Бен стоял под душем, прокручивая в голове всё случившееся. Горячие струи вместе с грязью смывали накопившееся за день напряжение. Вода текла по его плечам, а мысли возвращались к последним часам.

Ранее, попрощавшись с Софией возле гостиницы, он сел в машину Кэла и устало выдохнул, готовясь к допросу.

– Ну давай, рассказывай всё в подробностях, – тут же начал Кэл.

– Да что рассказывать… Ты и сам видишь, что всё пошло наперекосяк. Радует только то, что я сумел подстроиться под новые обстоятельства, и в итоге план сработал. Я чуть было не прокололся, когда София спросила меня о том, куда я ехал. Пришлось сморозить, будто я «выгуливал трактор», испытывая его на прочность.

Кэл расхохотался, хлопнув по рулю, а Бен закатил глаза, понимая, как нелепо это прозвучало.

– И она поверила? Вот же дурочка.

– Да ей, по-моему, вообще было всё равно, – отозвался Бен, потирая глаза. – Её больше волновало, как добраться до гостиницы целой и невредимой.

– Да уж, – Кэл ухмыльнулся, – видал, какая она самоуверенная? Она собирается, цитирую: «заставить тебя подписать бумаги».

Бен отмахнулся.

– Пусть думает, что это она заставляет меня что-то делать, – пробормотал он.

– Я думал, ты попытаешься её очаровать, – забавлялся Кэл, – а ты, наоборот всю дорогу изображал из себя недотрогу.

– Чёрт, эта неразбериха выбила меня из колеи.

– Да не переживай ты так. Подумаешь, обстоятельства немного изменились. Дороги разные, а пункт назначения тот же. Она здесь, и она приведёт Дюваля прямо к нам в руки.

– Да, наверное, – ответил Бен. Но его всё же не покидало тревожное чувство, что он что-то упустил. Может, Кэл был прав – главное, что всё сработало.

Улыбка сошла с лица Кэла.

– Я хотел поговорить с тобой об Алене.

– В смысле? – спросил Бен.

– В последнее время он меня бесит своей внезапной праведностью. С тех пор как он стал глубоко верующим, от него спасенья нет. Заладил, что мы должны забыть про месть и жить дальше, не брать грех на душу и так далее.

Бен вздохнул.

– Он всегда был сентиментальнее нас с тобой. Честно говоря, я этого ожидал, и не особо удивлён. Ты просто следи за ним, ладно?

Кэл кивнул.

– Как он не поймёт, что это не просто месть, это – возмездие. Если бы Дюваль гнил в тюрьме все те годы, что мы провели в приютах и на улице…, – его лицо исказилось в гримасе ненависти, – но нет, он жил в своё удовольствие, богател и не вспоминал о трёх сиротах. Где тут, скажи, справедливость?

Кэл сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, и выругался сквозь зубы.

– Не нервничай, – попытался успокоить друга Бен. – Он получит своё.

– Обязательно получит, – сказал Кэл.

Они въехали во двор дома и, заглушив двигатель, вышли из машины.

– Отдохни как следует, тебе сегодня пришлось понервничать, – Кэл обнял друга и похлопал того по спине.

– Без тебя было бы труднее, – сказал Бен. – Моя правая рука.

– Скорее левая. Ты же левша, значит, левая важнее, – улыбнулся Кэл. – Я всегда рядом, ты же знаешь. Ну пошли, хочу принять душ и лечь спать поскорее.

Кэл бодро зашагал к дому, а Бен медленно побрёл за ним, шаркая ногами по земле.

Вернувшись в настоящее, Бен вышел из душа, обернулся полотенцем и пошёл на кухню. Домработница уже ушла домой, а из спальни Кэла не доносилось ни звука – видимо, тот уже спал. Ален всё ещё не вернулся.

Бен поставил чайник, отчаянно нуждаясь в чашке горячего чая, чтобы хоть немного успокоиться. Когда вода закипела, он опустил пакетик в чашку и, наблюдая за тем, как напиток темнеет, вновь погрузился в мысли о Софии. Он никак не мог понять, что его так вывело из себя. Он грубил, язвил – не так он представлял себе их первую встречу. То, что он сказал Кэлу, было правдой, но лишь частично. Остальные причины его поведения пока оставались неясными, и разбираться с ними Бен не хотел.

Он сделал глоток чая. «Хватит на сегодня думать о Софии Бернар», – устало решил он. «Капризная, самоуверенная фифа», – добавил он про себя с раздражением.

Поставив пустую кружку в раковину, Бен отправился в спальню. Упав на кровать, он натянул на себя одеяло и моментально провалился в глубокий сон.

Этой ночью он спал как убитый, не просыпаясь ни на минуту.

Как и ожидал Бен, София была ошеломлена, узнав, что несговорчивым клиентом оказался именно он. Выражение её лица в тот момент, когда домработница представила его, было по-настоящему бесценным. Бен испытал удовлетворение, понимая, что теперь София смотрит на него совсем иначе. Вчера он был для неё ничем не примечательным незнакомцем на грязном тракторе, а сегодня превратился в важную фигуру, от мнения которой зависело слишком многое.

София попыталась сгладить ситуацию шуткой, но Бен быстро дал понять, что не намерен вести никаких дел ни с ней, ни с Дювалем. Он с удовольствием наблюдал, как её уверенность, ещё вчера казавшаяся непоколебимой, буквально рассыпалась в пыль. Её тут же выставили за дверь, не дав и опомниться. Расстроенная, она вернётся в гостиницу, где Эмили наверняка предложит ей поддержку и дельный совет в духе: «Не сдавайся, попробуй снова».

«Девушки всегда поддерживают друг друга», – сказал Бен, когда давал Эмили указания по поводу Софии. Эта маленькая уловка была простой и эффективной.

Два года назад у него с Эмили была лёгкая интрижка, но в отличие от неё Бен быстро потерял интерес. Она ничем его не цепляла, и поэтому быстро наскучила. Тем не менее им удалось остаться друзьями. «Более или менее», – подумал он. Тогда у Эмили был тяжёлый период: пьющая мать, которая нуждалась в лечении, и накопившиеся долги по кредитам. Деньги, которые дал ей Бен, серьёзно помогли – она смогла положить мать в клинику, найти работу и встать на ноги. Эти обстоятельства прочно привязали её к воле Бена верёвкой под названием «долг». Возможно, Бен помог ей потому, что сам знал, каково это – жить в нищете, когда денег не хватает даже на самый дешёвый сэндвич, а помощи ждать неоткуда.

Бен рассказал Эмили, что София – сотрудница компании, которую он собирается поглотить, и сейчас он ведёт двойную игру. Ему было безразлично, поверила она ему или нет. Всё, что от неё требовалось, это немного подыграть, быть дружелюбной к Софии и дать «искренний совет» по его указке. И она не подведёт, ведь она была в долгу перед ним. Деньги – это власть, и Бен прекрасно это знал.

После ухода Софии, Бен направился в кабинет. Ему хотелось отвлечься и расслабиться, поэтому он взял со стола одну из книг. Его выбор пал на «Дагона» Лавкрафта.

Кэл, который предпочитал боевики книгам, однажды заявил, что ужасы любят те, кому не хватает эмоций в жизни. Может быть, он и прав. Бен привык всё держать под контролем, а сюрпризы редко возникали на его пути. С самого детства его тянуло ко всему мрачному – демоны, оборотни, вампиры, зомби. Эта страсть с годами только крепла. Вспоминая полки Софии, заваленные сентиментальной прозой, Бен с презрением подумал: «Как можно читать такой мусор?»

Через некоторое время пришло сообщение от Эмили: «Я сделала всё, как ты просил». Бен не стал отвечать. Его больше занимало, как поведёт себя София дальше. Даже если она сбежит в Париж, поджав хвост, это в конечном итоге мало что изменит. Но внутреннее чутьё подсказывало, что София – не из тех, кто сдаётся без боя. «Посмотрим», – подумал он.

И он не ошибся. На следующее утро Бен, как обычно, вышел на пробежку. Он был настолько погружён в свои мысли и в слова песни Comatose, что буквально подпрыгнул от неожиданности, когда почувствовал чью-то руку на плече. София Бернар стояла перед ним и что-то говорила, хлопая ресницами. Бен ненавидел, когда его заставали врасплох, и инстинктивно предпочитал обороняться нападением. Он накричал на неё, и, хотя почти сразу пожалел о своём выпаде, слово не воробей. Как он и предполагал, София не стушевалась. Вместо этого она уверенно выложила ему несколько разумных идей и предложений по проекту, тем самым дав ему отличный повод «передумать» и принять её предложение. София, очевидно, решила сыграть на его альтруизме, что его слегка позабавило. Они пожали друг другу руки, и получилось почти искренне – ведь каждый из них в итоге получил то, чего хотел.

На следующий день он приехал за ней в гостиницу. Когда София выбежала ему навстречу, Бен на мгновение уловил в её глазах нечто вроде искренней радости, как будто она действительно была рада его видеть. Он галантно открыл для неё дверь машины.

Думая, куда повести Софию на обед, Бен в итоге остановился на том варианте, который следовало исключить. Это место, как и люди, работающие там, были частью его жизни, и ему не хотелось делиться этой частью с человеком, которого он использовал в своих целях. Но, поразмыслив, он решил, что в этом нет ничего опасного. Наоборот, это даже может сыграть ему на руку. «Всё равно я собирался их навестить, совмещу приятное с полезным», – успокоил он себя, хотя и не стал углубляться в размышления о том, что из этого было приятным, а что полезным.

Их встретил Марио – человек, которому Бен был многим обязан. Как и ожидалось, внимание Марио сразу переключилось на Софию. Он не упустил случая напомнить Бену, что тому давно пора остепениться, и, разумеется, озвучил это при Софии.

Стремясь поскорее отделаться от этого разговора, он направился к своему излюбленному столику. Он предоставил Марио и Софии пару минут для болтовни. София протянула ему меню, которое Бен тут же вернул Марио. Тот, заметив недоумение на лице Софии, пояснил, что Бен всегда заказывает одно и то же.

На её вопрос Бен ответил кратко и сухо, не вдаваясь в детали. Он не собирался рассказывать ей, что вафли, которыми когда-то угостила его Марта в тот день, когда их дороги пересеклись, стали для него символом надежды и новой жизни. Поэтому каждый раз заказывая вафли он как будто напоминал себе, что он больше не мальчишка с улицы, а человек, для которого открыты все двери этого мира.

Марта и Марио стали для них кем-то вроде крёстных родителей и во многом помогли сохранить веру в людей. Когда десять лет назад трое оборванцев появились в Бельвиль без гроша за душой и без надежды на будущее, именно Марта и Марио приютили их, предоставив не только работу и крышу над головой, но и шанс начать жизнь заново. Марта лишь однажды спросила Бена о прошлом, и тогда он раскрыл ей свою историю, взяв с неё обещание больше никогда не возвращаться к этой теме.

Свой дар Бен продолжал хранить в тайне. В тот день, в конце разговора, Марта сказала ему: «Вам нужно научиться жить дальше и отпустить прошлое. Нельзя позволить его тени омрачить ваше будущее».

Бен, как и его друзья, научились жить дальше. Но забыть? Никогда. Только когда жизнь Дюваля превратится в ад.

На вопрос Софии про вафли Бен ответил:

– Их поедание улучшает настроение, а мне это сейчас особенно нужно.

Он запоздало понял, что это прозвучало так, словно ему было неприятно находиться в её обществе. Судя по тому, как София слегка поджала губы и опустила взгляд, она тоже пришла к этому выводу.

После этого между ними повисла неловкая пауза. Бен лихорадочно думал, чем её заполнить. Изначально он планировал вести себя сдержанно и держаться исключительно в рамках делового общения, но не сдержался. Простая просьба рассказать о себе вылилась в бурную словесную перепалку. В итоге они чуть ли не перешли на личности, вернее, перешли на личную жизнь.

Ещё когда он следил за ней, ему стало интересно, почему у неё никого нет. София не ходила на свидания, хотя свободного времени у неё было предостаточно. «Ей ведь не нужно планировать вендетту и следить за кем-то в свободное от работы время», – подумал тогда Бен, стоя за углом её дома. И что случилось с тем парнем, чьё кольцо она всё ещё хранила? Но он ведь не мог спросить об этом.

После обмена «любезностями», Бен решил немного сгладить углы и изменить подход. Он предложил, что, раз уж им предстоит работать вместе, неплохо было бы узнать друг друга лучше.

– Вдруг я стану вашим начальником.

– Узнавать друг друга можно по-разному, Бен. Но мне кажется, вы выбрали самый неприятный способ. И до тех пор, пока вы не стали моим начальником, я бы предпочла общаться исключительно на тему работы. Или можем обсудить погоду и людей за окном, если хотите.

Бен усвоил, что София умеет держать удар. Как и он сам, она не позволяла никому лезть к себе в душу.

– Но раз уж мы начали, то я что-то не заметила, чтобы ваш телефон разрывался от звонков или сообщений. И, судя по замечанию месье Форе ранее, можно сделать вывод, что у вас с личной жизнью тоже не всё так радужно. А учитывая ваш характер, – я даже удивлена, что у вас вообще есть друзья.

София играла на его поле, но не собиралась уступать.

«Она довольно наблюдательна», – подумал Бен. Её предположения были верны. Он никогда не сможет быть до конца откровенным ни с кем, кроме Алена и Кэла, а тратить время на пустые свидания он не хотел. «Отсутствие личной жизни и любовь к сладкому. Между нами и впрямь много общего», – усмехнулся он про себя.

Немного разрядив обстановку, Бен решил перейти к более важной теме и спросил про Дюваля.

– Месье Дюваль всегда был добр ко мне. Он любит свою компанию и семью. Иногда бывает немного рассеянным, даже невнимательным, но он честный и порядочный человек.

– Честный и порядочный значит.

Бен едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Дюваль – последний человек на земле, которого можно было назвать честным и порядочным. Именно таким он казался в глазах окружающих: добропорядочным семьянином с безупречной репутацией.

– Вы знакомы с его семьёй?

– Не особо. Я пару раз видела его жену, когда она заходила в офис, но сына – ни разу.

Бен много думал о том, стоит ли поступить с Дювалем так же, как тот когда-то поступил с ними, – лишить его семьи. Кэл безоговорочно поддержал бы его в любом случае, а вот Ален так отчаянно умолял не трогать их, убеждая, что они «ни в чём не виноваты», что Бен пообещал ему это. Он ненавидел Дюваля, но не хотел превратиться в него и тоже стать убийцей.

– Наверняка они тоже честные и порядочные, – холодно бросил он, пытаясь скрыть презрение в голосе.

Пообедав и пообещав Марте заглянуть позже, Бен с облегчением подумал, что теперь можно перейти к делу. Нужно было выставить всё так, будто бы Софии удалось изменить его мнение относительно сотрудничества с Дюваль Констракшен. Если бы он сразу согласился на все условия, то потерял бы некоторое преимущество. Дюваль должен быть ослеплён своей маленькой победой и заманчивыми перспективами. А когда он наконец поймёт, что попал в ловушку, будет уже слишком поздно.

«Может, привести Софию сюда было не самой удачной идеей. Кэл с Аленом точно бы не одобрили», – подумал Бен, едва они переступили порог дома. Этот дом был почти священным местом, куда доступ посторонним был закрыт. Когда-то судьба привела их троих в Бельвиль, и он зашёл в кафе Марты и Марио в поисках работы.

Марта – добрая душа накормила их и разрешила пожить в пустой комнате на втором этаже их с Марио дома. Опасаясь, что их разыскивают, они назвались другими именами: Бен, Кэл и Ален. С того дня Брайс, Калеб и Алан официально перестали существовать. Новое имя прижилось, словно вторая кожа. Словно вместе с именем он отказался и от части своей души. Жалкий страдалец Брайс Кроуфорд остался в прошлом. На смену ему пришёл Бенджамин Кроу. И больше никто не посмеет причинить боль ни ему, ни его близким. Он умер и стал Вороном – символом возмездия, вечности и смерти.

Однажды, бесцельно бродя по округе в выходной день, Бен остановился у красивого дома. Из-за изгороди доносился смех и оживлённые разговоры. Он подошёл к забору и подпрыгнув, повис на нём, держась руками. Бен увидел накрытый стол, по углам к нему были привязаны связки воздушных шаров с надписью «С днём рождения». А во главе стола сидел мальчик примерно его возраста. Люди за столом пели, а потом он задул свечи под их аплодисменты.

Бен смотрел, не в силах оторвать взгляд. Это могло быть его место за столом, его праздник, его семья. Но реальность была другой. Внезапно один из взрослых заметил его и закричал:

– Эй ты! А ну пошёл отсюда!

Испугавшись, Бен разжал руки и упал на землю по другую сторону ограды. Схватившись за сбитые коленки, он вскочил и, не оглядываясь, побежал прочь, как будто за ним гнались.

Вечером Бен никак не мог заснуть. Ален и Кэл давно храпели в унисон. Он окинул взглядом их маленькую спальню два на три метра: крошечное окно, три раскладушки, старый комод и шкаф, чья дверца не закрывалась до конца. Вот и всё, что у них было, но даже это принадлежало не им. Бен снова вспомнил того мальчика из красивого дома. Что-то в нём щёлкнуло. Он решил: он получит этот дом. И не только дом.

Это заняло годы. Бен рос, учился, оттачивал своё умение, но никогда не забывал про обещание, данное самому себе. И вот однажды он подстроил всё так, что хозяевам пришлось выставить дом на продажу, а Бен оказался человеком в поиске подходящей недвижимости в этом районе. Он до сих пор помнил их лица – полные грусти и сожаления – когда они смотрели, как последние вещи грузили в машину. Они даже не подозревали, что новый владелец – это тот самый мальчишка-оборванец, который когда-то висел на их заборе, завидуя их счастливой жизни.

Бен не гордился этим поступком, но этот дом словно воплотил в своём облике все их мечты. А ещё он напоминал ему о матери и её мечтах, которым не суждено было сбыться. Он не собирался приводить сюда Софию, но зная, что она неравнодушна к книгам, ему захотелось похвастаться своей личной библиотекой. И он не ошибся. Едва они зашли в его кабинет, София тут же забыла о нём. Её взгляд жадно прыгал от одной полки к другой, выдавая каждую эмоцию: удивление, восхищение, и даже зависть.

Кэл не интересовался книгами, а Ален читал разве что Библию, так что Бену было не с кем разделить свою страсть к чтению.

Когда они приступили к обсуждению, Бен старательно изображал из себя злого клиента. Было забавно наблюдать, как София пыталась сохранить невозмутимость, слушая и записывая его требования.

Когда с этой частью представления было покончено, они перешли к презентации. Однако у Софии возникли технические сложности с флешкой, и Бен, подойдя к Софии с намерением помочь, осознал, насколько близко оказались их лица. Его вновь захватил знакомый запах магнолий, а вместе с ним – тихий голос из прошлого: «Они ядовитые».

Он сглотнул, мысленно благодаря полумрак комнаты за то, что он скрыл его волнение.

Бен наблюдал за Софией, пока та говорила. Она полностью погрузилась в мир инфографики и данных, не замечая ничего вокруг. София так увлечённо рассказывала о перспективах проекта, что, к своему удивлению, Бен поймал себя на том, что действительно слушает. Хотя его первоначальный план состоял лишь в том, чтобы притвориться заинтересованным – сценарий игры был ему известен наперёд – её предложения приятно его удивили. Он даже на секунду забыл о своей истинной цели и задумался о перспективах сотрудничества. Но затем он решительно пресёк эти мысли. Весь этот фарс был всего лишь декорацией для трагедии, которую он так старательно режиссировал. Просто он на секунду поддался её женским чарам, не более.

Но, привыкший оценивать людей через призму их полезности, Бен решил, что предложит Софии работу, когда покончит с Дювалем. Это казалось справедливым – ведь вскоре она окажется безработной. Он видел её острый ум, способность к анализу множества факторов и творческий подход к решению задач. Ехидный голос в его голове так и дразнил: «Конечно, речь исключительно о её профессиональных качествах». Бен заткнул его.

Они почти закончили обсуждение, когда появились Ален и Кэл. По выражению лица последнего Бен сразу понял, что присутствие Софии здесь его не обрадовало – как и ожидалось. Он оставил её в кабинете, зная, что она обрадуется возможности остаться наедине с его библиотекой, а сам прошёл с друзьями на кухню.

– Зачем ты привёл её сюда? – тут же спросил Кэл.

– Здесь спокойнее и нет лишних ушей.

– Мог бы просто переговорить с ней в кофейне.

– Да что ты взъелся? – Бен начал злиться.

– Мне плевать, – отрезал Кэл, – но это на тебя не похоже – таскать малознакомых людей к нам домой.

– Я решил, что так будет лучше, это расположит Софию ко мне. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Кэл пристально посмотрел на него, а затем сказал:

– Как знаешь.

Ален промолчал. Похоже, они с Кэлом опять поругались.

– Что дальше?

– Пусть ещё немного «поварится» здесь в Бельвиль, а потом едет в Париж осчастливить Дюваля.

Бен заметил, как Ален отвернулся к окну, сжимая деревянный крест на груди. Глаза его были зажмурены, губы беззвучно шевелились. «Опять молится», – с легким раздражением подумал Бен. Он ясно видел, о чём говорил Кэл: Ален всё больше отдалялся, отвергая их план. «Как бы мне самому не пришлось заняться этим», – мрачно подумал он.

– Я пойду обратно, мы уже закончили, – сказал он, покидая кухню.

Бен всегда ходил тихо, поэтому София не услышала и не заметила, как он вошёл. Он застал её на верхнем ярусе кабинета – она стояла, слегка наклонившись вперёд, внимательно разглядывая коллекционные издания на полках. Когда София заметила его, то смутилась, хотя он ничуть не злился оттого, что она решила осмотреть его коллекцию— отчасти именно поэтому он и привёл её сюда.

Когда она закричала, Бен на мгновение оцепенел, а затем бросился к ней.

– Отпустите перила, София.

Поддавшись какому-то неясному порыву, Бен легко подхватил Софию на руки. Она застыла, и её лицо залилось краской. Он аккуратно усадил её в кресло, стараясь не обращать внимания на задравшуюся юбку и свои руки на её теле. Она села вполоборота, стараясь скрыть порванные во время падения колготки, но стрелка была слишком заметной.

Бен знал, что не должен смотреть, но его мысли уже ускользнули в том направлении, откуда их было трудно вернуть. Он вспомнил чёрное бельё, которое видел в её шкафу, и на мгновение представил его на ней вместе с этими порванными колготками. Картина в голове была до того эротичной, что он отвернулся, надеясь, что не покраснел от стыда, и мысленно выругался. «Кэл был прав – мне надо переспать с кем-нибудь», – с раздражением подумал он.

София ударилась, подвернула ногу и оцарапала руку – такое он точно не планировал. И снова Кэл оказался прав: он не раз предупреждал, что эта лестница небезопасна. Бен осторожно разжал её ладонь и нахмурился при виде кровоточащей линии. Он вспомнил, что у него в шкафу была аптечка, он купил её когда-то перед недельным походом в горах Оверни, а потом убрал за ненадобностью. Но сейчас она была как нельзя кстати.

Он достал аптечку, опустился на колено рядом с ней и взял её руку в свою. София избегала смотреть ему в глаза. Бену казалось, что он чувствует, как бешено стучит её сердце. Возможно, даже в унисон с его собственным.

– Вот. Думаю, немного поболит, но заживёт быстро.

– Спасибо. Снова вам пришлось меня спасать. Кажется, теперь я понимаю, почему вы меня недолюбливаете.

– Недолюбливаю? Вовсе нет. Скорее заинтригован.

Бен даже не соврал – София действительно интриговала его. Их взгляды пересеклись на несколько секунд, прежде чем он отвернулся.

Он заметил туфлю Софии на полу возле лестницы. Подняв её, он собирался вернуть хозяйке, но появился Кэл:

– Бен, ты ещё долго?

Едва взгляд Кэла упал на туфлю в его руках, его брови поползли вверх.

– Что это вы тут делаете? – тут же спросил он.

– София поднялась на второй ярус, но оступилась при спуске, – ответил Бен, уже заранее предвидя реакцию друга. «Сейчас он скажет что-то вроде: 'я же говорил'», – подумал Бен и не ошибся.

– Нет-нет, я сама виновата, – быстро вмешалась София, – полезла наверх на каблуках, не подумав. Я в порядке, просто небольшой ушиб.

–Точно? – Кэл бросил ему многозначительный взгляд, и Бен понял, что его мало интересовало самочувствие Софии, он спрашивал, всё ли в порядке с их планом. Бен моргнул в ответ.

Когда София собралась уходить, Бен, неожиданно для самого себя, предложил ей поехать с ними на винодельню. Это снова не понравилось Кэлу, о чём он не преминул сказать:

– Какой смысл ей ехать с нами? Мы же ненадолго, и потом ещё надо к Марте – она звонила мне час назад.

– Хочу подогреть её интерес, – спокойно ответил Бен.

Кэл фыркнул и пошёл к себе в комнату за борсеткой. Оставшись наедине с Аленом, Бен почувствовал себя неуютно под его осуждающим взглядом.

– Подогреть интерес к чему? – наконец спросил Ален.

– К проекту, к винодельне. К чему ещё? – холодно отозвался Бен, не желая развивать эту тему.

Ален больше не задавал вопросов, но Бен знал, что за его молчанием скрывался безмолвный упрёк, и это раздражало его ещё больше.

Дорога на винодельню сопровождалась тягостной тишиной, пока Кэл не решил разрядить обстановку, заговорив о работе. За это Бен был ему искренне благодарен. А вот Ален продолжал упрямиться. К тому же на винодельне между ним и Софией произошёл небольшой инцидент, который только усугубил напряжение. Бен не видел никакой трагедии в том, что София забрела в его кабинет и не понимал, почему Ален так взбесился. Когда они остались наедине, Бен потребовал объяснений, но Ален лишь буркнул, что Софии не место здесь. И под «здесь» он явно подразумевал не только кабинет, а весь Бельвиль. Они снова поссорились.

– Если ты не можешь держать себя в руках рядом с Софией, тебе не следует ехать с нами, – рявкнул он в лицо Алену. Кэл промолчал, но его красноречивый взгляд был громче слов: «Я же говорил». Кэл был прав. Снова. С Аленом что-то происходит. Его добрый характер сыграл с ним злую шутку – он был готов простить Дюваля, невзирая на всё. Проблема с Аленом напоминала маленький снежный ком, который грозился превратиться в лавину неприятностей, если вовремя не принять меры. Но Бен не знал, как помочь другу. Кэл, в отличие от него, всегда предпочитал жёсткие методы – кнут вместо пряника.

Бен заметил, что Ален забрал из кабинета единственную сохранившуюся фотографию их родителей. Он решил, что пусть фотография побудет у Алена, если ему так хочется.

Ален не пришёл на ужин к Марте. На её вопрос Бен уклончиво ответил, что он жутко устал и решил лечь пораньше. Марта заботливо собрала для него пакет с едой.

– Питаетесь как попало, когда вам исполнится по сорок, не жалуйтесь, что у вас язва, – наставляла Марта, вручая Бену пакет с едой. – И не забудьте вернуть пустую посуду.

Марио снова начал дразнить его по поводу Софии:

– Красивая, молодая, свободная женщина свалилась с неба. Что тебе ещё нужно?

– Она мне совершенно неинтересна, я же говорил, что у меня нет ни времени, ни желания заводить отношения, – отнекивался он.

– Часики тикают, Бен, и я сейчас говорю не о тебе. Такими темпами мы с Мартой не доживём до того момента, как вы все остепенитесь. В твоём возрасте я уже был женат пять лет.

Бен и Кэл синхронно закатили глаза. Старая пластинка о женитьбе давно приелась. Но ведь они не могли объяснить своим «вторым родителям», что заняты местью в перерывах между работой на винодельне.

Раздался звук уведомления, и Бен машинально потянулся за телефоном. Пришло сообщение от Эмили: «Уехала домой. Срочные дела». Он даже не стал отвечать. Эмили уже сыграла свою роль в спектакле, так что ей вполне можно было уйти со сцены. «Так даже лучше», – подумал он, отбрасывая телефон.

День выдался непростой. Бен долго ворочался в постели, но сон не приходил. В тишине спальни он размышлял, почему не отправил её в гостиницу сразу. Возможно, он просто хотел как-то загладить инцидент в библиотеке. Это не потому, что ему хотелось подольше побыть с ней.

Так некстати перед глазами снова возник образ Софии в его руках и её дурацкой задравшейся юбки. Бен со стоном перевернулся на другой бок, пытаясь выкинуть её из головы. Вскоре, к его облегчению, Морфей всё-таки забрал его к себе.

На следующее утро Бен проснулся в отличном настроении. Он пробежал три километра по району, потом принял душ, плотно позавтракал, посмотрел новости, прочёл последний отчёт по продажам в энотеки и рестораны, а после стал думать о предстоящей встрече с Софией. Даже если поездка всего лишь часть спектакля, они вполне могли насладиться ей. После стольких недель утомительных приготовлений он заслужил один день отдыха в компании красивой женщины.

Когда София вышла из дверей гостиницы, Бен невольно залюбовался ею. Её волосы вспыхнули медово-золотыми бликами в лучах солнечного света. «Словно вионье», – пронеслось у него в голове. Её волосы напоминали ему бокал старого янтарного вина в летний день и, словно завитки виноградной лозы, локонами обрамляли её лицо. В её движениях была какая-то природная грация, которая притягивала взгляды. И не только его – пара мужчин у входа откровенно пялились. Это не должно было его волновать. Но волновало. Увидев, как она садится в его машину, они потеряли интерес. «То-то же», – удовлетворённо подумал Бен. Они отправились в путь.

Ему нравилось рассказывать ей о своём деле, нравилось отвечать на её вопросы и нравился её смех. Бен провёл немало времени в компании разных женщин, но ни одна из них не могла сравниться. Её глаза лучились теплом, а искренняя улыбка не могла оставить его равнодушным. Оказалось, что с Софией было легко найти общий язык, если избегать личных тем, на которые она предпочитала не говорить. Впрочем, то же самое он мог сказать и о себе.

Бен мог предложить ей второй квадроцикл – их в ангаре стояло три, но не захотел. Она робко взяла шлем и села позади него, явно не зная, куда деть руки. Бен был бы не против, если бы она обняла его за талию, но она, видимо, не считала это уместным. Его забавляло, как София изо всех сил старалась не задевать его бёдра своими ногами.

Они слегка подпрыгнули, когда квадроцикл наехал на кочку, и Бен почувствовал, как она прижалась к нему сзади и её руки обхватили его талию. По телу словно пробежал разряд тока. Бен сжал руль квадроцикла, не решаясь сделать вдох. Время словно остановилось – София всё ещё держалась за него.

– Всё хорошо? – спросил он, и она тут же отдёрнула руки.

– Да, простите. Испугалась, что упаду, вот и вцепилась в вас.

– Нет проблем, можете хвататься за меня в любое время, – Бен старался, чтобы его голос не выдал волнения.

– Как насчёт прогулки? – предложила она.

– Можно и прогуляться.

Она сняла шлем и попыталась пригладить растрёпанные ветром волосы. Бен снова ощутил ненавистный запах магнолий, будто тот неотступно следовал за ним.

Когда их прогулка по полям подходила к концу, она сказала:

– Я вам завидую, знаете ли.

Эти слова застали его врасплох.

– Чему именно?

– Вы создали здесь нечто потрясающее. Это больше, чем просто работа. Это дело, которое кормит не только вас, но и множество других людей. Вы чётко знаете, куда идёте.

София жестоко ошибалась на его счёт. Правда была в том, что он ненавидел вино. Вся эта индустрия была сплошной ложью. Можно было налить в бутылку обычное дешёвое пойло, назвать его «эксклюзивным блендом» и обязательно найдётся «эксперт», который с умным видом подтвердит это.

Кругом обман. История Руди Курниавана была тому подтверждением. Бен находил в этом мрачную иронию – ведь то же самое можно было сказать и про его собственную жизнь. Ложь опутала её словно виноградная лоза. Для него виноградники были просто данью памяти родителям и их мечтам, долгом, который он был обязан вернуть, а также способом добраться до Дюваля. Если бы судьба сложилась иначе, то не было бы в его жизни ни Бельвиль, ни винодельни. Он бы никогда не оказался здесь, и они с Софией никогда бы не встретились.

Однажды Ален спросил у него: чем бы он занялся, если бы ни пришлось больше думать о мести? Бен не знал. Он подумает об этом, когда сполна насладится страданиями Дюваля.

Он бросил взгляд на убегающие вдаль виноградные ряды и ощутил прилив эмоций, доселе ему незнакомых. Она видела во всём этом что-то светлое, достойное зависти. В его памяти всплыло напутствие старика, у которого он когда-то выкупил старый, запущенный виноградник: «Вино потребует всё, что у вас есть, месье Кроу – вашу душу, боль, любовь. Оно может изменить жизнь. Жаль, я не увижу, как изменится ваша».

– А что насчёт вас?

– Увы, я ещё не нашла цель, которой могла бы посвятить всю себя. Поэтому я вам завидую. Вы не сомневаетесь, иначе не достигли бы всего этого.

В голове у Бена мелькнула мысль: вдруг она сможет найти свою цель где-то рядом с ним.

– Ральф Эмерсон говорил: «не тратьте попусту жизнь на сомнения и страхи», – заметил он, прекрасно зная, что София читала Эмерсона. Он видел его книгу в её квартире.

– Но Эмерсон также сказал, что если вы идёте без цели, то нет смысла выбирать дорогу.

– Туше.

– Вы меня удивили, я ещё не встречала людей, которые могут процитировать Эмерсона.

– Поверьте, София, вы с самой первой встречи меня удивляете, – ответил Бен, и это была чистая правда. Она была словно вино, которое с каждым новым глотком раскрывалось перед ним всё новыми оттенками и гранями.

– Кстати, как ваша нога и рука?

София закатала рукав, и, когда он увидел под ним след ушиба, его кольнула вина. Нет, он, конечно, не толкал её с лестницы, но именно он заставил её приехать в Бельвиль. Повинуясь внезапному порыву, Бен аккуратно взял её за локоть, чтобы получше рассмотреть ушиб. Он почувствовал, что она напряглась, но не отстранилась.

– Мне жаль, что вы пострадали.

– Вы тут ни при чём.

«Если бы ты только знала правду, то смотрела бы на всё иначе», – подумал он.

– Вы могли бы просто продать винодельню и получить кучу денег, но вы держитесь за неё. И хоть ваши требования и показались мне, мягко говоря, завышенными, мне кажется, что для вас деньги – это лишь средство достижения какой-то цели.

Слова Софии задели его, он спросил:

– И какую цель я, по-вашему, могу преследовать?

– Не знаю, а вы вряд ли станете делиться своими планами с малознакомым человеком, верно?

Её губы тронула улыбка. Бену казалось, что её похожие на янтарь глаза смотрели ему прямо в душу. Словно она знала, что он что-то скрывает.

– Почему мне кажется, что вы намекаете, будто я что-то скрываю? – спросил он, стараясь не выдать беспокойство голосом.

– Рыбак рыбака, Бен.

Бен сверлил взглядом её спину. Воротник свитера словно стал теснее обычного, и Бен судорожно оттянул его в сторону. «Наверное, это пресловутая женская интуиция», – подумал он, следуя за Софией. Он устал жить во лжи, но не мог иначе. Узнай София правду о том, что здесь происходит, как бы она поступила? Он ответил сам себе: «Сбежала бы, как можно дальше, решив, что он безумен. Или, ещё хуже, пошла бы в полицию». А этого он допустить не мог.

Они снова встретили Поля. Он отдыхал с друзьями, так что их разговор был кратким. Оказавшись в кабинете, Бен подождал пока София удобно устроится, прежде чем они начали импровизированную дегустацию вин.

«Вино и впрямь развязывает язык», – подумал Бен, слушая Софию. Он узнал, что она хотела бы связать свою жизнь с литературой, но, похоже, не верила в свои силы. С каждым глотком она всё меньше стеснялась и даже осмелилась спросить почему он не женат. Бен, уцепившись за возможность, тут же переадресовал этот вопрос ей, надеясь узнать, что случилось с её бывшим.

– Как вы и сказали: любовь не купишь. Я тоже большую часть своей жизни была занята другим, в основном учёбой, потом начала работать и так далее. Всегда было что-то поважнее отношений. Встречалась с мужчиной, мы даже строили какие-то планы, но наши пути разошлись.

Этого было мало, ему хотелось узнать больше о человеке, с которым София «строила планы». Он потянулся за бутылкой, чтобы долить ей вина, стараясь не обращать внимания на близость их тел. Она не отстранилась, и он словно чувствовал, как её взгляд скользил по нему. Бен не осмелился оторвать взгляд от бутылки, боясь, что его рука дрогнет и вино прольётся на стол. Бокал Софии наполнялся мучительно долго.

– Вы не были до конца честны, поэтому не считается. У вас были отношения в прошлом, но у кого их не было? Разница только в продолжительности. Раньше вы были заняты учёбой, но сейчас шеф не заваливает вас работой— вы сами сказали, поэтому у вас достаточно времени на личную жизнь. Но вы всё равно предпочитаете быть одной. Так почему? Красивая женщина вроде вас просто не может не привлекать внимания мужчин.

«Кажется, вино развязало язык и мне», – пронеслось у него в голове.

– С чего вы взяли, что я соврала?

– Рыбак рыбака, София. Руки скрещены, лёгкая дрожь в голосе, покусывание губ. Могу предложить вам пару книг на эту тему, полезно для бизнеса и жизни в целом. Но, если честно, все ваши мысли и чувства написаны у вас на лице.

Он был невероятно доволен произведённым эффектом, но чувствовал, что ему надо остыть, и вышел, якобы в уборную. Общение с Софией стало переходить границы дозволенного деловым этикетом. И хоть он был бы не прочь заняться с ней чем-то помимо дегустации вин, София определённо не была девушкой на одну ночь. Она играла важную роль в его плане, и смешивать работу с удовольствием было не просто плохой, а опасной идеей.

Когда он вернулся, то всё-таки получил ответ на свой вопрос:

– Стоит мне впустить романтику в свою жизнь, в других сферах сразу всё идёт наперекосяк. Серьёзно. Словно я должна пожертвовать всем остальным ради отношений. Не хочу снова наступать на эти грабли.

Последняя фраза была произнесена с интонацией, в которой Бен безошибочно узнал горечь – уж слишком знакомо ему было это чувство. Он понимал её. Сам он давно смирился с тем, что нельзя получить всё сразу. Либо ты работаешь как проклятый, чтобы достигнуть чего-то, либо находишь «рай в шалаше» с любимым человеком. Было ясно, что весы склонились не в пользу её бывшего.

Жизнь Софии напоминала ему его собственную. Словно кривое отражение из Зазеркалья.

– Считается?

– Да. Следующий вопрос?

Бен не ожидал, что она спросит о его родителях, и уж точно не хотел вдаваться в душещипательные подробности своего детства. Ему не нужна её жалость. Он решил ограничиться краткой и безопасной версией. Но она не купилась:

– Я тоже читала книги о том, как распознать ложь. Ваша интонация изменилась, и вы отвели взгляд, хотя обычно всегда смотрите в глаза собеседнику.

Она снова застала его врасплох своей проницательностью и даже дерзостью. Ему это нравилось. В ней, словно в вине, была загадка, которую не разгадать с одного глотка – хотелось пригубить ещё. Бен осознал, что ещё немного, и он точно сделает что-то, о чём будет жалеть. Но чем больше разум говорил ему остановиться, тем больше причин Бен находил, чтобы продолжать. Запретный плод – сладок.

Он запоздало вспомнил о еде, мысленно обругав себя за такую оплошность. Он привык мало есть, не желая тратить время на еду, но София наверняка проголодалась. «У Поля в холодильнике наверняка что-нибудь найдётся», – подумал он. И, к счастью, оказался прав. Спустя пять минут Бен вернулся в кабинет с вполне приличным перекусом.

Объяснив Софии причину своей отлучки, он принялся раскладывать еду на столе.

«Стоит направить разговор в более безопасное русло, – размышлял Бен, – иначе вечер и впрямь закончится постелью». Он сказал, надеясь, что его голос звучал равнодушно:

– Попробуем другую бутылку?

Она всё поняла, сдержанно извинившись за бестактность. «Чего и следовало ожидать», – подумал Бен, разливая вино по бокалам. Он решил, что лучше просто приоткрыть ей часть своих переживаний, чем пытаться делать вид, что ничего не было.

– Не извиняйтесь. Как я уже говорил, вы наблюдательны. Просто есть вещи, о которых мне не хочется говорить, особенно с малознакомыми людьми.

Когда их пальцы случайно соприкоснулись, Бен быстрее, чем следовало, отдёрнул руку, боясь, что она заметит его нервозность.

– Мне понравилась ваша маленькая дерзость, – добавил он, – но я бы хотел, чтобы наши отношения оставались в рамках дружеских и деловых. Поверьте, так будет лучше для нас обоих. А пока давайте говорить о вине.

Она кивнула, и к облегчению Бена, больше они не касались личных тем, разговаривая главным образом о виноделии.

Так, незаметно наступил вечер. Усталость и вино взяли своё, и София заснула прямо на диване. Бен некоторое время раздумывал, стоит ли её будить, но этот диван не был предназначен для сна. Ему хватило одного раза, чтобы больше никогда не спать на нём – ему так защемило шею, что он ещё неделю не мог её повернуть.

Разглядывая её спящую, Бен подумал, что, должно быть, слишком долго был один. Мысли начали стремительно уводить его в сторону неприличных фантазий – сама ситуация как будто подталкивала воспользоваться моментом.

Его ладонь скользнула под белый джемпер. Он усадил её полусонную к себе на колени, уткнувшись носом в ямку у ключицы. Его губы прикоснулись к тонкой шее, она откинула голову назад. Её мягкий стон, откликнувшийся на его прикосновения, всколыхнул что-то глубоко внутри него. Она обвила его шею руками, а он погрузил пальцы в её мягкие локоны. Он прижал её к себе сильнее и жадно вдохнул её запах. Запах магнолий одурманил его разум. Его ладони заскользили по её спине вниз и снова вверх, задирая джемпер и выкидывая его прочь. Её дыхание стало прерывистым, и он прижался губами к её вздымающейся груди…

Звук уведомления на телефоне вырвал его из этого грешного сна наяву. На миг он оказался во власти фантазии о том, что могло бы быть между ними.

Бен хотел прикоснуться к ней, но понимал, что не имеет права. «Лучше отвезти её назад в гостиницу», – решил он, – пока я окончательно не спятил».

Поль явно удивился, увидев его с Софией на руках. Это было заметно по его широко раскрытым глазам и по тому, как он замер, не зная, как реагировать. Поэтому Бен поспешил объясниться. Поль пошёл за ним к машине, по пути болтая о прошлом. Слушая его рассказ, Бен невольно погрузился в собственные воспоминания. Он вспомнил тот день, о котором говорил Поль.

Он снова увидел себя посреди высохшего поля. При виде потрескавшейся от засухи земли, его накрыла печаль. Эта земля, как и он, была покрыта шрамами и удобрена болью. Не о таком мечтали его родители. Бен зачерпнул рукой горсть сухой земли, которая словно песок посыпалась сквозь пальцы. Ему был нужен виноградник, а этой земле и лозам было нужно чудо. Они были нужны друг другу. Бен положил руку на старую, исчерченную трещинами лозу и прошептал, словно заклинание: «Эта земля снова станет плодородной. Эти лозы снова дадут богатый урожай». Он представил, как жизненная сила наполняет землю, как корни лоз впитывают влагу и оживают. Снова и снова он повторял свою молитву, взывая к земле.

Поль ошибался, но в то же время был прав – у него действительно был дар. Волшебство вдохнуло жизнь в старый виноградник, и он станет его оружием.

Когда Бен усаживал Софию в машину, её лицо снова оказалось слишком близко. Его взгляд упал на её чуть приоткрытые губы, подстегнув недавние фантазии. Он быстро отстранился, сбрасывая с себя это наваждение.

Ему пришлось вернуться за её сумкой, а потом Поль не преминул прочитать ему нотацию о несовместимости алкоголя и вождения. У него не было никакого желания выслушивать всё это.

– Я в курсе. Спокойной ночи, – резко ответил он. Возможно, слишком резко, в конце концов, Поль просто волновался за него. Но Бен не мог избавиться от чувства, что тот говорит с обвинением, словно это не первая его «пьяная» поездка. Он не Дюваль.

София дремала, изредка что-то бормоча себе под нос. Бен не сдержал улыбку. Он не планировал спаивать её, но всё как-то само собой сложилось. «Лишний повод подразнить её», – подумал он. Бен понимал, что нельзя отвлекаться от цели, но не мог не признать, что София была очень соблазнительным отвлекающим фактором. Возможно, она пришла в его жизнь не случайно и может стать для него чем-то большим, чем просто инструментом.

Но думал он так лишь до того момента, пока вселенная не решила вновь посмеяться над ним.

– Я должна держаться от вас подальше, а не то все мои желания перестанут исполняться.

София затихла, отвернувшись к окну, и вновь погрузилась в сон. А Бен пытался успокоить бешено бьющееся сердце, сжимая руль. Ему казалось, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он чувствовал, как воротник душит его, сжимая горло. Ему не хватало воздуха, и, не выдержав, он резко вышел из машины. Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался успокоиться.

София была пешкой, но обернулась ферзём. На кону стояло слишком многое – не только для него, но и для Кэла и Алена. Каким же идиотом он был, что не придал этому значения раньше. Кэл ведь предупреждал его, что таких совпадений не бывает.

Чего бы это ни стоило, но он должен выяснить, кто такая София Бернар и действительно ли у неё есть дар. И если его догадки подтвердятся, то ему придётся решить эту проблему, даже прибегнув к радикальным методам.

Он набрал номер Кэла.

Часть третья. Правда.