В 1996 году, вдохновленный интересом зрителей к фильму «Барханов и его телохранитель», я решил снова выступить в жанре кинокомедии. После размышлений на эту тему я пришел к мысли сделать фильм о безработных кинематографистах, которых оказалось немало в первой половине девяностых годов.

В новых реалиях жизни российского государства кинопроизводство пришло в упадок, о чем я писал ранее, и большой отряд кинематографистов оказался не у дел и без средств к существованию. По роду своей работы в Союзе кинематографистов Москвы мне приходилось часто встречаться с безработными коллегами, просившими оказать им материальную помощь из средств Союза. Не всегда была возможность помочь нуждающимся, но руководство нашей организации делало все, что могло. Немало достойных людей нам удалось поддержать в то трудное время.

И вот мне подумалось, что будет интересно рассказать в жанре трагикомедии о двух таких безработных кинематографистах, актере и кинооператоре, добрых и искренних, страдающих от отсутствия работы и денег на содержание семьи. Желая получить работу в рекламе, они попадают к бизнесмену по кличке Босс, который предлагает им убить неугодного ему конкурента. Герои в смятении. Они готовы к любой работе, но только не к такой. Ни тот, ни другой не способны убить человека. На вопрос одного из них, заданный Боссу: почему вы предлагаете сделать это именно нам? – следует ответ: вы похожи на идиотов, и на вас никто не подумает. Герои отказываются совершить убийство, но криминальное окружение Босса крепко берет их в оборот. И героям потребовалась немалая изобретательность и смекалка, чтобы выбраться из передряги, в которой они оказались. В финале зло наказано: Босс и его бандитское окружение погибают от собственного взрывного устройства. Герои свободны от обязательств и чисты. Но их ждут новые жизненные испытания. Ведь в городе, в котором они живут, все осталось по-прежнему: страдают простые люди, процветают те, кто насаждает насилие и зло. В конце фильма камера парит над городом, и в разных его районах мы слышим громкие звуки оружейной стрельбы. На такой метафорической ноте заканчивалась эта история, которую я назвал «Артист и мастер изображения». «Мастером изображения» кинематографисты называют талантливых операторов.

К моменту, когда был готов сценарий, государство вновь значительно сократило помощь кинематографу. И так-то она (помощь эта) была недостаточной, а тут сократилась в разы. К тому же министерство финансов и положенное-то выделяло нерегулярно. За это надо сказать отдельное спасибо министру финансов того периода г-ну М. Задорнову, державшему кинематограф в пасынках. Съемочные группы, находившиеся в производстве, ожидая денег, подолгу пребывали в вынужденном простое, порою не имея возможности завершить съемку того или иного объекта. Хорошо, если этот объект находится на натуре (дом, двор, улица) и к нему впоследствии можно вернуться, а если вы не отсняли до конца декорацию, выстроенную в павильоне? В этом случае группа с тяжелым сердцем наблюдала за тем, как эту декорацию ломают, желая освободить место для других, для тех, у кого в этот период имелись деньги – чаще всего это были продюсеры, связанные с телевизионными каналами и снимавшие телесериалы. Уж те гуляли во всю!

Перевелись или почти перевелись желающие отмывать «шальные» деньги в кинопроизводстве или вкладывать в кинопроекты свои накопления. Рассчитывать на прибыль при отсутствии полноценного проката не приходилось, а спускать деньги в черную дыру никому не хотелось.

В этих условиях острой стала конкуренция среди кинематографистов, стремившихся получить государственное финансирование на свой фильм. Желающих много, а денег – кот наплакал. Второй раз мне пришлось пройти через жесткий отбор экспертного жюри.

Весной 1998 года я приступил к работе над фильмом «Артист и мастер изображения». Впервые за последние годы я работал не с Юрием Невским, а с другим оператором. Невский, с которым мы сотрудничали в течение десяти лет и сняли вместе пять фильмов, оказался перед выбором: пойти на картину ко мне или к другому режиссеру, сделавшему ему более выгодное предложение. Невский предпочел второе. Так мы расстались. Без взаимных обид. А у меня на картине появился молодой оператор Александр Демидов (просьба не путать с продюсером Александрой Демидовой, его матерью). Забегая вперед, скажу: с оператором А. Демидовым мы сняли и следующий фильм – «Голова классика».

Основные члены группы остались прежние. Это Людмила Кусакова (художник-постановщик), Светлана Титова (художник по костюмам), Александра Демидова (исполнительный продюсер), Ирма Цекавая (режиссер по монтажу), Анатолий Кролл (композитор).

Несколько слов об актерском составе. Был соблазн пригласить на главные роли своих, проверенных дружбой актеров Виктора Ракова и Игоря Бочкина, но мне показалось это нецелесообразным. Нечто подобное оба сыграли в фильме «Барханов и его телохранитель», особенно В. Раков, сыгравший роль артиста Алябьева, и не хотелось повторения. Пришлось искать других актеров.

Исполнитель роли Башлыкова, артиста, давно сидящего на мели, определился сразу. Это был Сергей Баталов. Яркий, колоритный актер. Его мне посоветовал пригласить Владимир Досталь. Досталю сценарий нравился, и поначалу он хотел делать его как продюсер в рамках «Мосфильма», руководителем которого он тогда являлся, но мы не сошлись с ним на кандидатуре исполнителя роли второго главного героя – кинооператора Савельева. Досталь хотел, чтобы в этой роли снимался Геннадий Хазанов, что, на мой взгляд, несмотря на уважение к этому артисту, было «не в ту степь». Ну какой Хазанов, эстрадный артист, кинооператор?.. Я надеялся, что смогу переубедить Досталя, но Досталь, убежденный, как обычно, в своей непогрешимости и правоте, был неумолим. К тому же он предложил мне в категорической форме еще двух артистов на ведущие роли (о чем вообще предварительно договоренности не было), после чего мы с Досталем расстались. И я запустился с фильмом в студии «Глобус», руководителем которой, как уже знает читатель, являлся мой давний соавтор Владимир Железников.

Актера на роль кинооператора Савельева мы искали довольно долго. После целого ряда сомнений я утвердил на эту роль артиста Геннадия Назарова, который трогательно сыграл в фильме «Барханов и его телохранитель» Лёню. Назаров, следует сказать, не совсем подходил на эту роль по возрасту. Хотелось иметь исполнителя постарше. И чуть импозантнее. Но другие претенденты на эту роль не были столь непосредственны и искренни, как Г. Назаров.

Особо хочется сказать об актере Театра имени Е. Вахтангова Владимире Симонове. Я давно хотел встретиться с этим актером в работе, и вот случай представился. Мы предложили ему роль бизнесмена Капустина, циничного, холодного, расчетливого человека, предложившего героям «поучаствовать» в убийстве, не зная, что в жертвы выбран он сам. Симонов, на мой взгляд, явился находкой для этой роли. Он блестяще сыграл финал роли, где его герой, беззастенчивый циник, рыдает как ребенок, боясь быть застреленным убийцей. К слову сказать, финал роли Симонова снимали в один из первых съемочных дней, и Симонов продемонстрировал незаурядное мастерство, играя без предыстории заключительную сцену роли, в которой требовалось включить все эмоции.

На роль Нины, бывшей жены Башлыкова, была утверждена актриса «Ленкома» Татьяна Кравченко. В 1976 году, будучи выпускницей театрального училища, Кравченко дебютировала в кино, снявшись в небольшой роли в моем фильме «Приезжая».

Роль Филимонова, нового мужа Нины, мы предложили артисту театра «Современник» Александру Берде, человеку со своеобразным комедийным дарованием, которое режиссеры почему-то редко используют. Я убедился в его комедийном даре, работая с ним еще на фильме «Барханов и его телохранитель», где он талантливо сыграл уголовника Болта.

На роль Тани, приятельницы Башлыкова, была утверждена молодая актриса Малого театра Ольга Пашкова, которая, на мой взгляд, сыграла ее весьма интересно.

Роль жены Савельева получила актриса Лариса Удовиченко, с которой мы подружились на фильме «Барханов и его телохранитель».

Особо хочу сказать о работе в нашем фильме актера Виктора Ракова. Понимая мою озабоченность тем, что роль сидящего на мели артиста Башлыкова схожа с ролью безработного артиста Алябьева из фильма «Барханов…», и желая творчески сотрудничать со мною, Раков попросил дать ему небольшую роль уголовника по кличке Батон. Я согласился. И Раков сыграл эту роль с блеском. Настороженный, с колючим взглядом, готовый на любое преступление – таким получился Батон в исполнении Виктора.

На роль уголовника по кличке Затейник я пригласил мало тогда еще известного артиста МХТ им. Чехова Андрея Панина, острого, с пронзительным взглядом, блистательно умеющего работать на полутонах. Я пробовал его еще на одну из ролей в фильме «Барханов…», но тогда по разным причинам не сложилось. Панин оказался очень ярким Затейником.

Роль Босса писалась специально для Всеволода Шиловского, который колоритно сыграл роль Шефа в «Барханове…». Хотя образы в обеих историях близки по материалу, я не боялся повторения. И Шиловский оправдал мои надежды, сделав совсем другой характер, более «рапидный», что ли. Босс Шиловского, в отличие от его же Шефа, заводного, темпераментного, напоминает сонного удава, готового в любой момент броситься на свою жертву.

Итак, актерский состав подобран, группа, руководимая продюсером А. Демидовой, готова работать. Мы приступили к съемкам.

Но тут случилось непредвиденное. На третий день съемок выяснилось, что у артиста Геннадия Назарова, исполнителя роли Савельева, тяжелая болезнь почек, которую он получил во время съемок в фильме «Курочка-ряба» (реж. А. Кончаловский), где артиста по халатности членов группы продержали около часа в ледяной воде.

Кинопроизводство – вещь жестокая. Мы не могли простаивать неделями и ждать, когда Назаров поправится или хотя бы ему станет лучше. Пришлось срочно искать замену. На мое счастье, в нашей группе появился артист Андрей Ильин. Прорепетировав с ним пару сцен, я пришел к выводу, что лучшего артиста для роли Савельева и желать не надо. Ильин был в меру серьезен, что подходило к образу оператора, и обладал комедийным даром. Так артист Андрей Ильин с ходу, без предварительной подготовки оказался на съемочной площадке и включился в работу над ролью. И следует сказать, сыграл ее весьма интересно.

В день окончания съемок в начале августа 1998 года в стране случился дефолт. Многих еще и сегодня трясет от этого слова. Деньги обесценились, экономика рухнула. Встали многие предприятия. Остановился и кинематограф, существовавший на мизерные государственные подачки. Наша съемочная группа, как и другие, оказалась в длительном неоплачиваемом простое. На наше счастье, мы хотя бы успели полностью закончить съемки. Представьте себе, как трудно через полгода или год собирать актеров, которые давно уже заняты другой работой, и настраивать их на продолжение съемок.

Прошел год, прежде чем общая ситуация в стране изменилась к лучшему. Потихоньку наладилось государственное финансирование кинопроизводства, и через год мы смогли приступить к монтажу и озвучанию фильма. С горем пополам работа была доведена до конца.

Готовый фильм «Артист и мастер изображения» мы сдали в Госкино в 2000 году. Если посчитать, от написания сценария до завершения картины прошло около четырех лет. К этому моменту российский экран заполонили многочисленные детективные, бандитские и милицейские истории. Наша картина хоть и сохраняла свежесть (и в первую очередь за счет ее комедийного стержня), но все же оказалась в потоке близких ей по материалу фильмов. Если бы я предвидел в 1996 году подобное развитие «криминального» направления в кинематографе, вероятно, никогда бы не взялся за этот фильм или стал бы делать его по-другому.

И тем не менее картина, на мой взгляд, получилась, имела успех у зрителя. Была награждена на нескольких фестивалях. Особенно мне дорога премия зрителей на кинофестивале в Выборге в 2000 году – «Приз зрительских симпатий».

Ну а дальше… Дальше ситуация в кино становилась все хуже и хуже. Ушел, достигнув пенсионного возраста, Армен Николаевич Медведев, немало сделавший на посту председателя Госкино для сохранения отрасли. Его место занял А. А. Голутва, человек менее самостоятельный и менее принципиальный.

Министром культуры в это время был назначен М. Е. Швыдкой, сослуживший плохую службу отечественному кинематографу. Швыдкой, желая получить под себя денежные средства, выделяемые кинематографу, способствовал уничтожению Госкино, лишению его самостоятельности и превращению некогда мощной структуры в заурядный придаток к Агентству по культуре и кинематографии. И всё это он проделал, можно сказать, с молчаливого согласия некоторых наших коллег и А. Голутвы, который не стал бороться за сохранение Госкино и национальной киноиндустрии, удовлетворившись тем, что остался в начальственном кресле, правда, рангом пониже…