Кабанов выглянул из квартиры, чтобы оценить положение дел, и с удовлетворением отметил, что омоновцы не столь быстро, но все же одерживают верх, выдавливая противостоящих им женщин и мужчин с одного лестничного марша на другой. Вторая группа действовала столь же успешно. Примерно через полчаса подъезд был освобожден, а активисты сборища посажены в автозаки и увезены в неизвестном направлении. Во избежание повторения ситуации у подъезда поставили дежурный наряд.

– Победа! – сдержанно произнес Кабанов, оглядев опустевшую лестничную площадку и марши, примыкающие к ней, – всё это замусоренное, со следами грязи и крови на стенах; на одной из ступенек лежали потерянные кем-то наручные часы на кожаном ремешке, ниже – шерстяной платок, маленькая пудреница из желтого металла, шапка-ушанка, а еще ниже – раздавленная пачка сигарет.

– Может, имело смысл отдать «Анну» толпе, раз уж они так жаждали ее увидеть? – спросил устало вышедший следом за Кабановым Воскобойников, глядя с брезгливым чувством на уходящую вниз затоптанную грязную лестницу. – Пусть потрогали бы, посмотрели…

– Э нет, – сказал Кабанов, – толпе потакать нельзя. А резиновую девку тебе следует поберечь… Она отныне – вещдок. Мало ли что еще может случиться!

И предложил отправиться куда-нибудь, посидеть за рюмкой водки, чтобы снять стресс и расслабиться. Воскобойников не возражал – этот день стоил ему немалых душевных сил.

По совету Кабанова он написал от руки объявление, в котором сообщалось, что интересующая народ целительница проживает по другому адресу, и, уходя из дома, приклеил его на дверь подъезда.

Какие-то проказливые подростки, прочитав это объявление, потихоньку дописали отсутствующий адрес – это был адрес их одноклассника, жившего на соседней улице, которому они хотели насолить, не думая о возможных последствиях.

[5]

После нашествия женщин, возбудившего надолго жителей подъезда, Воскобойников начал с удвоенной энергией искать того, кто послал ему «Анну» в подарок. Проще всего было избавиться от нее (передарить кому-либо или выбросить в мусорный контейнер во дворе, откуда ей был бы прямой путь на свалку), но ему страстно хотелось вернуть ее дарителю, чтобы тот мог вкусить все те неприятности, которые странным образом связаны с «Анной» и от которых мирно текущую жизнь Воскобойникова скособочило, точно больного, страдающего радикулитом. Обозначив круг «подозреваемых», он звонил знакомым мужчинам и женщинам, пытаясь разными способами выведать, не причастен ли тот, кому он звонит, к данной проделке. Задавая вопросы, он был весьма аккуратен и тщательно прятал сверхзадачу в ворохе слов, как прячет страдающий влюбленный любовное послание в букет цветов, чтобы оно не попало в чужие руки. Поиски не дали результата. Либо он так и не вышел на дарителя, либо тот сумел перехитрить его, не выдав себя в разговоре ни единым словом.

По ночам ему снилось черт-те что. Прежде редко тревожные, теперь его сны носили беспокойный характер, и утром, если он помнил их содержание, то пытался понять, что они могут значить. Снились ему крупные рыжие тараканы, плавающие во множестве в графине с водкой, и его мучила мысль, как они оказались там и почему не дохнут. Странный способ настаивать водку! Снились женщины, с развевающимися волосами и все в темно-зеленых пальто, бегущие за ним по улице, а он удирал от них почему-то на лыжах. Снились какие-то козы с колокольчиками на шеях, толкущиеся где-то в загоне. Звон колокольчиков был назойлив, неприятен, напоминал тупое звяканье бутылок, отчего хотелось посрывать их, и он даже попытался это сделать, но козы, обычно глупо-послушные, ускользали из рук, демонстрируя свою строптивость… Как-то ему приснился пес Шалтай, сбежавший из милиции в цирк, о котором рассказывал Кабанов. Он шагал ловко по натянутой проволоке, а за ним – также по проволоке – шла резиновая «Анна». В одной руке она держала китайский зонтик, в другой – будильник, видимо, для равновесия. Какой-то человек с бородой, сидевший рядом с Воскобойниковым, сказал ему с непритворным удивлением: и ты разрешаешь своей бабе ходить по проволоке?! В трико, на виду у всех? Молоток! Да она не моя баба, пытался убедить его Воскобойников. А чья же? – не поверил тот. И поразил его своей логикой: твоя она, раз ты глаз от нее оторвать не можешь!.. Вот такая снилась дребедень, отчего Воскобойников просыпался в скверном расположении духа.

Близилось православное Рождество. Как-то в один из дней в дверь позвонили. Открыв дверь, Воскобойников увидел перед собой мужчину лет тридцати восьми, гладко выбритого, с холеным лицом, несколько надменного, в ондатровой шапке, надетой почти до бровей и некоторым образом удлинявшей его голову.

– Я – муж Тани, – представился он. – Привез ключи.

И хотя у Воскобойникова не было желания знакомиться с этим человеком, занявшим его место в жизни Шультайс, но просто взять ключи и не пригласить того в квартиру он не мог. И Воскобойников предложил ему войти.

Муж Тани вошел, сняв предварительно шапку и оголив начинающую лысеть голову. Сунул руку в карман темно-серого элегантного пальто, вынул оттуда два ключа, соединенных металлическим кольцом, протянул их Воскобойникову. Воскобойников взял ключи, сдержанно поблагодарил. Повесил их на крючок возле вешалки. Ждал, что последует дальше.

Муж Тани чего-то тянул, не уходил. Он был чем-то обеспокоен. Причина этого беспокойства стала ясна через минуту.

– Разрешите воспользоваться вашим туалетом? – попросил он. – А то, понимаете ли… – Он не договорил.

– Пожалуйста, – разрешил Воскобойников. – Туалет налево по коридору.

И предложил гостю снять пальто и повесить его на вешалку. Что тот и сделал.

Стоять в прихожей и ждать, когда муж Тани облегчится, было глупо и даже унизительно, и Воскобойников вернулся в гостиную, к компьютеру, где сидел до прихода гостя. Сел боком, чтобы видеть, когда муж Тани пойдет обратно.

Муж Тани появился как-то бесшумно и так же бесшумно, словно тень, заглянул в комнату. Теперь, после того как он облегчился, у него включилось любопытство и захотелось узнать: в каких условиях жила его жена до встречи с ним? Коротко оглядев гостиную, где высилась елка, перемигиваясь разноцветными лампочками, он наткнулся взглядом на «Анну» и слегка опешил от неожиданности. Он не предполагал, что в квартире есть еще кто-то, кроме хозяина. Таня убеждала его, что Воскобойников живет один. Муж Тани поздоровался с незнакомкой. Звук его голоса оторвал Воскобойникова от компьютера, и он пожалел, что упустил момент, когда гость вышел из туалета в коридор. Теперь гость увидел ту, которую ему не следовало видеть. Впрочем, плевать, кто ее теперь только не видел! Воскобойников поднялся со стула, направился к мужу Тани, стоявшему в дверном проеме. Тот неожиданно оживился, стоило «Анне» кивнуть в ответ на его приветствие. В глазах его светился интерес, а широкое холеное лицо готово было растянуться в улыбке. Неужели этот малый бабник? – подумал смешливо Воскобойников. Или внешность «Анны» произвела на него столь сильное впечатление, что он засиял, как отдраенная до блеска кастрюля? А может, он тоже решил, что перед ним целительница, как там ее? – Анна Кригер!

Бежали секунды, а муж Тани не уходил. Воскобойников молча разглядывал его. Чувствуя, что пауза затянулась и следовало ее как-то оправдать, муж Тани неуверенно проговорил:

– Морозный день сегодня…

– Да. Холодно, – подтвердил Воскобойников.

– Таня намеревалась сама привезти ключи, но вот мороз… и она попросила меня.

– Мне без разницы. Главное – ключи у меня.

Муж Тани тянул время и не уходил. Ведя разговор с хозяином квартиры, косился на «Анну».

– Наверное, нам бы следовало как-то представиться друг другу, – сказал он Воскобойникову.

– Зачем?

– Ну… Есть нечто, что нас объединяет.

– Вы говорите о Шультайс? Не думаю. Я – прошлое, вы – настоящее, а это два разных времени… К тому же Тане это вряд ли придется по вкусу, если мы начнем дружить.

«Анна» тем временем поднялась с кресла и с независимым видом прошла к выходу. Задержалась возле гостя. Взглянула на него без особого интереса. Куда это она поперлась? – подумал с неудовольствием Воскобойников – ведь у нее нет нужды ни в еде, ни в ванной комнате, ни в туалете. Правда, в последнее время «Анна» стала брать книги с книжных полок и пыталась читать. Но Воскобойников уже ничему не удивлялся.

Воспользовавшись задержкой «Анны», муж Тани заговорил с нею.

– Меня зовут Сергей… У вас, я вижу, красивая елка. Кто ее наряжал?

– Я, – сухо отозвался Воскобойников, оборвав нить в разговоре, за которую гость хотел зацепиться. Кажется, этот малый и вправду на нее запал, подумал он. Какая неожиданность! Может, отдать ему ее? Явись он с нею к Шультайс, та так и рухнет.

«Анна» тем временем вышла из комнаты. Говорить больше было не о чем, и муж Тани сказал:

– Я пойду.

– Да-да.

Закрыв за гостем дверь, Воскобойников решил посмотреть, чем занимается «Анна». Он нашел ее в спальне. Она лежала на кровати и смотрела в потолок, на котором вспыхивал и загорался красный свет, отражавшийся от рекламы в доме напротив, смонтированной перед Новым годом. Была половина пятого дня, но за окном уже сгущались сумерки, и от вспышек света в душе Воскобойникова возникла неясная тревога. Увидев его, «Анна» сделала жест рукой, предлагая ему сесть рядом. Воскобойников покачал головой и объяснил «Анне», что ее место не здесь, на хозяйской кровати, а в гостиной или же в чулане. И впервые подумал о том, что ее следует упаковать обратно в пленку и убрать в чемодан. Тем самым закончатся все ее хождения. Но в следующее мгновение ему стало неловко от этой мысли: ведь она теперь почти человек.

Неожиданно позвонила Шультайс. Из разговора с бывшей женою Воскобойников понял, что муж ее уже добрался до дома.

– Тебя можно поздравить? – сказала она.

– С чем?

– У тебя появилась женщина, и говорят, весьма смазливая…

– Ну… – замялся Воскобойников, – считай, что это так.

– Я рада за тебя.

– Я тоже.

– Надеюсь, она умна, умеет готовить?

– Умеет.

– Честно говоря, я думала, что ты не скоро найдешь себе пару.

– Почему?

– Ты одинокий хорек. Тебе никто не нужен…

– Может быть… Признаюсь, меня удивляет твой нынешний интерес к моей персоне.

– Ничего удивительного. Я отдала тебе несколько лет из своей драгоценной жизни.

– Лучших лет! – подчеркнул Воскобойников.

– Не льсти себе, – сказала Таня. – Надеюсь, лучшие годы у меня впереди. – И отключила трубку.

После разговора с бывшей женой Воскобойников повеселел. Он почувствовал, что Таню злит, что у него появилась женщина. Если бы она знала, о ком идет речь! Как бы то ни было, его порадовало, что наличие женщины у него в доме доставляет ей неприятные эмоции. Значит, какой-то червячок внутри, связанный с их общим прошлым, все еще живет, все еще шевелится и беспокоит ее.

Позвонил Брагинец, не звонивший два дня. Стал приглашать Воскобойникова в гости. Сказал, что не только он, но и жена Алла хотела бы его видеть. Воскобойников стал отказываться, сославшись на усталость. Какая усталость? Брось! Праздники в стране! – не сдавался Брагинец. На что Воскобойников, объясняя причины усталости, рассказал ему в подробностях о нашествии женщин, пытавшихся проникнуть к нему в квартиру, решивших, что он прячет у себя известную целительницу. Им всем, блин, вдруг захотелось лечиться, закончил неприязненно он свой рассказ. Брагинец оживился, прерывал речь Воскобойникова выплесками смеха, уточнял детали и опять хохотал, услышав их.

– А как Анна? – спросил он, отсмеявшись.

– А что – Анна? Расхаживает по комнатам или сидит в кресле возле елки. Строит глазки случайным гостям, которые появляются в квартире. На меня смотрит, чего-то ожидая. Тут предложила сесть рядом на постель. В общем, живое существо, только не говорит… Неудачная, скажу я тебе, была шутка – крестить ее.

– Брось! Не грузи себя, жизнь и без того тяжелая ноша.

– Как ты не понимаешь – окрестив ее, мы открыли какой-то неведомый нам клапан, через который в нее вошла душа… И теперь, если сломать ее, – Воскобойников понизил голос, – или выбросить на помойку, это будет равносильно убийству…

– Ну, старик, ты загнул насчет убийства!.. Это всего лишь силиконовая кукла! Тебе следует показаться врачу! Хочешь, у меня есть хороший психиатр?..

– Пошел к черту!

На этом разговор завершился. Совет Брагинца показаться психиатру привел Воскобойникова в негодование: устроили с этой куклой потеху, а теперь – покажись психиатру! То, что «Анна» ходит по квартире, сидит в кресле, строит глазки, видит не только он, но и другие. Следовательно, с психикой у него полный порядок.

Придя в себя, он позвонил Кабанову, снова просил посодействовать в поисках неизвестного дарителя. Кабанов обещал помочь. За меньшую, конечно, цену, понимая всю необычность ситуации. С юмором поинтересовался, как здоровье «Анны». Спросил: не толпятся ли кликушествующие бабы у него под дверью? Порадовался, что второй день – никого. Видимо, сработало объявление на двери подъезда.

Часов в восемь вечера раздался звонок в дверь. Глянув в дверной глазок, Воскобойников увидел широко улыбающегося Брагинца. Вот мерзавец, приперся, сник Воскобойников. Поначалу он не хотел открывать дверь, но по слабости душевной все же открыл. Брагинец оказался не один. За ним прятался Петренко.

– Вот, привел тебе психиатра!

Вслед за Петренко из укрытия с громким смехом вывалились еще несколько человек: жены того и другого, а также Филипп Порошин, еще один приятель, с женой. Появление шумной компании с бутылками и свертками в руках привело Воскобойникова в состояние ужаса. Все прибывшие набросилась на него. Воскобойникова тискали, целовали, поздравляли с наступающим Рождеством, а он криво улыбался в ответ. Не спрашивая его согласия, компания ввалилась в прихожую, заполнила ее и часть коридора. А там, громко переговариваясь, гости поснимали с себя шапки, дубленки и шубы и, став меньше в объеме, точно общипанная для жарки домашняя птица, покатились в квартиру. В коридоре разделились надвое: мужчины, потирая руки, пошли в гостиную, женщины – на кухню, освобождать пакеты с принесенной едой и готовить трапезу.