Мужчины окружили Воскобойникова: ну, рассказывай! Воскобойников без особой радости повторил все то, что рассказывал ранее Брагинцу по телефону. Петренко чувствовал себя героем: это ему пришла в голову идея окрестить «Анну», после чего включился невидимый механизм, и она стала двигаться и действовать, точно живая. Тоже мне, Пигмалион! – буркнул Воскобойников. Петренко только польстило это замечание. «То, что бабы в таком количестве осадили твою квартиру, – заметил он, – редкая удача! Это встряхнуло твою застойную, как болото, жизнь! Иногда подобные встряски просто необходимы». – «Знаешь, – заявил Воскобойников, – я соберу этих женщин у твоей квартиры. И посмотрим, что скажет твоя жена». Мужчины дружно посмеялись над шуткой. Затем последовали новые вопросы. Приятелей, и в первую очередь Порошина, для которого вся эта история была в новинку, интересовало буквально все, связанное с «Анной». Что она делает в отсутствие Воскобойникова? Как ведет себя наедине с ним? Как поступает, когда приходят гости? Воскобойников рассказал несколько эпизодов. Один был связан с неожиданным приходом Леры, которая приняла «Анну» за любовницу Воскобойникова, второй – с появлением мужа Тани Шультайс, тот привез ключи и вдруг проявил интерес к «Анне», что его, Воскобойникова, немало позабавило. Рассказал он и о приходе тети Клавы с дочерью; девчонка приняла «Анну» за известную целительницу, что и послужило толчком к нашествию женщин. (То, что «Анна» во время визита родственниц появилась в коридоре с голой грудью, желая эпатировать их, Воскобойников утаил.) Потом поведал о появлении в квартире милиционеров и как старший из них, наглый лейтенант, вымогал у него деньги, объявив Воскобойникова сутенером, а «Анну» – проституткой, раз у той нет паспорта. Если Воскобойников не хочет осложнений, заявил он, пусть платит бабки. «Шестьсот долларов, как вам это понравится? И если бы не мой школьный дружок Кабанов, неизвестно еще, чем бы всё кончилось». – «Теперь с этим проблем не будет», – загадочно ухмыльнулся Петренко. И они с Брагинцом обменялись многозначительными взглядами, от чего Воскобойников почувствовал неясную тревогу: опять что-то затевают!

Когда женщины накрыли стол и все расселись вокруг него и налили по первой, жена Брагинца, Алла, обладательница пухлых белых рук, с лунообразным лицом, с тремя нитками жемчуга на упитанной шее, которые она теребила, если была возбуждена или чем-то недовольна, огляделась по сторонам и, не обнаружив того, что искала, простодушно поинтересовалась:

– А где та, о которой мы столько наслышаны?

– О чем ты? – прикинулся недогадливым Воскобойников. Только теперь он сообразил, что вся эта компания приперлась к нему с единственной целью: поглазеть на резиновую бабу.

– Брось, ты знаешь, о чем…

– Не догадываюсь. С женой, как тебе известно, я разошелся, а новую еще не завел.

Алла вцепилась в жемчуг у себя на шее.

– Я говорю о той, что прислали тебе в подарок.

Воскобойников оглядел сидящих за столом. И спросил с печальной нотой в голосе:

– Вы пришли ко мне? Или смотрины резиновой бабе устраивать?

Все как-то засмущались от этих слов. Каждый знал про себя, что если бы не резиновая женщина, обретшая вдруг человеческие качества, он бы вряд ли сегодня сюда приехал. Но признаться в этом никто не осмелился.

И лишь Петренко, наглый, озорной Петренко, с невинным видом нашкодившего школьника, решился на частичную откровенность:

– Старик! Конечно, мы приехали к тебе… Но вот молодежь, в лице наших жен, и Филипп, король французский, хотели бы посмотреть на столь необычный феномен… Чего ты ее скрываешь?.. Между прочим, – Петренко указал на Брагинца, – этот славный муж – ее крестный отец и тоже хотел бы увидеть свою крестницу…

– Да, – поддержал его Брагинец. И сунул по обычной своей привычке указательный палец в защечную полость, проверяя, что там ему мешает нормально жевать.

Подумав немного, Воскобойников решил, что будет лучше, если он приведет «Анну» к столу, иначе эта публика от него не отстанет.

– Черт с вами!

Он вышел из комнаты. И вернулся через минуту, держа за руку силиконовую красавицу, которая, надо сказать, оказавшись на свободе, после томления в шкафу, куда ее Воскобойников упрятал, выглядела весьма оживленной. Глаза ее сияли, на губах играла улыбка. Округлый подбородок был приподнят вверх. Было в ней что-то легкомысленное и царственное одновременно. И даже платье яркой летней расцветки, в котором она была, выглядело на ней весьма привлекательно.

Взгляды гостей дружно устремились на «Анну». Особый интерес проявили жены. Со слов Брагинца и Петренко они знали, что Воскобойников, благодаря случаю, стал обладателем резиновой женщины. И что та мастерски сделана, хороша собою, очень похожа на живую; а тут еще после крестин, которые ей устроили, стала двигаться, ходить, улыбаться, чего раньше за резиновыми существами не наблюдалось. Но увиденное превзошло все ожидания. Перед ними предстала молодая привлекательная особа, с озорно светящимися глазами, совсем не похожая на резиновое изделие, и жены решили, что мужья ввели их в заблуждение, а вышедшая к ним девица – живая! Мало того, каждая испытала легкий приступ ревности. Особенно жена Петренко – Эмма. Они нас дурачат, подумала она о муже и Брагинце. Хотят выдать знакомую проблядушку за резиновую бабу из секс-шопа. Этот номер не пройдет! В том же направлении двигались и мысли Аллы. Лишь жена Порошина, Наташа, зная, что муж ее, Филипп, как и она, видит эту девицу впервые, не испытывала подобных чувств.

На мужчин не меньшее впечатление произвело появление «Анны». Она ли это? – удивленно переглянулись Петренко и Брагинец.

Походка «Анны» была легка и грациозна, как у гимнастки. На это обратили внимание все присутствующие, когда она по кругу обходила стол, направляясь к стулу, на который ей указал Воскобойников. Эмма, когда «Анна» проходила мимо, успела прихватить ее за руку, чтобы проверить, резиновая она или нет. С чувством удивления и удовлетворения одновременно она отметила, что рука – надо же! – резиновая. И как-то повеселела от этого. И кивком головы, подтверждающим ее впечатления, ответила на взгляд Аллы, интересовавшейся тем же самым.

«Анна» же, вырвав свою руку из руки Эммы, отозвалась на недружественный жест недовольной гримасой и продолжила свое движение к стулу. Воскобойников уготовил ей место между собой и Брагинцом. Вот она села. Несколько мгновений за столом стояла тишина. Присутствующим казалось странным сидеть за одним столом с резиновой бабенкой, пусть и обладающей повадками живого существа.

Лишь Петренко и Брагинца не смущало такое соседство.

– Дорогие мои! – заговорил Петренко, решив, что пауза затянулась. – Пора выпить за встречу!

Руки присутствующих дружно потянулись к рюмкам. И все одновременно заговорили, словно с каждого сняли обет молчания. Каждому хотелось одолеть в себе чувство неловкости, связанное с тем, что он, нормальный человек, будет пить и закусывать в компании с резиновой куклой. Хотя все ехали сюда с единственной целью – увидеть ее.

Выпили. Стали закусывать, искоса поглядывая на «Анну». Та в свою очередь невозмутимо взирала на присутствующих. Воскобойникова, закусившего маринованным грибом и отложившего вилку в сторону, забавляло поведение гостей.

– Надо повторить, – радостно вскричал Петренко, – к тому же имеется повод!

– Не увлекайся, – шепнула ему Эмма, как и всякая добропорядочная жена, не любившая, когда муж напивался. А за Петренко водился подобный грех.

– Милая, брось, мы только начали… Хочу поздравить Алешку и его… – Петренко замялся, подыскивая точное определение, – и его гостью, Анну, с тем, что отныне она не бесправное существо, а гражданка России! – Петренко – лицо наглое, вдохновенное – обвел глазами собравшихся и остановил свой взгляд на Воскобойникове. Сунул руку в нагрудный карман пиджака. – О чем свидетельствует… – он тянул паузу как умелый артист эстрады, – данный российский паспорт, выданный Анне Ивановне РезИнченко! – Петренко вынул паспорт и, открыв его на первой странице, показал присутствующим. – Паспорт, подчеркиваю, подлинный!

Все дружно потянулись к паспорту, словно это был медоносный цветок, притягивающий пчел. Некоторое время, давясь от смеха, определяли, похожа ли «Анна» на свою фотографию в паспорте или не очень. Только Воскобойников, не видевший в этом повода для веселья, оставался бесстрастным. Лишь спросил у Петренко:

– Где ты взял фотографию?

– В прошлый раз снял Анну на мобильник, – порадовался тот своей изобретательности.

Трюк с паспортом позабавил всех.

– Скажите, почему – Анна? – спросила жена Порошина.

– Это наша идея – дать ей это имя, – пояснил Брагинец. – По-моему, оно вполне ей соответствует.

– А Ивановна?

– Подлинный папаша неизвестен, – сообщил Петренко, – пришлось воспользоваться именем крестного отца… А крестный – вот, Ванька, – он указал на Брагинца.

– А Резинченко?.. Видимо, от резины? – поинтересовался Порошин.

– А ты догадливый, король французский! – засмеялся Петренко.

– По-моему, это полная глупость! – заметил Воскобойников. – Какой идиот выдал вам паспорт?!

– Ты как маленький, – покачал головой Петренко. – Будто не знаешь… За хорошее бабло у нас и добермана можно сделать гражданином России. Главное – цена вопроса! В общем, Анна, я тебя поздравляю! – Он протянул паспорт Брагинцу, сидевшему рядом с «Анной». – Передай девушке…

Брагинец положил паспорт перед «Анной» на стол. Та взяла паспорт в руки и стала с интересом листать его, разглядывая содержимое.

– Нравится? – спросил Брагинец, возбужденный не столько от водки, сколько от затеи приятеля.

«Анна» кивнула.

– Ну и зачем ей паспорт? – поинтересовался Воскобойников.

– Да мало ли… Может в Ялту съездить… – сказал Петренко. – Или кредит в банке взять, чтобы ты себе дачу построил или «бентли» купил. – И, чувствуя себя именинником, провозгласил: – За гражданку России – Анну Резинченко!

– Дайте рюмку Анне, – потребовал Порошин. – Что же она всухую сидит?

– Она не пьет, – тоном учителя заметил Воскобойников. – И на ответную речь не рассчитывайте – она не говорит…

– Как интересно! – повеселела Алла, поверив наконец в то, что «Анна» не такая, как все, и муж ее не обманывал, расписывая случившееся с Воскобойниковым.

Все выпили, затем повторили. Жены, пившие вино, увлеченные необычностью ситуации, не отставали от своих мужей. И скоро все хорошо захмелели. Захмелел и Воскобойников, пивший водку от безвыходности наряду со всеми. А что поделаешь? Не уйдешь же от стола, когда дом полон народу! Вскоре и он повеселел – водка сделала свое дело. Наклонившись к Брагинцу за спиной «Анны», устыдил его сквозь зубы за то, что тот, при живой жене, цепляет «Анну» за колено, лезет к ней под подол платья, желая удостовериться, что там и как. Между прочим, прошептал Воскобойников, могу ее тебе подарить; надеюсь, ты схлопочешь от Аллы такую же оплеуху, как от той девицы, что приходила в день крестин. Брагинец, красный от выпитого, тут же отодвинулся от «Анны», заявив, что им движет чисто научный интерес, а не сексуальный.

Петренко, чувствуя себя на гребне успеха, сыпал шутками. Говорил комплименты женщинам и к «Анне» обращался с речами. Убеждал ее в том, что ей повезло, что она попала к Воскобойникову, а не к кому-либо еще. Алешка – умница, надежный мужик, и на улицу тебя не выгонит, так что спи спокойно, если, конечно, умеешь спать. Все его монологи, обращенные к «Анне», вызывали у присутствующих приступы смеха. Даже Воскобойников улыбнулся пару раз, отмечая про себя отдельные остроумные пассажи шутника.

«Анна» смотрела на гостей Воскобойникова с любопытством. Так смотрит малый ребенок на приглашенных по случаю его дня рождения взрослых, когда те веселятся и напиваются за его здоровье.

Застолье шло своим ходом. Никто и предположить не мог, что Петренко на истории с паспортом не успокоится. А у того была еще одна забава в запасе, и он только ждал подходящего момента, чтобы обнародовать ее. И вот ему показалось, что момент настал. Петренко попросил тишины и, когда все умолкли, предложил отпраздновать прямо сейчас помолвку Воскобойникова и «Анны», раз уж они живут вместе. Что тут началось! Подпившие гости с восторгом восприняли это предложение. Конечно, давайте помолвим их, чего уж тут! Перебивая друг друга, шутники стали выкрикивать пожелания молодым – одно забавнее другого.

Воскобойников же от предложения Петренко пришел в ярость: «Что вы тут из меня Петрушку делаете?! Пошли вон, видеть вас не желаю! Все – вон!» Его стали успокаивать. Особенно усердствовал Порошин, понимая, что Петренко переборщил. Он просил Воскобойникова не принимать это близко к сердцу, ну неудачно пошутил Колька, бывает, но он не со зла! Порошина поддержали женщины. «К черту, – не мог успокоиться Воскобойников, – пусть себе помолвки устраивает со своими бабами!» Услышав эту гневную тираду, Эмма подскочила со своего места: «О каких бабах речь?!» Петренко схватился за голову: «Какие бабы?! это он со зла, Эмма, не верь!» – «Нет уж, ты расскажи», – потребовала жена, ужаленная в самое сердце. На защиту Петренко поднялся Брагинец, выпятил свой округлый живот навстречу Эмме: «Не верь Алешке! заявляю ответственно: у Николая никаких баб нет!» – «Есть!» – рявкнул Воскобойников и не узнал своего изменившегося голоса. И вновь потребовал, чтобы все убирались вон из его дома. Эмма, заведенная новостью, лезла на Петренко, но Брагинец стоял между ними наподобие защитного бастиона, не давая ей нанести мужу пощечину. Рука Эммы, полная негодующей энергии, стремилась добраться до лица Петренко, но удары не попадали в цель. Петренко что-то кричал в ответ из-за спины Брагинца, пытаясь убедить жену, что он невинен, как младенец в купели, и что-то такое произнес в своем сумбурном монологе, кажется о бесконечной любви к ней, Эмме, что несколько остудило ее ярость, заставив усомниться в правдивости слов Воскобойникова. И, наверное, семейный скандал был бы исчерпан, если бы не последовала вслед за этим из ряда вон выходящая сцена. «Анна», словно желая подтвердить слова Воскобойникова, неожиданно бросилась на Петренко и, обхватив его за шею, приникла к его губам жадным поцелуем. Тот, не ожидавший такого поворота, мычал, пытался вырваться, но «Анна» не отпускала его. Поступок «Анны» подействовал на Эмму сильней, чем палка действует на злую собаку. «Боже мой! – взвыла она. – Вот оно в чем дело! Вы все извращенцы! Все! Трахаете резиновых сучек из секс-шопов, а с нормальными бабами у вас ничего не получается! Алла, уходим, нам здесь делать нечего!» – воззвала Эмма к жене Брагинца. И бросилась к выходу. Алла, нервно теребя жемчуг на шее, поспешила за нею, а следом и жена Порошина, понимая, что вечер окончательно испорчен, устремилась в прихожую. Мужьям, дабы избежать еще больших неприятностей, ничего не оставалось, как последовать за своими женами.