Я работал на трех фильмах, в которых снимался Василий Шукшин. Это «Золотой эшелон» (реж. И. Гурин) 1959 года, «Простая история» (реж. Ю. Егоров) 1960 года и «Когда деревья были большими» (реж. Л. Кулиджанов) 1961 года. Все фильмы делались на Киностудии имени М. Горького, куда я устроился работать после окончания школы.

Впервые я увидел В. Шукшина в октябре 1958 года во дворе студии. Он, загримированный, в шинели белогвардейского офицера, шел на съемку в павильон, где снимались сцены фильма «Золотой эшелон». Туда же направлялся и я. В павильоне стояла декорация «Штабной вагон».

Встретив Шукшина во дворе, я понятия не имел, кто это такой, но понял, что это артист, раз он в гриме и костюме. Хотя при своей пролетарской внешности Шукшин мало походил на артиста. И было все же в его облике что-то такое, что притягивало взгляд. Умные глаза, основательность, отсутствие какой бы то ни было позы…

События, которые легли в основу фильма «Золотой эшелон», происходили в Сибири в годы Гражданской войны. Шукшин играл роль большевика Андрея Низовцева. По сюжету фильма Низовцев и его товарищи по подполью, переодевшись в мундиры белогвардейских офицеров, захватывают эшелон, в котором находится золото, принадлежащее России; это золото адмирал Колчак намеревался увезти за границу. Эшелон, захваченный большевиками, с немалыми усилиями прорывается в ту часть страны, где установлена советская власть и действует Красная армия.

Итак, декорация «Штабной вагон». В ней снимается несколько больших сцен, действие которых происходит до и после захвата эшелона большевиками. Практически половина фильма, если не больше. В этих сценах заняты хорошие актеры: Виктор Кольцов (полковник Семицветов), Ольга Жизнева (Семицветова), Елена Добронравова (большевичка Надя), Харий Лиепиньш (венгр Иштван), Михаил Казаков (белогвардейский офицер Черемисов). Ну и, конечно, Шукшин, исполняющий главную роль. Одну из первых своих ролей в кино.

Помнится, Шукшин на съемках был серьезен, сосредоточен, постоянно включен в работу над ролью. Он внимательно наблюдал за тем, как работают в кадре его более опытные коллеги. Такие как Виктор Григорьевич Кольцов, актер Театра имени Е. Вахтангова, или Ольга Андреевна Жизнева, замечательная киноактриса, снимавшаяся еще в знаменитых фильмах Я. А. Протазанова и А. М. Роома. Выходя в перерывах между съемок в коридор покурить, Шукшин не травил в компании членов группы анекдоты, как это часто делают многие актеры, считая, что таким образом они переключают свое сознание и расслабляются. И если кто-то во время перекура порывался рассказать ему какую-нибудь веселую байку, он, деликатно усмехнувшись, отходил в сторону и лишний раз заглядывал в текст роли, который носил в кармане. И выпившим (что тоже случается с некоторыми актерами) на съемках я его ни разу не видел. Дело было для него главным.

Хочу рассказать об одном событии, имевшем место на съемках, и о поведении Шукшина в этой связи.

Главную женскую роль в фильме «Золотой эшелон» играла актриса Театра имени Е. Вахтангова Елена Добронравова, милая, женственная, успешно снявшаяся к этому времени в нескольких фильмах, и в частности в двух ленфильмовских картинах – «Большая семья» (реж. И. Хейфиц) и «Город зажигает огни» (реж. В. Венгеров). На съемках зимней натуры актриса неудачно соскочила с санного экипажа, которым управлял артист Михаил Казаков, упала и серьезно повредила себе позвоночник. Это случилось в конце зимних съемок перед отъездом киногруппы в Москву.

По прибытии в Москву выяснилось, что Е. Добронравова не может ни стоять, ни ходить и вынуждена по настоянию докторов лежать в постели, упакованная в гипс, до полной реабилитации, на которую потребуется не один месяц.

Перед режиссером фильма И. Гуриным и коллективом съемочной группы встал вопрос: что делать? Переснять сцены с участием Е. Добронравовой (а их немало!) с другой актрисой не представлялось возможным. Для этого пришлось бы затевать новую экспедицию на натуру, а это большие дополнительные затраты, не предусмотренные в смете фильма. Оставался вариант – переделать сценарий и отказаться от участия героини Добронравовой, Нади, в ключевых сценах в штабном вагоне. Но это серьезно обеднило бы фильм, лишив его лирической линии (к Наде по ходу сюжета проявляют мужской интерес герои Шукшина и Лиепиньша). Кроме того, столь неожиданное исчезновение героини в середине фильма вызвало бы у зрителей немало вопросов. «Куда девалась Надя, ярко проявившая себя в первой части картины?» – спросят они.

Решено было – если Е. Добронравова даст согласие – снимать ее в том состоянии, в каком она находится, изыскивая способы, как это сделать ловчее.

И здесь надо отдать должное Елене Добронравовой, ее мужеству. Она согласилась продолжать участие в съемках.

Актрису каждый день приносили в павильон на носилках. По большей части она лежала на специальном лежаке, одетая и загримированная, и лишь на моменты съемок ее вносили в кадр. На площадке постоянно присутствовал врач. Если сегодня внимательно посмотреть эпизоды фильма с участием Добронравовой, снятые в штабном вагоне, вы не увидите ни одного кадра, где бы актриса передвигалась с места на место на своих ногах. Поначалу ее даже снимали в лежачем положении, якобы она прилегла отдохнуть от усталости. Потом актрису стали сажать, сделав предварительно обезболивающий укол. В сценах с ее участием она появляется в статичном виде на крупных или средних планах – таким образом актрису можно было выдать за полноценную участницу групповых сцен, действующую в кадре на своих ногах. И Добронравова, преодолевая боль, шла на все это.

Хочу отметить, с какой трепетностью и вниманием репетировал и общался Шукшин на съемочной площадке с Добронравовой, стараясь по возможности облегчить ее положение. Помогал работникам группы удобно обустроить Добронравову в кадре, исходя из мизансцены. Ходил, если была в этом необходимость, в буфет за чаем для актрисы. В свободные минуты беседовал с нею, отвлекая ее от печальных мыслей, понимая: все, что делает Елена, дается ей необыкновенным усилием воли. И в том, что Добронравова доиграла, хоть и не столь эффектно, свою роль в фильме до конца, есть, бесспорно, и заслуга Шукшина.

Сам Шукшин, еще не столь умелый, как в последующих своих актерских работах, действует в кадре несколько робко, по-ученически. Возможно, это еще и потому, что Низовцев, которого играл Шукшин, был выписан в сценарии схематично, по шаблону, исходя из бытовавших тогда представлений, каким должен быть большевик, и это не давало молодому артисту проявить себя в полной мере.

Но уже в следующем фильме «Простая история» (реж. Ю. Егоров) 1960 года, где В. Шукшин сыграл роль Ивана Лыкова, а его партнершей была ярко одаренная Нонна Мордюкова, явственно ощущается возросшее мастерство молодого актера. Да и характер Ивана, легкомысленного, уверенного в себе сельского парня, который любит выпить и при случае женскую юбку мимо не пропустит, мне думается, был более понятен Шукшину, знатоку деревенской жизни, чем ходульный большевик из «Золотого эшелона». Опять же, в немалой степени способствовало интересной работе Шукшина то, что у них с Мордюковой сразу установилось полное взаимопонимание. Мордюкова играет в фильме незамужнюю, уже не юную женщину, а Шукшин – ее молодого безответственного любовника, которого она впоследствии прогоняет. Артисты нравились друг другу как партнеры и получали удовольствие от совместной работы. Я был участником съемок всех сцен в декорации «Изба Александры» и свидетелем того, с каким удовольствием Шукшин и Мордюкова репетировали друг с другом, а потом вдохновенно играли в кадре. В непростой сцене, где Александра (Мордюкова) изгоняет Ивана из своего дома, награждая его при этом многочисленными пощечинами, Шукшин, находясь в полном контакте с партнершей, требовал бить его по-настоящему и терпел физическую боль. А это было непросто. Как обычно в таких случаях, снималось несколько дублей. И сцена получилась мало сказать убедительной – очень яркой. Особенно тот кусок, где Иван (Шукшин), одуревший, выскакивает из комнаты в сени и припирает ногой дверь, спасаясь от ударов Александры, а потом, вместо того чтобы идти к выходу, зачумленно шагает в другую сторону от него, это – высший пилотаж!

Одно удовольствие было наблюдать за этими двумя мастерами на съемочной площадке. Жалею об одном, что по молодости лет недостаточно ясно понимал масштаб этих актеров, особенно В. Шукшина. И в силу этого не всегда внимательно следил за процессом репетиций актеров с режиссером. Мордюкова к моменту съемок в «Простой истории» была уже известной актрисой, сыграла к этому времени несколько ролей, особенно удалась ей роль Стеши в фильме режиссера М. Швейцера «Чужая родня». Но подлинный масштаб таланта актрисы, на мой взгляд, стал очевиден после выхода на экраны «Простой истории». Шукшин же был только в начале своего актерского пути. И все его лучшие актерские свершения были еще впереди.

Третьей актерской работой В. Шукшина, проходившей на моих глазах, стала роль председателя колхоза в фильме «Когда деревья были большими» (1961) замечательного режиссера Льва Александровича Кулиджанова. В этом фильме свою первую серьезную драматическую роль сыграл Юрий Никулин.

Съемки проходили летом в селе Мамонтово в нескольких километрах от Ногинска. Съемочная группа отсняла уже ряд сцен, где были заняты Инна Гулая, Леонид Куравлев, Людмила Чурсина. Ждали приезда Шукшина. В те дни я подружился с Инной Гулаей. Каждое утро мы ходили вместе на местную речку – плавать. Вели с ней долгие разговоры о жизни, о кино. За несколько месяцев до съемок Инна стала женой драматурга Геннадия Шпаликова. Счастливая семейная жизнь, интересная работа в кино – она вся светилась от счастья. Это явилось удачным обстоятельством для снимающегося фильма – на экране актриса как будто излучает внутренний свет. В те дни трудно было предположить, как трагически завершится ее жизнь.

Итак, съемки в селе Мамонтово и его окрестностях шли своим ходом. И вдруг – волна всеобщего оживления, которую задал Кулиджанов и его помощники: «Шукшин! Завтра приезжает Шукшин! Вася!..» Затрудняюсь объяснить, но многие в съемочной группе произносили имя Шукшина с каким-то трепетом, словно на съемки приезжает артист уровня и популярности Николая Крючкова. Это свидетельствовало об авторитете Шукшина среди творческих работников Киностудии имени М. Горького. Уже тогда за ним ходила слава незаурядного талантливого человека.

У Шукшина в фильме «Когда деревья были большими» есть несколько сцен, в которых его партнером является Юрий Никулин. Наблюдая за Шукшиным в те дни на съемках, я отметил про себя, как значительно прибавил он в мастерстве после «Простой истории». И хотя роль председателя колхоза нельзя отнести к числу главных, но она весьма существенна для хода сюжета и развития характера героя Никулина. За Шукшиным интересно наблюдать – как он молчит в кадре, как думает, как ведет диалог. У него нет проходных эпизодов, где, по определению профессионалов, артист «отдыхает». В каждой сцене, особенно в ключевой драматической сцене на пароме, где действуют Гулая, Никулин и председатель колхоза, Шукшин очень точен и убедителен во всяком своем проявлении: посмотрит ли с сочувствием на девушку, выскажет ли в сердцах все, что думает, непутевому герою Никулина, принесет ли слова извинения героине Гулаи за то, что обидел ее отца. Везде актер ищет суть происходящего. И всякое мгновение в кадре проживает по-настоящему.

И еще одно. Не помню, чтобы Ю. Никулин на съемках травил анекдоты в присутствии Шукшина и потешал членов съемочной группы. Оба серьезно относились к своему делу.

Вот, пожалуй, и всё о Шукшине. И о том, чему я был свидетелем.

Мне радостно оттого, что обстоятельства жизни позволили мне хотя бы отчасти наблюдать за становлением Василия Шукшина как художника и что-то в этой связи понять для себя – и в жизни, и в области творчества.

Ну вот, поставил точку и задумался. Бог ты мой! С той поры прошло пятьдесят пять лет! И невольно задаю себе вопрос: а нужны ли сегодня эти заметки, рассказывающие о начале актерского пути Шукшина? Уже выросло поколение, даже не знающее, кто такой Шукшин. В нынешней жизни – новые герои, новые имена… Может быть, и не нужны эти записки. Не знаю.