове всё время крутилась мысль: «Чёртов Ален. Как я мог его недооценить?»

Добравшись до стола, он взял в руки блокнот, в котором ранее писала София и раскрыв, стал читать. Кэл быстро пробегал глазами по написанным аккуратным почерком строчкам. «Ну и ерунда, ничего важного», – подумал он, и блокнот полетел следом за другим мусором.

Нагнувшись, чтобы опустошить мусорное ведро, Кэл увидел в нём скомканный лист из того же блокнота, который лежал среди оберток от сладостей. Какое-то шестое чувство заставило его развернуть комок бумаги. По мере прочтения, его брови то ползли вверх, то хмурились:

«Кажется мой дар покидает меня. Наверное, уже нет смысла притворяться, что я не нарушала правил… Если бы только я не влюбилась в него. Если бы только я не была причиной его страданий».

Кэла захлестнули эмоции. Бен оказался прав, у Софии действительно был дар, который она по какой-то причине теряла. Но что за правила? И как эти правила связаны с Беном? Ещё больше его зацепила фраза о том, что она стала причиной страданий Бена. Как это понимать? Он повторил про себя последние строки, пытаясь найти в них скрытый смысл.

Чутье Кэла подсказывало, что София Бернар скрывала что-то важное, и он должен срочно выяснить что. Он сложил листок и засунул в карман джинсов. Он продолжил уборку, собирая остатки вещей и мусор, загрузил их в багажник и увёз домой. Там, в подвале, он спрятал всё в нише за металлическим стеллажом.

Затем он направился в библиотеку и поднялся на второй ярус. Кэл остановился около трёхтомника Теодора Драйзера. Он снял второй том с полки, раскрыл его и достал спрятанный внутри Глок.

«Нельзя говорить Бену о том, что эта дурочка тоже влюблена в него, как и он в неё, она и так уже запудрила ему мозги. Любовь делает людей идиотами. Надо найти их первым и разузнать всё».

Он накинул куртку и вышел из дома. Вскоре Кэл вырулил на трассу, ведущую в Париж.

– Итак, – Ален ждал ответа, – только не лгите, София. Не смейте лгать мне после всего, что я для вас сделал.

Через глаза Алена, взывая к справедливости, на неё смотрело возмездие. Глаза Софии заблестели. Она поняла, что не в силах сопротивляться голосу правды, рвущейся наружу.

– Я убила ваших родителей, Ален. Я.

С минуту он просто смотрел на неё, словно не расслышал или не понял смысл её слов. Затем, словно кто-то нажал кнопку «плей» после паузы, Ален резко метнулся вперёд. Его пальцы впились в её плечи крокодильей хваткой. Из его рта вырвалось лишь одно слово:

– Объяснитесь.

София, дрожащая от страха, попыталась слегка оттолкнуть Алена, чтобы ослабить его хватку. Но Ален, не сводя с неё испепеляющего взгляда, сжал плечи Софии ещё сильнее. Женщина, проходившая мимо к своей машине, покосилась на них с тревогой в глазах.

– У вас всё в порядке, мадам?

Это отрезвило Алена, он разжал руки и отступил.

– Д-да… Всё в порядке, мадам, не волнуйтесь, – еле выдавила София, с трудом взяв себя в руки. «Нельзя привлекать внимание».

Женщина, решившая, что стала свидетельницей домашнего насилия, хотела что-то добавить, но в итоге предпочла не вмешиваться. Сев в машину, она уехала.

Ален молчал, прожигая её взглядом.

– Давайте освободим место у колонки, – предложила София, – вон там есть парковка.

Ален посмотрел в указанном направлении и молча кивнул. Он сел в машину, и она последовала за ним. Заглушив двигатель на самой дальней точке парковки, где никто не мог их видеть, Ален вышел и обошёл машину.

София вышла следом. Она стояла напротив него, зная, что теперь ей придётся рассказать всё. Рассказать человеку, чьих родителей она лишила жизни.

– Вы уже знаете, – начала она, пытаясь собраться с мыслями, – у меня тоже есть дар, как у Бена. Но нас связывает не только это. Есть ещё кое-что…

Ален стоял неподвижно, сложив руки на груди. Между его бровей пролегла глубокая складка, а глаза неотрывно смотрели на Софию.

– Мы с Беном родились в один день. В мой, вернее, наш седьмой день рождения мы впервые встретились. Я и мои родители возвращались домой от бабушки с дедушкой.

Ален слушал, но не мог понять, к чему она ведёт. Его терпение было на пределе.

– Мы остановились потому, что мне стало плохо и меня начало рвать. Мы не были там долго. Я… я не поняла, как оказалась на дороге. Кажется, меня привлёк красивый торт на витрине магазина напротив, – София всхлипнула, – я бы не успела отбежать в сторону. Но меня даже не задело – машина резко свернула, пытаясь избежать столкновения, и врезалась в другую машину, которая отлетела в стену.

Она замолчала и посмотрела в глаза Алена. Он был бледен.

– На дороге действительно была девочка, из-за которой машина Дюваля вылетела на встречку. Та девочка – я.

Алену казалось, что в тот момент он провалился в пропасть, будто во сне. Он шагнул назад, выставив перед собой руки, словно пытаясь отгородиться от слов, как от удара.

– Нет… нет, нет… Так не бывает. Это какая-то шутка, – его голос дрожал от отчаяния.

София обхватила себя руками, борясь с комом в горле, и продолжила:

– Мои родители трусливо сбежали с места аварии, они испугались ответственности. Я была слишком мала, чтобы понять, что произошло. Они внушили мне, что я не должна никому ни о чём рассказывать, иначе у папы будут проблемы. Со временем я забыла об этом… А потом время спрятало эти воспоминания глубоко внутри.

Она с трудом сдерживала слёзы, но не могла остановиться:

– Всё вскрылось, когда вы прислали мне материалы об аварии. Заблокированные воспоминания всплыли, и картинка сложилась. Наша встреча с Беном неслучайна. Всю свою жизнь он мечтал отомстить тому, кто виновен в смерти ваших родителей. И вот магия свела нас вновь. Я ведь даже не знала, что мой шеф, месье Дюваль, связан с той трагедией.

Голос Софии начал срываться:

– Я должна сделать всё, чтобы защитить месье Дюваля. Теперь вы понимаете почему. Моих родителей трудно оправдать, но я не могу позволить Бену или кому-то другому навредить им. Я готова принять на себя весь ваш гнев, гнев Бена – потому что это я выбежала на дорогу. Я виновата в той аварии, а не мои родители.

Она замолчала, опустив голову. Тишина накрыла их, словно невидимая пелена. София, не осмеливаясь поднять взгляд, ждала реакции Алена. Она услышала тихий всхлип и, подняв голову, увидела, что Ален плачет. Его лицо было искажено болью – той болью, которую он нес в себе долгие годы, но которую ему пришлось пережить заново, узнав правду.

В тот момент Ален пропустил через себя весь спектр человеческих эмоций: шок, гнев, презрение, страх, печаль и, наконец, странное чувство освобождения. Освобождения от груза вины за предательство своей семьи. Он понял, что был прав все эти годы. Всхлипы переросли в дрожь, и, не в силах больше держаться на ногах, он рухнул на колени и зарыдал в голос.

София не на шутку испугалась, она ожидала бурной реакции на своё признание, но не была готова к такой. Она тоже опустилась на колени.

– Ален…

Но Ален не отвечал. Он спрятал лицо в ладонях, его плечи содрогались от плача. София, не зная, что делать, мягко прикоснулась к его рукам, пытаясь разжать их и отвести от его лица. Он не сопротивлялся, позволив ей это сделать. Она даже не заметила, что по её собственным щекам уже текли слёзы.

Они являли собой странную картину: рыдающие на коленях посреди парковки у заправки мужчина и женщина. Два человека, чьи судьбы сплелись трагическим узлом много лет назад. Однако от других посетителей их скрывала машина Алена, словно защищая от любопытных взглядов случайных прохожих.

– Я был прав, – вдруг тихо произнёс Ален, словно разговаривая сам с собой. – Я был прав… Вся эта месть была бессмысленна. Теперь я понял, в чём заключается моя роль.

София подумала, что глаза Алена в тот миг засияли – таким добрым и открытым был его взгляд.

– Я должен помочь вам остановить их.

София растерялась. Она ожидала ненависти, злости, но никак не этого. Не осмеливаясь поверить в его слова, она задала мучивший её вопрос:

– Разве вы не ненавидите меня? Теперь, когда знаете правду, разве вы не хотите отомстить мне?

Ален лишь взял её ладони в свои, и на его лице появилась самая искренняя улыбка, от которой Софии стало только хуже. Чувство вины и голос совести наседали с новой силой, отвергая саму мысль о прощении.

– Вы освободили меня, София, – сказал Ален с нежностью в голосе. – Я сбился с пути, и меня вновь затянуло в это болото ненависти. Но Господь через вас протянул мне руку помощи. Теперь я должен помочь вам. Вместе мы спасём не только Дюваля, но и Бена с Кэлом.

В его глазах горела решимость, сильная, как никогда. Это был другой человек – тот, кто решил оставить за спиной прошлое и двигаться вперёд.

– Поодиночке и я, и вы бессильны, но вместе мы сумеем, София. Благодаря вам моя вера вернулась ко мне, в моём сердце больше нет места сомнениям. Я не желаю больше тратить на них ни минуты своей жизни – я прощаю вас, ваших родителей и Дюваля.

Ален поднялся на ноги и протянул руку Софии, помогая ей встать.

– Но я не прощу себя, если мы не остановим это безумие!

София, повинуясь внезапному порыву, бросилась вперёд и сжала Алена в крепких объятиях. Её тело содрогалось от рыданий, голос дрожал:

– Простите меня, простите… Я так виновата, я боялась рассказать вам.

Ален обнял её в ответ и погладил по голове.

– Всё хорошо. Я прощаю вас.

София подняла на него красные от слёз глаза и сказала:

– Я сделаю всё, чтобы стать достойной вашего прощения.

Он лишь улыбнулся в ответ и, отстранившись, указал Софии на машину:

– Тогда не будем терять времени, надо найти Бена. И хватит формальностей.

Когда они продолжили путь, София думала о том, что, возможно, сама судьба или Бог предоставили ей шанс исправить ошибки прошлого, и восстановить справедливость, хотя бы отчасти. В её сердце зарождалась надежда – слабый, но уверенный огонёк, который с каждым пройденным километром разгорался ярче. Она поблагодарила высшие силы за то, что они послали ей союзника в этой нелёгкой борьбе. Внутренний голос твердил: «Я не отступлю».

– Поедем прямиком к Бену, – сказал Ален, – может, нам повезёт, и мы застанем его. Даже если Кэл сейчас гонится за нами, то у нас всё равно есть фора.

София содрогнулась от мысли, что ей вновь придётся встретиться лицом к лицу с Беном. В прошлый раз он похитил её из собственной квартиры.

– Напомни мне не пить и не есть ничего из того, что предложит Бен, – мрачно сказала она, – не хочу вновь оказаться взаперти неизвестно где.

– Не волнуйся, – поспешил успокоить её Ален, – теперь ты не одна.

Ален старался, чтобы его голос звучал убедительно, но правда была в том, что он не знал, как Бен отреагирует на очередное предательство, а уж тем более на признание Софии. Бен, возможно, мог простить многое, но правда о гибели его родителей была другим делом. И Кэл… тот ненавидел Софию с самого начала. Он решил поделиться с Софией своими опасениями:

–Тебе придётся рассказать им правду, София. И я не знаю, чем это обернётся. Бен и Кэл одержимы идеей мести, но каждый по-своему. Беном движет вина, он считает себя виноватым в смерти родителей не меньше, чем ты. А вот Кэл… им движет только ненависть.

София смотрела в окно, словно пыталась найти ответы в проносящемся за стеклом пейзаже:

– Как ты считаешь, есть ли хоть малая надежда на то, что Бен простит меня?

Ален замялся. Он не был уверен.

– Я не знаю. Но надежда есть всегда, правда же?

– Да.

– А ты можешь использовать свой дар, чтобы как-то задержать Кэла? Может, у него колесо спустит или ещё что-нибудь?

– Я могу попробовать, – грустно ответила София, – но не уверена, что это сработает.

– Почему?

И тогда она начала рассказывать свою историю. О том, как впервые воспользовалась даром, о том, какую цену пришлось за это заплатить. Она рассказала ему о Даниэле, о том, как этот дар едва не разрушил её жизнь.

– Я влюбилась в него, Ален…Вопреки всему, я влюбилась в него. И я не знаю, что мне делать.

Бен нервно покусывал губы, сидя в машине возле дома Дюваля. Прошло уже почти два часа. Ему казалось, что это бесполезная трата времени, но он не мог позволить себе рисковать: София и Ален стали непредсказуемыми, и их встреча с Дювалем могла обернуться катастрофой. Воспользоваться даром было слишком трудно, Бен не мог сосредоточиться. «Почему когда дар действительно необходим, он не работает?» – с досадой подумал он.

Раздался звонок телефона. На экране высветилось имя «Ален». Сначала Бен не хотел отвечать – обида была слишком сильна, но понимал, что чем быстрее он обезвредит своего друга – дважды предателя, тем лучше.

– Где ты? – рявкнул в трубку Бен.

– Еду к твоему дому. Буду через час, плюс-минус, – ответил Ален.

Бен выругался про себя. Кто бы мог подумать, что Ален направится прямо к нему. «Ну и славно, не придётся искать. Всё к лучшему», – подумал он.

– Буду ждать, – Бен завёл двигатель. – Ты не один, верно?

Ален на мгновение замешкался, и этого хватило Бену, чтобы понять: София с ним.

– Да. Увидимся, – кратко ответил Ален и отключился.

Бен раздражённо бросил телефон на соседнее сиденье. Его мысли снова устремились к предстоящей встрече с Софией. Эта перспектива вызывала у него смешанные чувства: страх, гнев и странное возбуждение. Он и хотел, и не хотел видеть эту женщину, из-за которой весь его идеальный план рушился.

Бен не мог избавиться от навязчивой мысли: почему Ален, его друг, почти брат, отказался от всего, что их связывало, ради этой женщины? Было ли это следствием её дара, или же между ними было что-то большее? Эта мысль вызывала в нём неприязнь. Но что, если это правда? Сможет ли он подавить свою зависть и разрушить их маленькое личное счастье? Какой выбор он сделает, если до этого дойдёт? Бен и сам не знал.

Приехав домой, он поднялся в свою квартиру и решил позвонить Кэлу, но тот не взял трубку. Бен устало опустился на диван, и стал ждать.

Ему так хотелось отдохнуть, послать всё к чёрту и сбросить с себя весь груз ответственности, но ещё не время. Нужно было довести дело до конца.

Бен задремал. Когда раздался звонок в дверь, он дёрнулся и, морщась от внезапного пробуждения, встал, стряхивая остатки сна. Он нажал на кнопку домофона, и вскоре на лестничной клетке послышались шаги. Открыв дверь, он встретился взглядом с Аленом, а за его спиной стояла София.

– Пригласишь нас внутрь? – без лишних приветствий спросил Ален.

Бен молча развернулся и направился в комнату. Ален и София последовали за ним.

Бен устроился на диване, закинув ногу на ногу, и жестом предложил им сесть. Ален опустился на другой край дивана, а София выбрала кресло. Она избегала встречаться взглядом с Беном.

– Итак, – начал Бен, – с чем пожаловали? Мне интересно, что вы двое придумали на этот раз.

В его голосе звучала насмешка, словно он не воспринимал их всерьёз.

– Бен, вы с Кэлом должны прекратить, – начал Ален, стараясь, чтобы его голос не прозвучал как мольба.

– Что прекратить? – Бен склонил голову, его издевательский тон резанул Софию по ушам.

– Всё это! Брось свою затею с местью Дювалю. Мы можем жить дальше и строить будущее, о котором мечтали. Подумай, у тебя есть всё, что ты только можешь пожелать.

В голове Бена проскочила мысль: «Не всё».

– Ты освободил Софию, сбежал с ней в Париж, и всё ради того, чтобы читать мне нотации? Вот уж не думал, что ты такой идиот, Ален. У вас даже плана нет, не так ли? – теперь Бен уже не скрывал злорадства. Вы решили, что приедете сюда, станете умолять, и я просто соглашусь со всем, что вы попросите? Так? На что вы рассчитывали, София? – обратился Бен напрямую к ней. Его взгляд был жёстким и холодным.

Она решилась посмотреть на Бена и сказала:

– Я пришла не умолять, а сказать, что если ты решил вершить самосуд, то хотя бы должен знать правду.

– О чём ты? – нахмурился Бен.

София глубоко вздохнула, её голос был напряжённым, но решительным:

– Не Дюваль виноват в той аварии, Бен. В ней виновата я. Я та девочка, которая много лет назад выбежала на дорогу перед его машиной.

Бен рассмеялся.

– Это какая-то шутка? – спросил Бен сквозь смех. – Ты не придумала ничего лучше, кроме как свалить вину с Дюваля на кого-то другого?

Ален встал и, подойдя к Софии, положил руку ей на плечо, слегка сжав его. София посмотрела на него и слабо улыбнулась. Бен, внимательно следивший за этим, почувствовал, как по венам побежала ярость. Улыбка сошла с его лица. «Значит, я был прав. Между ними что-то есть», – подумал он. Бен мог получить всё, что хотел. Но он завидовал другу, который без всякого волшебного дара сумел расположить к себе единственную женщину, которую так хотел Бен. Какая ирония.

– Это не шутка, Бен, – сказала София, поднимаясь с кресла. – Когда я узнала правду, всё встало на свои места. Теперь я понимаю, как мы с тобой связаны.

Она подошла к Бену, который сидел, скрестив руки, напряжённый и настороженный, и медленно опустилась на колени перед ним. София осторожно взяла его руки в свои, пытаясь найти его взгляд. Она знала, что через несколько мгновений Бен – человек, в которого она, вопреки всему, влюбилась – посмотрит на неё совсем иначе.

– В наш день рождения, ты и я, а также месье Дюваль оказались в одном месте, в одно и то же время, но по разным причинам, – начала она. – Мои родители остановились у обочины, потому что мне стало плохо. Дюваль просто ехал по своим делам, а ты и твои родители возвращались домой. Я выбежала на дорогу прямо перед машиной Дюваля. Он вывернул руль, чтобы избежать столкновения со мной, и врезался в вашу машину. Мои родители, испугавшись случившегося, схватили меня и сбежали с места аварии.

Бен смотрел на Софию, его лицо застыло в холодной маске. София продолжала, хотя её голос был едва слышен:

– Может быть, и ты, и я должны были погибнуть в тот день. И, возможно, именно поэтому мы оба получили этот дар. А может, и нет. Но это уже не важно. Ты хотел, чтобы магия привела к тебе убийцу твоих родителей – и она привела к тебе меня. Я не знаю, какова была роль дара или судьбы в том, что я получила работу у месье Дюваля. Но я уверена в одном: он виноват в аварии куда меньше, чем я.

София опустила голову, с трудом сдерживая слёзы.

– Я не собираюсь убегать и прятаться, Бен. Но я прошу тебя, пожалуйста, оставь месье Дюваля в покое. Он – всего лишь жертва обстоятельств, не более. Что касается моих родителей… Они поступили плохо, но вся вина за ту аварию лежит на мне.

Тишина повисла между ними, напряжённая и давящая. Задержав дыхание, София ждала.

Ален с тревогой наблюдал за развернувшейся перед ним драмой. Он молился, чтобы высшие силы помогли Бену выдержать этот удар и принять верное решение. «Пути твои неисповедимы, Боже. Ты свёл их вместе, чтобы одному даровать искупление, а другому – покой», – подумал он.

Бену стало трудно дышать. Он вскочил, вырвав свои руки из ладоней Софии. От этого она потеряла равновесие и упала на пол. Его дыхание стало прерывистым, горло и грудь сдавило, а сердце колотилось так, будто он только что пробежал стометровку. Комната поплыла и стала растекаться, словно он оказался в картине Сальвадора Дали. Всё происходящее казалось нереальным. Он видел, как София и Ален двигали губами, что-то говорили, но до него не доходило ни звука. «Я схожу с ума», – стучало у него в голове.

Его руки дрожали, лоб покрылся испариной. Бен судорожно вытер его липкими ладонями и рванул ворот рубашки. Он опёрся на стол и начал глубоко дышать, считая про себя: «Раз, два, три, четыре, пять», как учил его психолог. Взгляд его сфокусировался на белёсой линии шрама. Он не даст этому завладеть им. Постепенно дыхание выровнялось, и паника отступила. Мир перестал плыть, стены комнаты встали на место.

Но стоило Алену осторожно положить руку ему на плечо, как Бен дёрнулся, словно его ударило током. С губ сорвался дикий, нечленораздельный звук – смесь крика, кашля и шипения.

– Вон.

Никто не двинулся с места.

– ВОН! – закричал он во весь голос. – ВОН ОТСЮДА!

София, сжавшись в комок от страха, прикрыла рот ладонями, чтобы заглушить всхлипы, рвущиеся наружу.

– Убирайтесь из моего дома немедленно! Вы оба! Катитесь к чёрту!

Бен отошёл ещё дальше, ему было невыносимо находиться в одной комнате с этими лжецами. Он боялся того, что может сделать, если они не уберутся с глаз долой.

Ален, не теряя ни секунды, помог Софии подняться с пола. Он подошёл к Бену, пытаясь его успокоить, но едва успел протянуть руку, как получил сокрушительный удар в челюсть. Удар был настолько силён, что Алена отбросило на журнальный столик, который под ним треснул. София испуганно вскрикнула и тут же бросилась к Бену, вцепившись в его ногу.

– Пожалуйста, не надо! – отчаянно просила она. – Прошу, Бен! Остановись!

Бен тяжело дышал, его трясло. Он сам не понимал, что только что произошло. Он смотрел на своего друга, который корчился от боли, прижимая руку к боку, а изо рта капала кровь. А София на коленях умоляла его не трогать Алена.

Гнев захватил его целиком, но глубоко внутри что-то ломалось, что-то, что он не мог остановить.

Ярость сменилась отвращением к самому себе. «Что я творю…» Он не мог больше оставаться здесь и выбежал из квартиры, не оглядываясь.

София лишь проводила его взглядом, не в силах двинуться с места. Слёзы жгли лицо, и она машинально вытерла их ладонью. Ален застонал, ощутив пульсирующую боль в челюсти и в боку. Он осторожно коснулся лица.

«Хорошо, челюсть на месте», – подумал он, пытаясь подняться.

София, будто очнувшись от шока, заговорила:

– Нужно отвезти тебя в больницу, у тебя, возможно, сотрясение. Где ключи от машины?

Она подошла к нему, осторожно взяла его руку и перекинула себе на плечо, поддерживая за талию. Ален поднялся с пола, опираясь на неё, но тут же у него закружилась голова. Он пошатнулся, но София смогла удержать его.

– Идём медленно, я держу тебя, – сказала она.

– Всё нормально, София, не нужно в больницу. Он мне хорошо врезал, но ничего смертельного. Но нам точно лучше уйти отсюда, – он болезненно усмехнулся, – не хотелось бы снова получить в челюсть, когда Бен вернётся.

София не знала, что ответить, и просто смотрела в пол, пытаясь бороться с новой волной подступающих слёз.

– Прости меня, – прошептала она, не поднимая головы. – Это всё из-за меня. Бен сорвался, а пострадал ты. Я… я такая идиотка.

Ален тяжело вздохнул. Только что они стали свидетелями панической атаки. В детстве после аварии Бена постоянно мучили кошмары, он мог выпасть из реальности и днём. Пережитый ужас завладевал им, словно зверь вцеплялся своими когтями в любое время дня и ночи. Они с Кэлом тогда прижимались к Бену с двух сторон и держали его, пока он не переставал трястись. Со временем Бен справился с этим, приступы случались всё реже. Ален испугался, увидев прежнего Бена. Оказалось, что чудище не было повержено, оно лишь затаилось и снова нанесло удар.

Тем не менее Бен его удивил. Несмотря на пережитое потрясение, он сумел изгнать это чудовище. Сам, без помощи. Бен – сильный, значит, и ему нельзя терять веру в своего друга.

– Просто дай ему время, – сказал Ален, тяжело дыша. – Такое сразу не переварить, но я знаю, что Бен поступит правильно.

София вздохнула, пытаясь найти утешение в его словах.

– Я надеюсь, ты прав. Но теперь я боюсь ехать домой… нам нужно решить, где остановиться.

Но едва они двинулись к двери, как застыли, услышав знакомый голос:

– Так, так, так, – сказал Кэл, перекрывая собой единственный выход из квартиры.

– Далеко собрались?

Бен бежал. Всё, что произошло в квартире, казалось абсурдом. Не могла судьба так жестоко посмеяться над ним. Нет. София наверняка ошиблась, неправильно всё поняла, а может быть, это просто часть её изощрённого плана по спасению Дюваля. Но вспоминая её глаза, полные мольбы, ему становилось всё труднее убедить себя в этом. Бен умел распознавать ложь, и София не врала.

Раньше пробежки всегда помогали очистить разум, успокоить мысли. Но не сейчас. Чем быстрее он бежал, тем сильнее давили воспоминания того дня, который он так отчаянно пытался забыть, но не мог. Они всплывали перед глазами, как кадры старого фильма. Вот он, его родители, и родители Кэла с Аленом садятся в машину. Они едут на долгожданную экскурсию, смеются, строят планы на будущее, которого никогда не будет. Потом сцена меняется – маленький Бен слышит крик, и прямо перед тем, как мама закрывает его собой, он видит летящий на них автомобиль.

На этом моменте фильм в голове обрывается, но только для того, чтобы начаться вновь. Теперь мозг рисует недостающие фрагменты – вот девочка с родителями останавливается у обочины. Словно со стороны Бен наблюдает, как она выбегает на проезжую часть. Он видит и машину Дюваля, которая летит прямо на неё. Но вместо девочки гибнет шесть человек. Бен видит, как минивэн переворачивается и врезается в стену, ломая кости тем, кто был внутри.

Стало тихо, и маленькая девочка смотрит на Бена глазами, которые ему так знакомы – глазами Софии. Она улыбается и говорит: «Теперь ты понимаешь?»

И Бен понял. Вот он, ответ, который он искал годами. Вот убийца, которому он мечтал отомстить. София Бернар. Женщина, в которую он умудрился влюбиться.

С этой мыслью он остановился на месте, тяжело дыша. Он задел ногой какой-то мусор, из которого выскочила крыса. Бен отступил, но крысе было всё равно – она спокойно пошла своей дорогой. Бен облокотился спиной о стену здания. Сколько ни бегай, от прошлого не скрыться. Всё равно придётся вернуться и решить, что делать дальше. Тот факт, что виновником трагедии оказалась София, сильно облегчал ему задачу. Он мог сделать так, чтобы София оказалась в тюрьме. Её родители будут страдать, да и ей самой придётся несладко. Осуществить это очень легко. Но сможет ли он пойти на такое? Когда речь шла о Дювале, у Бена редко возникали сомнения, но обречь на такое Софию после того, как она сама пришла и рассказала правду, прекрасно зная, на что он способен.

«Я не могу».

Одно Бен знал точно – он должен вернуться, попросить прощения у Алена и ещё раз поговорить с Софией и с Кэлом. Это решение, каким бы оно ни было, принадлежит не только ему. Ален и Кэл потеряли столько же, сколько и он. Они тоже имеют право голоса.

Медленно Бен побрёл в обратном направлении. «София с Аленом, скорее всего, сбежали. Но это не важно. Я поговорю с Кэлом, и мы все вместе встретимся завтра».

Добравшись до своей квартиры, он в нерешительности замер перед дверью. «А может, они всё ещё здесь», – эта мысль пугала его, но Бен взял себя в руки и открыл дверь.

Увиденное повергло его в шок: гостиная была перевёрнута – всюду валялись разбитые и опрокинутые вещи. Очевидные следы борьбы. А возле дивана на полу лежал бессознательный Ален с окровавленным лицом. Софии не было.

Ранее

– Ну надо же, – усмехнулся Кэл, запирая дверь. – Неужто это тебя Бен так отделал? Мы с ним думали, что придётся за вами гоняться по всему Парижу, но, слава богу, вы избавили нас от этого. Уф… Я гнал сюда как ненормальный, побил свой рекорд от Бельвиль до Парижа.

Он сделал два шага в их сторону, и София с Аленом инстинктивно отступили на два шага назад. Улыбка Кэла была лишена тепла – за ней скрывалась откровенная жестокость, как у хищника, играющего с жертвой. Софии он напомнил ухмыляющуюся гиену.

Её сердце сжалось: как она и боялась, её попытка повлиять на Кэла с помощью дара оказалась бесполезной.

– Итак, – вкрадчиво продолжил Кэл. – Расскажете, что тут произошло? И где Бен?

Одна и та же мысль пришла в голову Софии и Алену: если даже обычно спокойный Бен так сорвался, то что же можно ожидать от Кэла?

Ален выступил вперёд, заслоняя собой Софию, и ответил:

– Мы пришли поговорить с Беном. Он был зол и врезал мне по лицу. Затем, в ярости, выбежал отсюда, сказав, что ему нужно проветриться. Мы с Софией сейчас уходим, а завтра мы все можем встретиться снова и спокойно поговорить.

Ален говорил твёрдо, стараясь казаться убедительным. Он знал, что Кэлу нельзя раскрывать истинную причину срыва Бена.

Кэл хмыкнул, его губы тронула едва заметная улыбка. София подумала, что происходящее его забавляет. «Словно он знает, что мы никуда не денемся». Страх, едва отступивший после ухода Бена, вновь вернулся с новыми силами.

– Знаете, София, – голос Кэла звучал отстранённо, словно он говорил сам с собой. – Я никак не могу решить одну головоломку.

Он задумчиво почесал подбородок, а затем вытащил из кармана сложенный листок бумаги. София тут же узнала страницу блокнота, в котором записывала свои мысли. Она прекрасно помнила, что именно она там написала.

– Так вот, – продолжил Кэл, разворачивая лист, – что означают эти ваши слова: «Если бы только я не была причиной его страданий»? Предыдущие ваши признания я, пожалуй, оставлю без комментариев – там всё более или менее ясно. Но вот эта фраза… – Кэл поднял глаза, пристально глядя на Софию. – Эта фраза сбивает меня с толку. Не могли бы вы разъяснить, что имели в виду?

Ален вмешался:

– Мы уходим, уйди с дороги, Кэл.

– Знаешь, – Кэл убрал листок бумаги обратно в карман, скинул куртку и закатал рукава рубашки. От его вкрадчивого голоса Софии стало страшно.

– Кажется, не только Бен задолжал тебе удар по морде. Пожалуй, я готов вернуть должок прямо сейчас.

Не успел Ален понять, что происходит, как Кэл бросился на него. У Алена не было ни единого шанса – он уступал Кэлу во всём: комплекции, физической подготовке, и, что важнее всего, в свирепости. Первый удар отбросил Алена на стоявший вдоль стены комод, и с оглушительным звоном на пол полетели ваза и стакан. София закричала и бросилась к Кэлу, пытаясь оттолкнуть его от Алена, но Кэл лишь отшвырнул её в сторону, словно она была пустым мешком.

Кэл продолжал бить Алена, его кулаки безжалостно врезались в живот, бок и пах. Когда Ален ослабел, Кэл схватил его за шиворот и с лёгкостью отшвырнул в сторону дивана. Тот упал рядом и затих.

София, застывшая от ужаса, с трудом смогла подняться. В её голове звучал лишь один вопрос: «Что теперь?» Но когда Кэл, с хищной усмешкой, медленно повернулся к ней, она поняла, что всё только начинается.

– Пусть пока отдохнёт. А мы с вами прогуляемся. Поболтаем без свидетелей, так сказать.

– Я никуда с вами не пойду! Только попробуйте приблизиться ко мне, я буду кричать! А вам ведь не нужно лишнее внимание?

Кэл коротко рассмеялся, а в следующее мгновение вытащил из-за спины пистолет. Он направил его прямо на Софию.

– Давайте обойдёмся без глупостей, София, мне бы не хотелось прострелить вам ногу. Но моё ангельское терпение уже на исходе. И чтобы вернуть себе душевный покой, мне нужно всего-то удовлетворить своё любопытство и убедиться, что проблем больше не будет. Ну же.

Он небрежно махнул пистолетом в сторону двери.

– Алену нужен врач! – срывающимся голосом воскликнула София. – Вы не можете просто так оставить его здесь. Позвоните в скорую!

– Это наказание, – хмыкнул Кэл, не отводя взгляда от Софии. – Я предупреждал его. Не раз. Ему не стоило вмешиваться. Теперь вперёд.

София понимала, что сопротивляться бесполезно. Кэл не колеблется, не боится, и, похоже, не остановится. Она безмолвно молила Бена вернуться и спасти Алена, но сейчас у неё не было другого выбора, кроме как повиноваться. С тяжёлым сердцем она сделала первый шаг к двери.

– Вы чудовище, – она плюнула ему в лицо.

Кэл медленно вытер плевок, его лицо исказилось от ярости. Но вместо того чтобы ударить её, он схватил её за руку и грубо толкнул к стене, отчего она налетела на комод в прихожей.

– Заткнись и иди молча, – скомандовал он.

Они быстро спустились вниз и сели в машину Кэла. Он завёл двигатель и, прижал пистолет к боку Софии.

– Куда вы меня везёте?

– К вам домой, – ответил Кэл, ухмыляясь. – Поговорим там. Угостите меня кофе? – его издевательская улыбка не сходила с лица.

– Перебьётесь, – резко ответила она. – Как вы могли так поступить с Аленом? Бен вам такого не простит.

Кэл фыркнул, не отводя глаз от дороги:

– Я просто закончил то, что он начал. Меня забавляет, что вы считаете Бена благороднее меня. Напомню, что всё это – месть Дювалю, ваше похищение, – всё это его план. Я всего лишь исполнитель.

София сжала кулаки:

– Бен не такой, как вы, что бы вы ни говорили. Да, он был зол, шокирован, ему было больно, но он остановился. Он ушёл, чтобы не навредить Алену ещё больше. А вы, – глаза Софии горели ненавистью, – вы хладнокровно избивали его, словно вас это забавляло. Вы грязный, беспринципный отморозок! Моральный урод!

– А ну, заткнись! – от показного спокойствия Кэла не осталось и следа. – Бен ничем не лучше меня, ясно!

София усмехнулась, её голос был пропитан презрением:

– Кого вы пытаетесь в этом убедить? Меня или себя?

Эти слова были последней каплей. В следующую секунду она почувствовала, как холодное дуло пистолета прижалось к её щеке. Кэл надавил так сильно, что её голова повернулась в сторону.

– Я сказал молчать. Не злите меня, – прошипел он сквозь сжатые зубы.

Он убрал пистолет, а София отвернулась к окну. Она сдерживала плач, моля вселенную о спасении.

Они подъехали к её дому. Кэл заглушил двигатель и сказал:

– Выходите и без глупостей. Мы просто поднимемся к вам, поговорим по душам. И, может быть, я даже оставлю вас в покое, если пообещаете больше не мешать нам.

Эти слова должны были её успокоить, но вместо этого в сердце Софии вселился настоящий ужас. Она поняла: если Кэл узнает правду, он убьёт её без колебаний.

Зайдя к себе в квартиру, София огляделась. Она не была здесь с того самого вечера, когда Бен опоил её и похитил. Слишком много всего произошло с тех пор, и теперь возвращение домой вызвало в ней болезненные воспоминания.

Пока Кэл запирал дверь, София бросила взгляд на своё отражение в зеркале в прихожей. Её лицо было опухшим от слёз, глаза покраснели, волосы спутались, а царапины и синяки, оставшиеся после того, как она пыталась помешать Кэлу избивать Алена, напоминали о недавнем кошмаре.

– Можете сходить в ванную, если хотите, – сказал Кэл, – а я пока поставлю чайник. Но предупреждаю, София, не делайте ничего, о чём потом будете жалеть, – в его голосе звучала неприкрытая угроза.

София молча прошла в ванную и заперла дверь. Она сползла на пол и зажав рот ладонями, тихо заплакала. Ей было страшно. Она была совершенно одна, наедине с человеком, который угрожал ей пистолетом. Что, если он снова начнёт к ней приставать? Даже Ален не смог противостоять ему, а она, что сможет сделать? Родители далеко, её дар больше не работает, а Ален сейчас истекает кровью где-то на полу в квартире Бена. А сам Бен наверняка ненавидит её ещё сильнее Кэла, ведь он знает правду. Ситуация была безнадёжной.

«Если Кэл убьёт меня, – думала она, – возможно, они оставят в покое месье Дюваля. Тогда это будет не зря». Она не знала, сколько просидела так.

Громкий стук в дверь ванной вырвал её из оцепенения:

– Вы там скоро?

София встрепенулась, быстро встала и ответила:

– Да, я сейчас.

Она быстро умылась, провела несколько раз расчёской по спутанным волосам и вышла из ванной. Кэл уже вскипятил чайник. Он достал из шкафа две кружки и поставил на стол банку растворимого кофе.

– Присаживайтесь, – сказал он, указав на стул напротив себя.

«Как будто это я у него в гостях», – София молча отодвинула стул и села за стол.

– Чего вы от меня хотите, Кэл?

– Я уже сказал вам, – он вновь достал тот самый листок бумаги из блокнота и бросил на стол перед ней, – что это такое?

– Меня похитили. Я находилась взаперти и ничего не могла сделать. Я, скорее всего, потеряю работу, если с месье Дювалем что-то случится. Вы угрожали мне и моим родителям, Кэл. Я была напугана. Простите, если мои личные переживания, которыми я могла поделиться только с листком бумаги, как-то вас смутили. Я даже не помню, что я там написала!

София надеялась, что Кэл на это купится. Он сделал глоток из своей кружки.

– Так что случилось с вашим даром? Он перестал работать? – спросил он, пристально глядя на неё.

На этот вопрос можно было ответить честно.

– Я не знаю, как у Бена, но у моего дара есть условия. Существуют правила, которые нельзя нарушать. Если их игнорировать, дар ослабевает, и жизнь постепенно превращается в кошмар, – объяснила София. – Всё начинается с мелких неудач, но это похоже на снежный ком – каждая следующая проблема хуже предыдущей. Единственный способ остановить это – перестать нарушать правила.

– А вот с этим у вас как раз проблемы, не так ли? Вы просто не можете остановиться. Так что всё, что с вами случилось – ваша собственная вина.

– Я этого и не отрицаю, – ответила София, хотя имела в виду совсем другое.

– У Бена, насколько я знаю, нет никаких ограничений в использовании магии. Так что за правила такие у вас?

Она опустила взгляд.

– Любовь, – тихо сказала она. – Мне нельзя влюбляться.

Кэл рассмеялся так громко, что эхо его смеха, казалось, заполнило всю комнату.

– Да ну? Целибат или никакой магии? – Он продолжал смеяться. – Вот это жестоко! Честное слово, такому дару не позавидуешь. И вас угораздило влюбиться в Бена? Прямо мыльная опера. И если вы откажетесь от своих чувств, то ваш дар вернётся?

– В теории да. Но проще сказать, чем сделать.

– Ну, тем лучше для нас, – сказал Кэл с усмешкой. – Без дара с вами будет куда легче.

– Рада за вас, – холодно заметила София.

Кэл снова сделал глоток из своей кружки и, пристально глядя на неё, продолжил:

– А что вы имели в виду, когда назвали себя причиной страданий Бена?

София поняла, что ступила на зыбкую почву и нужно тщательно подбирать слова.

– Я всё время пыталась помешать ему, ну, точнее вам обоим. Водила за нос, пытаясь помочь Дювалю. Я вынудила Бена пойти на крайние меры, вроде похищения. Но я знаю, что он не хотел этого делать. Потому что между мной и им было нечто большее, чем просто холодный расчёт. Я верю, что он не стремился уничтожить меня, потому что я единственная, кто может по-настоящему его понять. Не вы. Не Ален. А я.

София взглянула на Кэла, а затем с горечью добавила:

– Ему, как и мне, было больно осознавать, что единственный человек, который понимает его, становится врагом. Так что да, в некотором роде я причина его страданий. Как и он – моих.

Кэл хмыкнул, обдумывая её ответ. София молилась, что такое объяснение его удовлетворит.

– Если бы вы просто послушались и присоединились к нам, всё могло бы сложиться иначе, не считая потери дара, конечно. Но в свете последних событий это уже маловероятно. Как я уже говорил, вы сами суёте себе палки в колёса – и нам заодно.

Кэл скомкал листок бумаги в плотный «бумажный снежок» и отшвырнул в сторону.

– Что ж, ясно. Признаться, я немного разочарован. Я думал, что вы с Беном как-то связаны… даже не знаю…

Он замолк, подбирая слова, чтобы выразить некую мысль, которую он никак не мог облечь в форму.

– То, как вы с Беном пересеклись, да и тот факт, что оба обладаете даром… всё это было слишком уж странно. А ваша записка… она навела меня на мысль, что вы причастны ко всему этому. В общем, забудьте. Я просто накрутил себя.

София почувствовала, как холодный пот стекает по её спине. «Он даже не представляет, насколько прав. Он интуитивно выстроил правильную теорию о нашей с Беном связи, и всё это на основе одной фразы. Да ему бы в детективы податься с такими-то способностями к дедукции», – подумала она сглотнув. Ей оставалось только надеяться, что он не продолжит копать в этом направлении. София не стала брать в руки чашку, боясь, что Кэл заметит дрожь. Ей нужно было, чтобы он успокоился, ещё одной вспышки его гнева она может не пережить.

– Итак, что вы собираетесь со мной делать? – она выжидающе посмотрела на Кэла.

– Да ничего, – пожал плечами Кэл. – Сейчас вы соберёте свои вещи, и мы поедем назад в Бельвиль. На этот раз Ален вам не поможет, и сбежать вам не удастся, можете быть уверены.

– Я никуда с вами не поеду. Мои родители уже недосягаемы для вас, так что вы больше не сможете шантажировать меня.

– Вы не забыли, у кого в руках пистолет? – Кэл потряс им перед лицом Софии. – Игры кончились. У меня нет ни времени, ни желания снова гоняться за вами. Мы на финишной прямой, и больше осечек не будет. Я не дам вам снова сорвать наши планы.

– Вы хотели сказать «ваш план»? Потому что, насколько мне известно, план Бена сильно отличается от вашего. Вы действуете за его спиной, и когда он узнает об этом, то…

– Да ничего он не сделает! – перебил её Кэл. – Он будет злиться, да, но плакать точно не станет. Я знаю его как свои пять пальцев.

Кэл не знал, что взгляды Бена к тому моменту могли кардинально измениться, а София не собиралась лишать себя этого небольшого, но всё-таки преимущества. «Пусть думает, что хочет, – пронеслось у неё в голове. – Мне нужно лишь оттянуть момент, когда правда выплывет наружу».

– И всё же, – София вернулась к разговору, – давайте на секунду забудем о Дювале. Если я сейчас начну кричать и сопротивляться, то что вы сделаете? Если вы прострелите мне ногу или руку, то мне тут же потребуется медицинская помощь. А значит, вряд ли вам удастся вывести меня отсюда истекающую кровью, не привлекая внимания и не оставляя следов. Соседи вызовут полицию, те позвонят мне на работу и быстро установят, с кем я общалась в последнее время и куда ездила. Всё это приведёт к плохим последствиям для вас.

Кэл молча отставил чашку в сторону, его глаза полыхнули злостью. Он надеялся, что София не станет оказывать сильного сопротивления, но теперь он не был в этом так уверен. У женщины напротив была одна черта характера, которая крайне раздражала его – непредсказуемость. Кэл знал, что если она решит поднять шум, то действительно могут появиться ненужные свидетели. Этого нельзя было допустить, и чёртова София Бернар прекрасно это понимала.

– А если я просто вас убью?

«Он пытается запугать меня», – подумала она.

– Моё убийство не получится обставить так же, как вы планируете с Дювалем. Если со мной что-то случится, мои родители сразу обратятся в полицию. И не забывайте про Алена – он на моей стороне, что бы вы ни делали. И не видать вам вашего прекрасного будущего в виноградных садах, потому что придётся скрываться всю оставшуюся жизнь, если повезёт. Хорошенькая перспектива.

Кэл молчал, взвешивая её слова. София продолжила:

– Нам незачем доводить всё до крайности. Просто уходите. Оставьте меня здесь. Я никуда не пойду, по крайней мере, сегодня. Я уже объяснила Бену свою точку зрения и буду ждать его решения. Сейчас мне нечем бороться. К тому же, после такого длинного и нервного пути, вряд ли вы хотите немедленно ехать обратно. Можете остаться, если не верите мне. Пусть Бен придёт сюда завтра, и мы все вместе решим, что делать. Я устала от этой войны.

София надеялась, что Кэл купится на это представление.

– Спасибо за заботу, – ответил Кэл с сарказмом, убрав, однако, пистолет за пазуху. «Это хороший знак», – подумала София.

– А что помешает вам сбежать, как только я засну? Или огреть меня чем-то тяжёлым по голове? – Кэл бросил на неё подозрительный взгляд.

София пожала плечами:

– Я не вы, Кэл. Я просто хочу принять ванну и отключиться. Как говорится, утро вечера мудренее. Хотите – не спите всю ночь, смотрите телевизор или ещё что.

Кэл вздохнул. Ему не хотелось потакать Софии, но усталость брала своё. «Ведь ничего не случится, если они уедут в Бельвиль завтра», – подумал он.

София внимательно наблюдала за языком его тела и выражением лица. Кэл немного успокоился, что было ей на руку. «Главное – не злить его».

– Что ж… Переночуем здесь, а завтра решим, как поступить в нашей деликатной ситуации. Но если я увижу вас возле двери, телефона или окна…

Его взгляд был красноречивей любых слов.

Бен вызвал скорую, а затем осторожно перенёс Алена на диван. Он не знал, что и думать. «Что здесь случилось? Где София?»

Он побежал в ванную и намочил полотенце. Аккуратными движениями Бен начал убирать потёки крови с лица Алена. Под глазом и на скуле виднелись багрово-красные следы ударов, лицо опухло, а на руках и шее алели ссадины. Кто-то сильно избил его друга, пока он проветривался на улице. София, вероятно, уже была на полпути к Дювалю или в полицию. Но ему было всё равно. Единственное, что волновало Бена, – состояние Алена.

Ален застонал и с трудом открыл глаза. Бен почти физически ощутил его боль, и вина навалилась на него с новой силой. Он наклонился к другу и тихо заговорил:

– Ален, скорая уже едет. Я найду тебе лучших врачей, они быстро поставят тебя на ноги. Ты только не отключайся, ладно?

– Бен…, – еле слышно прошептал Ален в ответ, – помоги ей.

Бен застыл. Несмотря на шок и ужас от того, что он нашёл своего друга в таком состоянии, его разум мгновенно собрал все кусочки мозаики воедино.

– Где София, Ален? – спросил он, боясь услышать ответ.

– Кэл. Пришёл сразу, как ты сбежал.

Бен сжал в руках мокрое от воды и крови полотенце. «Ну конечно. Как я сразу не догадался? Он, должно быть, мчался сюда, как сумасшедший, и поэтому не отвечал на звонки».

– Это он сделал с тобой?

Его покоробило. Бен всегда знал, что Кэл не был примером добродетели, но это… Это было уже за гранью. Кэл мог убить Алена и бросил его здесь умирать, не удосужившись вызвать скорую. Ярость кипела внутри Бена. «Когда он стал таким?» – подумал он.

Ален слабо кивнул. Затем, напрягшись, он сжал рукой локоть Бена.

– Ты должен его остановить. Кэл сошёл с ума. Всё это время он обманывал тебя, нас. Он с самого начала хотел убить Дюваля. Не знаю как, но у него должен быть какой-то план. Если он узнает правду о Софии, то я не знаю, что он может с ней сделать. У него пистолет.

«Нет, нет, нет…» – ярость Бена мгновенно сменилась паникой.

– Мы должны спасти её. Я знаю, что тебе нелегко, как и мне. Но я готов отпустить боль. Отпусти и ты. Ты и она… Вы не должны быть врагами, Бен. Есть другой путь.

Бен снова взял в руки телефон. «Пора прекратить это безумие», – подумал он. Бен понял, что Ален всё это время был прав – пора им всем двигаться дальше.

– Возьми трубку. Возьми трубку. Возьми чёртову трубку… – шептал он, слушая гудки.

– Да.

Услышав голос Кэла, Бен тут же закричал:

– Какого чёрта, Кэл? Где София? Что ты сделал с Аленом?

– Полегче, дружище. Мы у неё дома, всё нормально, – сухо ответил Кэл. – Если ты зол из-за Алена, то он это заслужил. Ты сам недавно хотел его наказать, или забыл?

– Ты спятил! Ты мог его покалечить, даже убить! Хорошо, что я быстро вернулся и вызвал скорую. Что с Софией? Если ты хоть пальцем её тронул…

– Да всё с ней нормально, – Кэл говорил спокойно, словно это был обычный день. Он не стал упоминать, что угрожал Софии пистолетом. – Она рассказала мне обо всём, теперь картина прояснилась. Сижу, думаю, что с ней делать. Хотел бы услышать твоё мнение.

Бен похолодел. «София рассказала ему».

– Кэл, я прошу тебя, только не горячись. Я сам не знаю, что делать с этим… но она же была ребёнком. Она не хотела устроить аварию, это был несчастный случай. Дюваль пытался избежать столкновения.

На том конце трубки стало тихо.

– Кэл? Ты слышишь?

– Что ты сейчас сказал? Она устроила аварию?

Бен замер. Он понял, что натворил.

– Кэл, послушай меня, сейчас приедет скорая, и я поеду к вам. Мы сядем и спокойно поговорим.

Трубка молчала, и только таймер на экране телефона показывал, что разговор ещё идёт.

– Кэл? Кэл! – умолял Бен, пытаясь вытянуть из собеседника хоть слово.

Кэл бросил трубку.

Кэл сжимал телефон в руке, глядя перед собой невидящим взглядом. Он давно привык ко всякого рода чудесам, находясь рядом с Беном. Но сейчас ему было трудно поверить в происходящее. Это походило на кошмар, где каждый был не тем, кем притворялся. Ален оказался предателем, Бен тряпкой, а София стала корнем их проблем. Всё внутри переворачивалось. Может, он всё ещё под кайфом? Таблетки, его маленькая тайная слабость, которые он впервые попробовал в ночном клубе год назад, помогали снять напряжение. Он принял одну перед поездкой в Париж, а может, две.

Кэл стал думать. Он никогда не верил в то, что на месте аварии действительно была какая-то девочка. Дюваль выдумал эту историю, чтобы уйти от ответственности. Вера в это поддерживала в Кэле желание жить и двигаться вперёд, только чтобы однажды отомстить. Эта правда была фундаментом из бетона, его якорем. А теперь Кэл мысленно представил, как бетон превращается в стекло и исходит трещинами.

Один за другим кусочки мозаики складывались вместе: София Бернар, обладающая таким же даром, как Бен, родившаяся с ним в один день, её настойчивое желание защитить Дюваля, её письменное признание в том, что она причина страданий Бена…

Кэл не мог поверить, что его случайные домыслы оказались верными, но он снова дал Софии обмануть себя. А сейчас провидение таким нелепым способом раскрыло ему глаза.

София вышла из ванной.

– Я проголодалась, закажем еды? А то у меня ничего нет.

Кэл поднял голову и посмотрел на неё, как будто видел её впервые. Её истинное лицо. Лицо убийцы его родителей.

Он медленно встал во весь рост и улыбнулся.

– Какая же ты дрянь. Ловко же ты меня водила за нос.

София замерла. В её глазах читался немой вопрос.

– Теперь мне ясно, почему Бен сбежал из собственной квартиры.

– Я не пони…

Кэл прервал её:

– Это ты. Ты та девочка, что устроила аварию.

София поняла, что удача отвернулась от неё и сделала отчаянную попытку к бегству: она схватила со стола стакан с водой и, бросив его в Кэла, рванула в сторону двери. Ей не хватило нескольких секунд, в которые она пыталась открыть запертую дверь. Реакция Кэла была молниеносной – одной рукой он отбил полетевший в него стакан, который тут же разлетелся на осколки и почти одновременно бросился за ней. Настигнув её возле двери, Кэл схватил Софию за волосы и с такой силой приложил головой об дверь, что она сползла на пол, а из разбитого носа пошла кровь. Соседями Софии на этаже была пожилая пара, которые вряд ли услышали возню.

– А ну, вставай! – Кэл схватил её за волосы и грубо дёрнул вверх, София всхлипнула от боли, пытаясь хоть немного разжать его мёртвую хватку.

– Пожалуйста, не надо! Позвольте мне объяснить!

– Я сыт твоими сказками!

Кэл грубо потащил её обратно вглубь комнаты, а затем отшвырнул от себя и вновь достал пистолет. София отползла в сторону окна и сжалась в комок от страха. Она о чём-то молила его, но Кэл не слушал. Глядя на неё, Кэл нечто сродни эйфории – жалкий вид поверженного врага привёл его в восторг. Но этого было мало.

Кэл понял одну простую вещь: у Бена никогда не хватит духу приговорить Софию Бернар, даже несмотря на тот факт, что именно она виновна в той трагедии. Виновна в смерти их родителей. А в отношении Алена Кэл уже давно не питал никаких надежд. Эта ведьма околдовала его друзей. Она была словно ботритис – мерзкая серая гниль, которая пробралась в их виноградник и хотела уничтожить его. Кэл чувствовал, что его долгом было помочь друзьям и избавить их от этой напасти. Из них троих только он достаточно силен, чтобы исправить ошибку. Это ему, а не Бену суждено восстановить справедливость.

«Как всегда вся чёрная работа достаётся мне», – подумал он. «Но ничего страшного, не впервой».

Кэл рассмеялся. София поняла, что проиграла.

– К сожалению для вас, София, в Бельвиль мы не поедем.

В следующие мгновения она беспомощно наблюдала, как Кэл подходит к ней с пистолетом в руке. Затем последовала боль от удара по голове, и она отключилась.