Пороженская геологоразведочная партия (ГРП) проводила предварительную разведку месторождения марганца. Основная база Пороженской ГРП была расположена на живописном берегу Енисея в пятидесяти минутах лёта вертолетом из поселка Бор. Место под основную базу партии было выбрано удачно – на выходах коренных пород. Берег представлял собой естественный пирс, куда свободно подходили под разгрузку самоходные баржи с техническим оборудованием для бурения скважин на участках буровых работ. Расположение базы ГРП было удачным еще и тем, что в образованных природой ямах на Енисее водилась стерлядь. Конечно, рабочие базы ГРП с удочками у реки не сидели, а занимались браконьерством по-черному. Огромное количество больших остро заточенных крючков они цепляли на поводках к фалу, затем протягивали его через Енисей и, опустив фал на глубину так, чтобы крючки на поводках образовывали перед рыбой стенку, закрепляли фал на противоположном берегу. На следующий день на лодке поднимали фал и снимали с крючков стерлядь, а рыбнадзор в это время ловил браконьеров вблизи больших поселков, им в голову не приходил такой способ браконьерства. Зато вся геологическая партия была обеспечена рыбой. О технологии ловли стерляди и способе решения продовольственной проблемы мне рассказали в ГРП.

Я предложил начальнику ГРП показать мне производственные службы на базе партии. Когда мой осмотр подходил к завершению, на лесной дороге с горы вдруг появился трелевочный трактор. По зигзагообразному характеру его движения мы поняли, что тракторист пьян. Более того, в нарушение правил техники безопасности впереди на радиаторе сидели два разгильдяя и горланили песни. Мы остановили трелевочный трактор, и выяснилось, что рабочие, сидящие на радиаторе, были тоже пьяными. Как они удержались и не свалились под трелевочник – это просто чудо.

В геологоразведочной партии был сухой закон, но его нарушали и на моторной лодке через Енисей ездили в леспромхоз за водкой. Я приказал всем троим явиться в контору ГРП и целый час вел с ними разъяснительную работу, заодно пропесочил выпившего главного механика партии. Так я познакомился с Валентином, радистом в партии. Когда я узнал его ближе, то понял, что он незаурядный, эрудированный молодой человек. Этому самородку, в полном смысле этого слова, было 23–25 лет. Отслужив в армии, пошел работать в экспедицию – попробовать себя в деле, хлебнуть романтики. Валентин владел многими нужными в геологической жизни профессиями. Он мог водить вездеход, работать на тракторе, трелевочном тракторе, знал радиостанцию, электростанцию, мог работать на буровой, хорошо знал геологию месторождения. В общем, был незаменимым работником в геологической партии. При дальнейшем нашем знакомстве я убедил его поступать в институт.

Валентин поехал в Новосибирск, сдал экзамены на заочное отделение, без отрыва от производства окончил геологический факультет, стал геологом, женился и остался работать в Средне-Енисейской экспедиции.

На следующий день мы с начальником ГРП поехали на вездеходе ГТТ на участки разведочного бурения скважин на месторождении марганца, которое находилось в 40 километрах от основной базы партии, в тайге. База разведочных участков партии была расположена на живописном берегу таежной реки Порожка, одного из притоков Енисея. По пути на базу участков мы заехали на буровую. Меня поразило само состояние буровой, ужасающие условия работы бригады под открытым небом в дождь, снег и 40-градусный мороз зимой. Буровой станок ЗИФ-300, насос, магнитная станция, дизель, мачта для спуска и подъема из скважины бурового снаряда – все это было установлено на платформе, которая крепилась на огромных сваренных из металла санях для перевозки буровой по профилю, пробитому в тайге, на новую точку бурения. Какой здесь план бурения? В таких условиях работы дай Бог не заболеть, не замерзнуть.

На базе участков буровых бригад нас встретила огромная стая собак, приветливо окружила нас, повизгивая и тыча свои морды в мою руку. Они как бы говорили, что очень рады гостю. На базе были добротная баня, радиостанция, столовая, которую с уважением называли кают-компанией. Познакомился с бригадами буровиков, с бытом, условиями работы, состоянием техники. Бригады жили, кто где мог: в балках, в землянках, в срубах. «Все это мне придется исправлять и приводить в норму», – подумал я и поставил этот вопрос себе в план работы.

Внезапно резко, вдруг, как обычно бывает на Севере, наступила зима, выпал снег, встали реки. На душе было неспокойно: как там, в тайге, работают и живут буровые бригады? В конце ноября я вылетел на базу буровых участков, на Порожку – организовать личным присутствием выполнение годового плана бурения. Начальник Пороженской ГРП и главный инженер хорошо себя чувствовали в кругу семейного уюта, сидя на базе партии, на берегу Енисея. К сожалению, у них душа не болела ни за выполнение плана, ни за состояние буровых работ и быта в бригадах. Фактически буровые бригады были брошены на произвол судьбы. Позже главного инженера партии я снял с работы, а начальник партии со свой женой сами уволились.

В первую очередь нужно было навести порядок и дисциплину труда. В столовой, где собрались свободные от вахты буровики, помощники бурильщиков, дизелисты, трактористы и другие рабочие вспомогательных служб, я провел собрание и объяснил причину моего присутствия. На собрании установили распорядок дня: часы приема пищи, выезд смены на буровые, работу участковых геологов с керном на скважинах. Приняли решение по многим производственным вопросам. Дело пошло, буровые бригады начали давать метры и геологический материал – керн.