В 1959 году, работая на Киностудии имени М. Горького, я поехал в свою первую экспедицию на съемки совместного советско-французского фильма «Леон Гаррос ищет друга». Режиссером фильма был француз Марсель Пальеро, в прошлом киноактер, снявшийся в свое время в главной роли в культовой кинокартине – родоначальнице «неореализма» – «Рим – открытый город», поставленной Роберто Росселини. Снимал фильм «Леон Гаррос ищет друга» известный советский кинооператор Владимир Раппопорт, соратник Сергея Герасимова по многим фильмам, и в частности по масштабному фильму «Тихий Дон», завершенному двумя годами ранее.

Две недели киногруппа снимала натурные объекты в городе Жданове на Азовском море (ныне, как и до советской власти, во времена которой было переименовано немало городов, этот город обрел свое прежнее имя – Мариуполь). Но основные съемки происходили не в городе, а на комбинате «Азовсталь», куда попадают герои фильма, три французских туриста, которых принимают за инженеров-сталелитейщиков. И местные инженеры пытаются понять, по какой технологии варят сталь французские специалисты. В связи с этим возникает много недоразумений.

После съемок в Жданове группа переместилась в Грузию, в город Тбилиси, где, бездельничая, мы провели несколько чудесных дней, знакомясь с достопримечательностями города. Потом переехали в Кахетию, в город Гурджаани, где две недели тоже провели в праздном безделье. Произошло это по причине того, что сидевшие в Тбилиси режиссер и авторы сценария (С. Михалков, Л. Зорин, М. Курно и С. Клебанов) переписывали «грузинские сцены» с учетом местных реалий.

И уже после этого киногруппа приступила к съемкам в Кахетии сцен из грузинской жизни, показывающих местный быт, обычаи, местную свадьбу и прочее. Съемки в Грузии проходили с начала сентября по октябрь месяц. Сколько было затрачено сил, эмоций – невозможно передать! Совместная постановка с французской фирмой «Просинекс» – дело серьезное, и наши старались быть на высоте! Каково же было мое удивление, когда, посмотрев впоследствии готовый фильм, я не увидел там ни одного эпизода, ни одной сцены, снятых на грузинской земле. Все это, к несчастью, вылетело в корзину. Тогда меня это заставило о многом задуматься.

Снимались в фильме замечательные актеры – наши и французские. Французы: Леон Зитрон (известный в то время французский телеведущий, по национальности еврей, ведущий родословную из России), Жан Рошфор (тогда еще совсем молодой человек, сделавший карьеру в 70–80-е годы, когда он выступил в целом ряде фильмов партнером Алена Делона и Жан-Поля Бельмондо) и Жан Гавен – прошу не путать с Жаном Габеном. Гавен был весьма популярен в то время после фильма режиссера Кристиан-Жака «Если парни всей земли…», где он сыграл одну из главных ролей. (Гавен также сделал успешную карьеру в 70–80-е годы, играя в различных полицейских и криминальных драмах. И прожил долгую жизнь – свыше девяноста лет.)

Русские актеры, занятые в фильме, – Татьяна Самойлова, Юрий Белов и Валентин Зубков – были необычайно популярны в те годы. К сожалению, слабая драматургия и посредственная – увы! – режиссура не позволили им в должной мере проявить себя в этом кинополотне.

Когда недавно я пересмотрел фильм «Леон Гаррос ищет друга», то пришел в ужас от его низкого художественного уровня. На Татьяну Самойлову невозможно смотреть. Хотелось вслед за героиней одного из советских фильмов воскликнуть: «Хороший ты мужик, Пальеро, но не орел!» Конечно, наша цензура поработала с этим фильмом на полную катушку, стараясь сделать из него сытную идеологическую стряпню, но с актерами на площадке работают не чиновники, а режиссер.

И тем не менее хочу поделиться одним из самых ярких впечатлений, связанных со съемками этого фильма.

До поездки в экспедицию, в один из летних дней, во время съемок московской натуры, группа приехала в гостиницу «Украина», чтобы отснять там, в центральном холле, ряд сцен. По сюжету французы, герои фильма, совершив на двух машинах путешествие из Парижа в Москву, останавливаются в гостинице «Украина».

Итак, центральный холл гостиницы «Украина». Идут приготовления к съемке. Уже стоит кинокамера, работают осветительные приборы. Осветители маскирует кабели, чтобы не были видны в кадре. Ассистенты инструктируют массовку, которой предстоит ходить во время съемки в холле. Режиссер репетирует сцену с французскими актерами и нашим актером Юрой Беловым, игравшим переводчика.

Я тоже что-то делаю по заданию художника картины… И вдруг вижу, как спускаются по широкой лестнице, ведущей в холл, мирно беседуя, два выдающихся актера американского кино – Гэри Купер и Эдвард Робинсон. Знатокам кино не надо объяснять, кто это такие. Присутствие их в Москве, в гостинице «Украина» трудно было вообразить, но это оказалось так. Хоть и пал «железный занавес», ограждавший нас от западной культуры, но мы еще были далеки от будничных контактов друг с другом.

Малознакомые с творчеством Купера и Робинсона рядовые советские граждане, находившиеся в эти минуты в холле, не обратили на американцев никакого внимания – ну идут себе два немолодых иностранца, и бог с ними… Но я увлекался кино, регулярно покупал польские и югославские киножурналы, которые тогда продавались в газетном киоске возле кинотеатра «Стереокино», примыкавшего к гостинице Москва, и поэтому сразу узнал их.

Забыв обо всем, я вглядывался в немолодые лица, походку, жесты одного и второго, желая запомнить каждую мелочь…

Узнали Купера и Робинсона и французские актеры, в отличие от советских граждан хорошо знакомые с их творчеством по фильмам, постоянно шедшим во Франции. Оба американца были для них фигурами культовыми. (В пятьдесят седьмом в Париже даже снимался фильм с участием Г. Купера «Любовь после полудня», имевший большой успех.) Для французов спуск по лестнице этих двоих и проход их через холл к выходу был явлением высшего порядка, словно они увидели христианских святых. Французские актеры стояли, открыв рты, точно очарованные дети. Словно их подвергли гипнозу… Для красоты истории следовало бы добавить, что пока французы стояли с открытыми ртами, у одного из них украли сумку с вещами. Но увы, этого не было. И не будем заниматься вымыслом. Просто несколько минут актеры находились в ступоре.

Члены съемочной группы, работавшие в холле, не могли понять, что происходит с французами. Почему они стоят и не двигаются? Что их повергло в такое состояние? Озадачило это и режиссера Пальеро, обладателя крупного с красными прожилками носа, свидетельствовавшего о его неумеренной любви к вину. Теперь Пальеро мало походил на героя, сыгранного им когда-то в фильме «Рим – открытый город». Пока знаменитые американцы шествовали через зал, он изучал страницы режиссерского сценария, бывшего у него в руках. А когда французские актеры рассказали ему, что только что через холл прошли к выходу Г. Купер и Э. Робинсон, очень расстроился. Видимо, тоже был их поклонником.

К этому следует добавить, что когда Купер и Робинсон шли через холл (один высокий, как корабельная сосна, другой – коротышка, своему спутнику по пояс), оба обратили внимание на кинокамеру, стоявшую на штативе в центре холла, и на людей, крутившихся вокруг. Робинсон что-то сказал Куперу, тот ему ответил с усталой улыбкой, словно им на пути попались малолетние дети, играющие в песочнице. Взглянули они и на меня, стоявшего с глупым видом. И вышли за дверь…

Ушли в вечность. Да, да, в вечность. А как же еще? Векторы наших жизней (их и моей) никогда больше не пересеклись. Купер два года спустя умер от рака. Ему только исполнилось шестьдесят лет. По нынешним понятиям не так много. Эдвард Робинсон умер двенадцать лет спустя, в возрасте 79 лет.

В списке Американского института киноискусства, где названы 100 лучших актеров национального кино за прошедшие сто лет, Гэри Купер занимает 11 место, а Эдвард Г. Робинсон – 24.

Вспоминая сегодня об этом эпизоде, имевшем место в гостинице «Украина» много лет назад, я думаю, что был, несомненно, в этом коротком появлении двух выдающихся мастеров кино в моей жизни какой-то определенный смысл. Но вот какой – отгадать пока не могу. Не могу.