Чудики, или чудаки, – люди, которые живут в гармонии с собой, обретая контакт с собственной глубиной. Внешне они действительно выглядят весьма странно. Пионерами их своеобразного образа жизни были молодые хиппи, появившиеся в европейских городах в шестидесятые годы прошлого века. Длинные волосы, рваные джинсы, брезентовые куртки. Обитали они прямо на улицах, в подвалах или в руинах домов, подлежащих сносу. Питались они тем, что бог пошлет.

Длинные волосы пытались отпустить и школяры. Но с волосатиками в школах шла непрерывная борьба, которую педагоги проиграли. Прошли десятилетия, и сегодня стало модно обривать голову наголо. Отпускают волосы и завязывают их в косичку весьма пожилые люди, подражая рокерам старой закалки. Но жить без борьбы мы не можем. На этот раз предметом очередного раунда педагогической битвы стал цвет волос. Казалось бы, педагогов должно больше волновать не что у школьника на голове, а то, что у него в голове.

Советский пуризм распространялся в школе не только на учеников, но и на педагогов. Женщинам-учительницам запрещалось появление в школе в брюках. Считалось, что такой внешний вид возбуждает нездоровую сексуальность у подростков. При этом в моду входили женские брючные костюмы. Но парторганизация была начеку, она блюла нравственность в школе. Помню, как к молодой учительнице английского языка на перемене в учительской подошел сорокалетний секретарь парторганизации и потребовал «снять штаны».

Но вернемся к хиппарям. Это была молодежь, не принимавшая культуру буржуазных отцов с их культом наживы, карьерного роста и прочими показателями так называемой правильной жизни. Помимо прочего, они были пацифистами, категорически исключавшими насильственные способы решения любых проблем: от общественных преобразований до международных конфликтов включительно. Религиозные представления у них были весьма смутными. Среди них были иудаисты, христиане, буддисты, индуисты, бахаисты и т. п. Молодые люди, естественно, взрослеют. В конце семидесятых годов прошлого века я беседовал с молодыми московскими хиппи, которые с радостью представили мне «пожилую хиппушку» – женщину на вид лет пятидесяти, разделяющую их образ жизни.

Государственное телевидение, демонстрируя преимущества советского образа жизни, любило демонстрировать таких людей на улицах европейских городов. «Вот они, европейские безработные, нищие, живущие жалкими подаяниями прохожих», – рассказывали сытые довольные политические обозреватели. Скрывалось то, что этим париям нравился такой образ жизни.

Забавен пример с парижскими клошарами. Это отдельная парижская достопримечательность. Так называемые свободные колокольщики вполне довольны своим существованием, пышут здоровьем, но живут под мостами Сены.

Комичная история произошла с советским астрономом и астрофизиком Иосифом Самуиловичем Шкловским, одним из основателей современной астрофизики. Тем не менее, несмотря на мировое признание его заслуг, он до конца жизни оставался членом-корреспондентом. Его так и не избрали в академики. После каждого очередного проката на выборах в академию он шутил, что все кандидаты на выборах делятся на две категории: первая – это шансонетки, те, у кого нет шансов быть избранными, а вторые – это проходимцы, те, которые проходят на выборах.

Так вот. Иосиф Самуилович получил приглашение на парижскую международную конференцию, где сделал блестящий доклад. Приглашение было оформлено принимающей стороной на две недели. Но наше «доброе» государство выделило командировочные расходы всего на два дня. Быть в Париже и не увидеть его культовые места – такое было немыслимо для человека Культуры! Государственное недофинансирование науки Шкловский компенсировал тем, что поселился вместе с клошарами под городским мостом через Сену. Что с того, что были дни, когда за сутки удавалось съесть одну сосиску? Зато это с лихвой компенсировалось посещением Лувра, Собора Парижской Богоматери…

Но до поры вынесем за скобку европейскую экзотику. Вернемся к главному вопросу: какова роль чудиков в культуре? Замечательный российский историк Натан Эйдельман однажды высказал мысль о том, что великий Пушкин стал возможен благодаря великому читателю, который тогда появился в России и был готов к восприятию его языка.

В поэтической форме эту мысль выразил Александр Тимофеевский:

К счастью, жизнь распоряжается по-иному. Александр Павлович Тимофеевский ушел из жизни 7 января 2022 года. Отпевали его в храме Большого Вознесения, в том самом, где венчался А. С. Пушкин, что глубоко символично. Александр Павлович знал всего Пушкина наизусть. В храме было море народа, среди пришедших на отпевание – молодые, светлые, одухотворенные лица.

Экстраполируем эту мысль на новейшее время. Для того чтобы воспринимать взгляды, идеи и подходы титанов Духа, нужны чудики, которые дышат с ними в унисон. Совершенно не обязательно, что это будут хиппи и им подобные. Я получаю достаточно много писем из городов и весей Отечества нашего. Среди них выделяю чудаковатые. Например, скульптор вместе с женой и четырьмя детьми переселяется из столицы на отдаленный хутор в Восточной Сибири. Там он творит свои произведения. При этом ведет натуральное хозяйство. Своих детей вместе с женой, по специальности инженером информационных систем, они обучают сами, благо интернет позволяет оперировать любой учебной информацией. Чем не чудики?

Замкнутый образ жизни вел и выдающийся русский композитор и пианист Сергей Рахманинов. В юности он крайне нуждался. Нуждался настолько, что пальто ему покупали в складчину. Любимая им девушка отказалась выйти замуж за этого нищеброда. Целый год Рахманинов пребывал в тяжелой депрессии. Но творческие силы взяли свое. Спустя годы он стал мультимиллионером. Каким образом? По условиям контракта во время гастролей, которые проходили в разных городах и странах, ему каждый раз покупали новый рояль. После выступления этот рояль продавался с аукциона. Рояль, на котором играл Рахманинов, продавался за бешеные деньги.

Всемирная известность привела к тому, что композитору досаждали журналисты. Однажды в кафе они попытались его сфотографировать, но композитор прикрыл лицо руками. На следующий день в газетах появился этот портрет с подписью: эти руки стоят миллионы.

Я сознательно не называю фамилию чудика, который творит свои картины и скульптуры на отдаленном сибирском хуторе. Часто случается так, что произведения художника признаются шедеврами спустя десятилетия, а то и столетия. Свою позицию по этому поводу вполне определенно выразил Булат Окуджава в песне «Живописцы»: «Вы рисуйте, вы рисуйте, вам зачтется. Что гадать нам: удалось – не удалось…»

Замечательно, что Пушкин в стихотворении «19 октября», посвященном дню лицейской годовщины, так написал об оценке результатов творчества художников, в какой бы сфере они ни создавали свои произведения: «Служенье муз не терпит суеты. Прекрасное должно быть величаво».

Так называемые чудики незаметно, медленно, но неуклонно меняют мировосприятие новых, вступающих в жизнь поколений. В этом смысле нельзя не оценить советскую кинематографию. В самые что ни на есть застойные годы свои шедевры создавали Параджанов, Тарковский, Калик, Подниекс, Муратова и другие. Но я особенно выделяю Светлану Проскурину с ее фильмом «Случайный вальс».

Сюжет фильма прост. Чтобы избавиться от тоски и зарядиться оптимизмом молодости, Татьяна Прокофьевна, немолодая женщина с привычками и повадками красавицы, приглашает к себе юных постояльцев и принимается их щедро опекать. В фильме снимались Алла Соколова, Алексей Серебряков, Татьяна Бондарева, Сергей Парапанов, Виктор Проскурин, Татьяна Рассказова, Юрий Горин, Галина Бокашевская и другие замечательные актеры, для многих из которых роли в этом фильме стали дебютными работами.

Фильм снимался на Волге, в провинциальном городе Рыбинске. Камера подолгу фиксирует детали интерьеров: более чем скромная обстановка квартиры Татьяны Прокофьевны, дровяные сараи во дворе и т. п.

Также камера фиксирует лица героев, изменение выражения глаз, меняющуюся мимику. Мало того, затылки, плечи и спины персонажей не обделены вниманием оператора. Цветовая гамма фильма выдержана в рембрандтовских красках. И это не случайно. Рембрандт тоже в свое время был новатором – модернистом, открывшим поэзию в жизни и быте обычных, ничем не примечательных людей.

Где-то на заднем плане бранит молодых пожилая соседка, диалоги героев подчас невнятны, они что-то бормочут. Да это и не важно. По сути, перед нами предстают чудаки, хиппи российского разлива. Они живут в своем сказочном мире.

Судьба чудаков достаточно часто трагична, ибо они не вписываются в привычные рамки существования большинства людей. Кто виноват в этом? Государство? Безусловно. Общество? Несомненно. Ближний круг, включающий коллег, друзей, единоверцев? Очевидно!

* * *

Строго говоря, чудак, прозревающий истину и говорящий правду в глаза сильным мира сего, – ключевая фигура в литературе. Вспомним хотя бы монолог Гамлета с черепом шута в руках или Юродивого в «Борисе Годунове».

В книге «Чудаки в культуре русского дворянства XVIII и первой половины XIX века» Н. П. Смирнова пишет:

Чудачество – особая форма театрализации повседневной жизни, возникшая в результате осмысления своего места в мире. В культуре русского дворянства конца XIX – начала ХХ века чудачество, эксцентрическое поведение стало отражением сложного комплекса социальных, эстетических и религиозных представлений, свойственных как самим эксцентрикам, так и их обычным современникам, то есть тем, кто никаких эксцентрических наклонностей не проявлял и в странных поступках замечен не был.

Эксцентрик представляется прежде всего философом, размышляющим над смыслом собственного существования. Только в отличие от других философов, поэтов и художников чудак размышляет исключительно действием. Как художнику нужны краски, поэту – слова, эксцентрику для самовыражения нужен повседневный театр, в котором он одновременно и автор постановки, и актер, и режиссер. Устраивая свои постановки, от простых до самых сложных, чудак являет миру нечто очень существенное, в некотором смысле предлагает в концентрированном виде то, что органически присуще культуре, в которой он и его современники существуют. Поэтому, вглядываясь в чудака, мы лучше понимаем эпоху, которой он принадлежит.

Классик «чудаковедения» М. И. Пыляев определял чудака как человека, который отличается «не характером, не нравом, не понятиями, а странностью своих личных привычек, образа жизни, прихотями, наружным видом и проч. Он одевается, он ест и пьет, он ходит не так, как другие; он не характер, а исключение». Проще говоря, чудак есть тот, кто не похож на других. Все русские чудаки приятно разнообразны, однако нечто общее между ними есть. Чудаческое жизнетворчество, как правило, проявлялось в двух видах. Одни самовыражались в эксцентрических формах регулярно, изо дня в день, создавая собственное жизненное пространство, совершенно необходимое для такого самовыражения. Другие удивляли и радовали (последнее не всегда) современников неожиданными, спонтанными проявлениями собственной неординарности, случавшимися эпизодически, вроде бы без видимых внешних причин и не требующими особых декораций – то есть устраивали чудаческий перформанс.

Как и всякому актеру, чудаку требуются зрители, но, кажется, полное удовлетворение эксцентрик испытывает только тогда, когда они становятся вольными или невольными участниками постановки. Он старается включить в нее всех и таким образом, устраивая из обычных вещей театр, изменяет всё вокруг, и в какой-то мере и людей. Как и всякому автору постановки, чудаку для воплощения его идеи требуются костюмы и декорации. Их набор может быть совсем скромным или очень значительным – зависит от масштаба постановки, средств и намерений автора, но они почти всегда есть. А когда нет – не менее красноречиво фигурирует их отсутствие, особым образом подчеркнутое. При этом эксцентрик редко останавливался на какой-то одной форме самовыражения. Обычно изобретенные им ритуалы дополнялись особенным костюмом, спектакли, разыгрываемые на улицах, – постановками камерными, предназначенными для немногих глаз. Поскольку так поступали люди самые разные – объединяет их только принадлежность к дворянскому сословию – и вдохновенно, с энтузиазмом предавались этому занятию на протяжении значительного времени (от первых чудаческих постановок до последних эксцентриков у нас прошло более ста лет), можно говорить о существовании внутри дворянской культуры особой поведенческой модели[14].

В другой своей книге – «Дураки и дурки в дворянском доме и при императорском дворе в России XVIII – начала XIX века» – Н. В. Смирнова продолжает:

1 декабря 1709 г. датский посол Ю. Юль обедал с царем Петром в Нарве и обратил внимание на очень странное украшение, которое носил на шее один из его шутов, князь Юрий Шаховской. Это была большая и тяжелая медаль с изображением Иуды Искариота, висящего в петле. Необычный предмет заинтересовал посла, и царь объяснил, откуда он взялся и почему его носит шут. По словам Петра, однажды он говорил с Шаховским о том, как Иуда предал Спасителя за 30 сребреников, и шут сказал ему, что этого мало, Иуда должен был взять больше. Царь будто бы увидел в этой реплике готовность поступить так же, как Иуда, будь у шута такая возможность, и в наказание заставил Шаховского носить этот орден, специально для него изготовленный. Говорил ли на самом деле шут такие слова, неизвестно. Князь Шаховской был совсем не подарок. По отзыву Б. М. Куракина – «ума немалого и читатель книг, токмо самой злой сосуд и пьяной, и всем злодейства делал, от первого до последнего». Качества, конечно же, выдающиеся, но в «кумпании» сподвижников царя едва ли ему одному свойственные, за исключением разве что любви к чтению. Если бы за них получали награды, в орденоносцы мог бы попасть каждый второй, между тем Шаховской стал единственным кавалером «ордена Иуды». Однако Пётр намеренно ввел датчанина в заблуждение – на самом деле медаль изначально предназначалась совсем не шуту. Орден изготовили для И. С. Мазепы. Гетман Левобережной Украины осенью 1708 г. внезапно перешел на сторону шведского короля. Весть об измене Мазепы поразила царя и его окружение: гетман оставил царя накануне решающей схватки с Карлом XII. Впрочем, Пётр времени терять не стал. Быстро выбрали нового гетмана, и 9 ноября 1708 г. в Глухове устроили символическую казнь изменника. На площадь вынесли чучело Мазепы, сорвали с него орден Св. Андрея Первозванного и «оную персону бросили в палаческие руки, которую палач взяв и прицепя за веревку, тащил по улице и по площади даже до виселицы и потом повесил[15].

До самого гетмана Петру добраться так и не удалось. После Полтавы Мазепа, находившийся рядом с Карлом XII, сумел уйти и избежать плена. По приказу царя два кавалерийских полка долго разыскивали в степи беглецов, но не нашли. Пётр, однако, продолжал надеяться, что Мазепа рано или поздно попадет к нему в руки, и велел изготовить для него орден – очевидно, рассчитывая вручить его в самой торжественной обстановке.

Не получилось. 21 августа 1709 года Мазепа умер в Бендерах, избежав возможности подвергнуться одной участи со своей «персоной», и награда так и не нашла своего героя.

Датский король, которого представлял Ю. Юль, тоже был союзник ненадежный. В самом начале Северной войны король вышел из русско-датского союза против Швеции, предоставив России противостоять армии Карла XII без поддержки со стороны Дании, на которую Пётр очень рассчитывал. Царь показывает датскому послу орден именно в Нарве, где русских в 1700 г. постигло сокрушительное поражение, сразу после капитуляции Дании перед Карлом XII. В 1709 г., когда Дания вновь пожелала вступить в союз с Россией, царь косвенно сравнивает непостоянство бывшего казацкого гетмана и нового/старого союзника – датского короля. Пётр намекает, что русские преодолели свои прежние трудности и способны справиться со Швецией самостоятельно, а если датчане хотят в этом участвовать, им следует поступать согласно условиям, поставленным русским царем, в противном случае они останутся ни с чем, в одном лагере с врагами и предателями России.

<…>

В 1722 г. в Астраханской губернии случилась отвратительная история. Губернатор А. П. Волынский не поладил с генерал-лейтенантом М. А. Матюшкиным, и крайним оказался шут. Мичман Егор Мещерский, потомок старинного рода и человек легкомысленный, исполнял при Матюшкине обязанности домашнего шута. В конфликте между главой губернии и военачальником Мещерский старался поддержать своего патрона, как только мог: бранил публично его противника «такою пакостною лаею», что «всякому человеку вытерпеть невозможно», Матюшкин слушал и смеялся, извиняться перед губернатором и тем более наказывать шута не хотел. Не дождавшись от своего недоброжелателя «сатисфакции», оскорбленный Волынский решил взять дело вразумления шута в свои руки. Когда мичман зашел к нему по служебной надобности, губернатор велел схватить его и посадить на деревянную «кобылу» – известный пыточный снаряд, широко применявшийся в России в XVIII столетии. Мещерский просидел на нем четверть часа, но этого губернатору показалось мало. Через две недели люди Волынского поймали шута на улице, привели в губернаторский дом, избили, вымазали сажей, вывернули наизнанку его одежду и в таком виде посадили ужинать с главой губернии. Волынский приказал насильно поить его горячим вином, шут отказывался, и тогда в ход вновь пошли побои. Избитый и вымазанный сажей мичман провел ночь в караульной избе, и утро не принесло ему облегчения. Вспоминая «пакостную лаю», кипящий от гнева губернатор повелел вновь применить к мичману наказание на «кобыле», причем на этот раз Мещерский сидел на ней в компании домашнего дурака губернатора. Потом с мичмана сняли панталоны и посадили «голым телом на лед». Проделав всё это над несчастным Мещерским, губернатор решил, что справедливость восторжествовала и его доброе имя восстановлено.

Можно сказать, что мичману повезло, всё могло закончиться намного хуже. Неуважительных высказываний о своей персоне, а также о членах своей «фамилии» губернатор совершенно не выносил и мстил обидчикам жестоко. Один астраханский купец отозвался дурно о супруге губернатора, и Волынскому о том донесли. Губернатор пригласил купца к себе на обед, который закончился самым неприятным образом – в комнату вошли два гайдука Волынского, вооруженные дубинками, поколотили гостя, обложили кусками сырого мяса и натравили на него стаю охотничьих собак. После чего полуживого купца усадили в сугроб. Очевидно, помещение своих оскорбителей на холодное глава губернии ввел в своем доме в обычай. Человека с такими привычками сердить не стоило.

Вероятно, происшествие с Мещерским вскоре оказалось бы благополучно позабытым – что такое шут в сравнении с губернатором, тем более самолюбивым и вспыльчивым? Но об издевательствах над мичманом узнали в Адмиралтейств-коллегии, и Волынскому пришлось оправдываться в своих поступках перед царем[16].