Бурение скважин по профилям велось на значительном расстоянии от базы участка, и на скважины трактором завозили смены бригад буровиков, дизельное топливо, буровой инструмент.

Чтобы не срывать производственный процесс, я отказывался от транспорта, вставал на лыжи и шел по профилям к буровым. Кругом тайга, одна тайга, и я посередине. Сказочный лес: могучие кедры, сосны, ели, чистый, сверкающий белизной снег, сильный сибирский мороз и тишина – все это создавало такое тепло в душе и радость в сердце, что все невзгоды сами собой забывались и тяжелые мысли улетали прочь.

Впереди показалась буровая. Бурильщик Виктор, так его звали, стоял за рычагами. Меня поразило то, что на трескучем морозе ниже 30 °C он работал под открытым небом без рукавиц. Я спросил его, почему он работает без рукавиц на морозе. Оказывается, у него их просто не было. Тогда я снял свои меховые рукавицы и отдал Виктору, себе оставил кожаные перчатки, встал на лыжи и пошел дальше. «Надо что-то делать», – подумал я и вечером, в радиочас, передал по рации в экспедицию срочное распоряжение: обеспечить буровые бригады теплой спецодеждой, постельным бельем, спальными мешками.

Проинспектировав работу всех бригад, порядок сохранения керна в керновых ящиках на скважинах, оставил участкового геолога М. П. Дрожжина задокументировать керн, встал на лыжи и по тракторной колее пошел на базу буровых бригад.

В конце профиля тракторная колея пошла вниз, под гору. Я остановился, было тихо, только вдалеке слышалась работа дизелей на буровых. Стоял и думал, как мне спускаться с горы – пешком или на лыжах. Вспомнил, что когда-то я неплохо катался на горных лыжах, и решился все-таки спускаться на лыжах. Главное – сделать первый шаг, и я пошел вниз по тракторной колее, набирая скорость. Вдруг из-за поворота навстречу мне выполз трактор Т-100. Свернуть влево или вправо я не мог – по обе стороны тракторной дороги росли деревья. Тракторист увидел, что прямо на трактор по колее несется лыжник. Он и бригада в кабине узнали меня, но сделать ничего не могли. Трактор заглох и остановился, все замерли и ждали трагическую развязку. Скорость на лыжах возрастала, я стремительно приближался, летел прямо на трактор, стоящий на дороге. Счет шел на секунды – остаться живым или разбиться вдребезги.

Мелькнула только одна мысль: надо падать на бок, но кругом росли деревья. Тут я увидел просвет между деревьями и упал на бок. Меня протащило по инерции вниз, я остановился и тихо лежал на снегу. Через несколько минут, когда я от перепада высоты и волнения полностью пришел в себя, то увидел перед собой трактор. Еще секунда промедления – и в моем доме было бы много печальных людей. Вспомнил полет с горы по распадку на Чукотке, зимой, в далекие годы моей юности. Открылись двери кабины трактора, тракторист и бригада вышли, убедились, что я жив, и начали надо мной, мягко говоря, подшучивать:

«Олег Борисович! Вы чуть-чуть не разбили нам трактор, а это социалистическая собственность, и мы несем за нее ответственность. За трактор мы бы не расплатились. Мало того, вы нанесли нам моральный ущерб, мы все перенервничали по этому поводу».

И многое другое я услышал в свой адрес. Я лежал на снегу и хохотал, смеялись и буровики, затем спрыгнули с трактора, подняли меня, отряхнули. Пожал всем руки и уже пешком пошел вниз, на базу.

Но на этом приключения в этот день не закончились.