Стук… стук… стук… стук…

«Что со мной происходит? Что со мной не так? – думал Игорь. – Ведь все, что прямо сейчас нужно сделать, – это обнять его и сказать: „Ну привет, сынок, ты, конечно, наломал дров в Москве, но я рад, что ты ко мне приехал, вместе разберемся с твоими проблемами“. А серьезно переговорить о вчерашнем можно и потом, времени сегодня для этого будет навалом. Но что подумает Рома? Твори что хочешь, а тебе за это ничего не будет?..»

Стук… стук… стук… стук…

Рома шагал следом за отцом, глядя на его палочку – равномерно и бездушно, совсем как Анькин метроном, стучавшую по светлому плиточному полу вокзала. Он ожидал чего угодно, но только не этого ледяного безразличия: словно отец вместо любимого сына увидел какую-то гадину и теперь, чтобы не оскорблять свой взор, идет впереди и молчит. Даже шрамы на его лице и те какие-то злобные.

«Приехал, называется…» – непроизвольно подстраивая шаги в такт стукам палочки, сокрушался Рома.

«Интересно, – спрашивал он себя, глядя в пол и стараясь не наступать на стыки между плиток, – что отцу рассказала мама? А что успел наплести дядя Саша? – И тут же сам себе отвечал: – Наверное, много чего, и теперь отец, конечно, будет на их стороне…»

«Но если ты, папа, – обращаясь к спине Игоря, мысленно пообещал Рома, – собираешься вернуть меня домой – я сбегу опять и уеду еще дальше, и хрен вы меня тогда найдете…»

Финальная реплика показалась ему настолько удачной, что он решил ее отрепетировать, как манифест, подходящий для особого, критического момента. После нескольких повторений слово «хрен» из текста вылетело, как лишнее и банальное, лишающее манифест магической силы, опускающее его до уровня простой и малозначимой угрозы.

В гробовом молчании отец и сын дошли до привокзальной парковки, и там случилась первая неожиданность этого дня – вместо привычных Роме красных «жигулей» четвертой модели, неубиваемой отцовской машины с ручным управлением, на которой он когда-то учился ездить, отец подошел к большому белоснежному внедорожнику. «„Форд-Эксплорер“ четвертого поколения, – немедленно идентифицировал машину Рома. – Холеный-то какой…» В ярком свете привокзальных фонарей уже немолодая машина и правда выглядела отлично – чистая, с отполированным кузовом и «богатым» блеском хромированных деталей экстерьера.

Распознав хозяина, «форд» два раза мигнул и щелкнул замками дверей.

– Твой? – удивленно поинтересовался Рома, разглядывая внедорожник.

– Да. Садись… – кивнул Игорь, открывая свою дверь. До этой минуты он часто представлял, как Рома приедет к нему гости и он покажет сыну достижения последнего года, а тот будет гордиться успехами своего отца, и сейчас вместо сухого, бездушного и с трудом выдавленного из себя слова «садись» Игорю хотелось сказать совсем другие слова: «Да, смотри, какой красавец, а уж как гоняет… Сейчас покажу, да ты и сам порулишь…» – или еще что-нибудь такое же дружелюбное.

«Но разве следует так вольно болтать с сыном, фактически совершившим преступление? – развеивал его добродушные помыслы твердый внутренний голос. – Ни в коем случае. Иначе весь твой родительский авторитет полетит ко всем чертям…»

Каких-либо контраргументов доводам рассудка Игорь не нашел и замкнулся в себе: говорить о самом важном еще рано, а для болтовни время не пришло.

Рома тоже хотел поинтересоваться у отца: а как давно ты его купил, сколько лет; затем (конечно!) следовало бы похвалить внешний вид машины и спросить: «А когда дашь мне порулить?» Но и он, не желая потакать отцу после такого «теплого» приема на вокзале, твердо решил хранить молчание.

«Еще посмотрим, папа, кто из нас дольше продержится… – подумал Рома. – И нечего вести себя со мной как с ребенком. А если ты, – мысленно усмехнулся он, – ждешь, что я сяду рядом с тобой, вот тебе первый облом дня…»

Довольный решением, он открыл заднюю дверь, забросил на сиденье сумку и залез сам. Салон «форда» выглядел так же хорошо, как и кузов: обшивка, передняя панель, сиденья – все было в отличном состоянии, как новое. С интересом разглядывая брутальный интерьер американского внедорожника, Рома случайно встретился глазами с отцом – тот внимательно наблюдал за сыном через большое центральное зеркало.

Впервые за это утро они одновременно посмотрели друг на друга. Не выдержав гнетущей тишины, Рома решил первым нарушить тягостное молчание:

– Сколько здесь лошадей? – спросил он.

– Триста, – коротко ответил Игорь и повернул в замке ключ зажигания; восьмицилиндровый мотор ожил, заурчал, и «форд» резво покинул стоянку. Вовремя вспомнив про желание сохранить достоинство, Рома решил на дальнейшие разговоры не напрашиваться и, заткнув уши наушниками, включил музыку погромче и уставился в окно.

Рома хорошо знал и любил эту дорогу. Правда, сейчас за окном темно и все, что дальше полусотни метров от дороги, сливается в темные и безликие субстанции, но когда-то он с закрытыми глазами мог определить, где они сейчас едут; они даже игру придумали – Рома завязывал себе глаза и практически без ошибок, ориентируясь только по переключениям передач, торможениям и поворотам, сообщал отцу, где они находятся в тот или иной момент движения. Папа всегда называл это «чувством дороги и автомобиля».

Сейчас он все это забыл, да и машина другая, надо заново все запоминать. Зато водитель не изменился – как и раньше, часто смотрит в зеркала заднего вида, рулит исключительно левой рукой, а правая почти все время лежит на ручке селектора автоматической коробки передач без дела, потому что переключать передачи не нужно. И дверь за собой отец закрыл, как обычно, схватившись не за дверную ручку, а за верхнюю часть дверной рамки. Как он это делал без травм, Рома так и не смог понять и каждый раз удивлялся, видя, как пальцы отца в самый последний момент перед закрытием двери соскальзывают с рамки, оставаясь неповрежденными. Однажды он сам решил повторить этот трюк и так сильно прищемил себе два пальца, что пришлось срочно ехать в травмпункт.

Похоже, отец сохранил все свои привычки, но в корне изменил отношение к собственному сыну. А жаль. Лучше бы наоборот…

– Зачем ты это сделал? – вдруг неожиданно спросил его Игорь.

– Что? – Рома услышал голос отца, но не понял, что именно тот ему сказал. – Что ты спросил? – повторил он, вынимая из ушей наушники.

– Я спросил, зачем ты разбил машину? – повторил свой вопрос Игорь.

– Так вышло, – выдавил из себя Рома через пару секунд. Ответ вышел на удивление пустым, впрочем, как и сам вопрос, и Рома знал почему: не так уж просто в нескольких словах выразить все, что произошло дома, да еще тому, кто в последний год почти перестал интересоваться его жизнью.

– Я не понял. – Игорь лишь изредка бросал взгляд на дорогу, сосредоточив все свое внимание на центральном зеркале, стараясь в темноте заднего ряда разглядеть выражение лица сына. – Что вышло?

– Ну… так… – Упорно не желая развивать в поездке такую важную тему, Рома продолжал выдавливать из себя односложные слова.

– Черт возьми, Рома! – возмутился вдруг Игорь, даже не пытаясь представить, что его сын может быть не готов объяснять ему что-либо «по-человечески». – Изволь объяснить по-человечески.

Но никаких объяснений, «человеческих» или каких-либо других, он так и не получил: Рома твердо решил дождаться правильного момента – когда они сядут друг напротив друга и поговорят по душам.

Но Игорь уже завелся; вместо того, чтобы благоразумно отложить неприятную беседу на потом и позволить сыну немного прийти в себя, он задал вопрос, за который ему тут же стало ужасно стыдно.

– Зачем ты ко мне приехал? – спросил он.

«Похоже придется тебе ответить, папа… – подумал Рома, глядя отцу в затылок. – Иначе ты не отвяжешься. Ну вот, держи…»

– Некуда мне больше, пап… – ответил он, выложив единственный козырь из своей жидкой колоды.

Ответ сына больно резанул Игоря по сердцу; продолжая смотреть в зеркало, он вдруг отчетливо осознал, что Рома, в эту самую секунду, отчаянно просит его о помощи. Именно таким он и приснился ему прошлой ночью.

«Но то был сон, – сказал себе Игорь, вглядываясь в наполовину скрытое капюшоном лицо сына, – а сейчас я не сплю. И почему я так странно себя веду? Что со мной происходит? И почему вдруг стало так светло? И кому, интересно, так дико сигналят?»

– Папа! – закричал вдруг Рома, совсем как в его сне.

Услышав крик и последовавший за криком протяжный сигнал клаксона, Игорь отвлекся от созерцания сына и, переведя взгляд на дорогу, увидел, что в правый бок «форда», отчаянно моргая фарами, летит грузовик с мирной надписью «Молочные продукты» на желтом коротком капоте. Игорь даже успел разглядеть густые черные усы водителя грузовика и его выпученные в ожидании неминуемого удара глаза. Приготовившись к неизбежному, Рома уперся руками в переднее сиденье и сгруппировался. «Второй раз…» – мелькнула в его голове мысль.

Однако удара не последовало – в самый последний момент Игорь резко дал газу, вырулил влево и, насмерть перепугав ранних прохожих, остановил внедорожник в нескольких сантиметрах от фонарного столба. Грузовик с молочными продуктами замер на перекрестке, перекрыв движение трамваев, а черноусый водитель, включив аварийный сигнал, вылез из кабины, чтобы осмотреть место чудом не случившегося столкновения. Судя по выражению его лица, он до сих пор не верил в столь удачный исход происшествия.

– Не ушибся? – раздался в тишине срывающийся голос Игоря.

– Нет, – дрожа от подступившего адреналина, отозвался Рома; как и отец, он также не заметил красного сигнала светофора – в этот момент они оба смотрели друг на друга через зеркало.

Возле «форда» стоял водитель грузовика – он разводил руками, а его усы сердито топорщились. Рома поглядел на водителя, потом на отца и внезапно рассмеялся. Его рассмешило и встревоженное лицо Игоря, и эти усы, которые так любят отращивать себе водители грузовиков, и даже дурацкий фонарный столб, который мог бы стать вторым столбом за одни сутки, пострадавшим от рук Лапиных. Смех Ромы оказался таким заразительным, что передался Игорю и был прерван лишь появлением капитана ДПС, неожиданно возникшего возле водительской двери «форда».

Игорь опустил стекло и, все еще улыбаясь, вежливо поздоровался. Позади внедорожника стояла машина ДПС с включенными мигалками.

– Не ожидал, что ты нарушаешь правила, – строго, не отвечая на приветствие, сказал Игорю капитан, – уж от кого-кого, но не от тебя.

– Отвлекся я, Коля, – виноватым голосом ответил Игорь, – вроде там зеленый был.

Капитан на это оправдание ничего не ответил и повернулся к водителю грузовика.

– У вас все в порядке? – спросил он его.

Тот кивнул головой.

– Тогда счастливого пути.

Водитель отправился освобождать путь собравшимся возле грузовика трамваям, а капитан вытянул голову, перевел взгляд на задний ряд сидений, и его широкий с толстыми губами рот расплылся в доброй улыбке.

– Привет, Ромка, – сказал капитан. – Вот уж сто лет, сто зим.

– Здрасьте, дядя Коля, – кивнул Рома старому другу отца, который много лет назад прокатил его со включенной сиреной по центральной улице Курска. Это было здорово – все тормозили и уступали им дорогу.

– Здрасьте, здрасьте… – передразнил его капитан. – Давненько тебя здесь не было. Где пропадал-то, почему отца не навещал?

– Ну… так… – Чтобы быстрее отделаться, Рома решил отвечать как можно более односложно.

– А с носом чего? – продолжал допрос капитан.

– Да… так… – пожал Рома плечами.

«Дядя Коля, а может, хватит для первой встречи вопросов?» – мысленно попросил он словоохотливого капитана.

– Ладно, поезжайте, – словно прочитал его мысли капитан. – Еще увидимся. А тебе, Игорь, в качестве назидания и по долгу службы, я обязан донести одну маленькую, но весьма полезную инструкцию: водителям, выезжающим на дороги общего пользования, надо время от времени смотреть вперед. Даже тебе. Все ясно?

– Так точно, – кивнул Игорь.

– А ты, – обернулся к Роме дядя Коля, – следи за отцом, раз уж он сегодня такой рассеянный. У вас на пути будет еще некоторое количество светофоров, и, повторюсь, как специалист в данной области, гарантирую – не все из них будут зелеными.

– Я послежу, – ответил Рома, радуясь, что они с отцом снова окажутся одни. – До свидания, дядя Коля.

Капитан ДПС удовлетворенно махнул рукой, а Игорь сдал назад, развернулся, и они с сыном снова покатили по знакомым улицам, по обеим сторонам которых в свете нарождающегося утра стремительно обретали форму жилые дома. Всю оставшуюся часть поездки отец и сын старательно следовали инструкции дяди Коли – Рома смотрел на дорогу и следил за отцом, а Игорь, уставившись в лобовое стекло, переживал, что своими вопросами он нарушил принятое ночью решение подарить сыну один беззаботный день, а серьезные разговоры отложить до вечера.

Быстро сообразив, что переживаниями он тут мало чего добьется, Игорь решил педагогических ошибок больше не допускать и помалкивать.

От скуки Рома принялся считать светофоры. Их оказалось всего семь, зеленым светом горели три. Миновав седьмой светофор, Игорь свернул на узкую дорогу, где едва могли разъехаться два автомобиля, и через полминуты затормозил.

– Ты новые ворота поставил? – поинтересовался Рома, как бы между делом. Игорь кивнул, остановился возле ворот, порылся в бардачке и передал сыну небольшую связку ключей.

– Держи, войдешь через калитку. Ключи оставь себе, – сказал он.

– А ты не заедешь? – удивился Рома.

– Иди, говорю, – нетерпеливо повторил Игорь.

Взяв у отца ключи, Рома выбрался из машины и направился к калитке. Пока он ковырялся в незнакомом замке, щелкнуло реле, и ворота с неприятным скрипом поехали вправо, открывая взгляду дом и участок. По ту сторону забора, широко зевая и не прикрывая рот, стоял Денис. Глядя на его помятое лицо, можно было предположить, что он только проснулся.

– Здорово, братишка, – с изрядной долей сарказма произнес Денис, будто они не виделись всего пару дней. Затем он критически оглядел младшего брата с ног до головы. – Ну ты и вымахал!

– Привет… Ты что, в Курск переехал? – поинтересовался Рома, оглянувшись на отца, разговаривавшего в тот момент по телефону.

– Типа того, – уклончиво ответил Денис. – А чего с носом-то?

– С полки упал, – нашелся Рома. В свою очередь, он внимательно разглядел заспанное лицо старшего брата и отметил, что все его веснушки куда-то исчезли. – А тебе-то что?

Денис открыл было рот, но в этот момент Игорь несколько раз просигналил. Братья подошли к машине.

– Сумку забыл, – сказал Игорь сыну. Рома кивнул головой, послушно открыл заднюю дверь и полез в салон.

– Дядь, ты чего не заезжаешь? – удивленно спросил Денис. – Я сейчас завтрак по-быстрому приготовлю. Прости, что проспал.

– Без меня поешьте, – решительно помотал головой Игорь. – Дел сегодня будет много.

– Рано ведь еще!

– Сказал, дела, – значит, дела! – отрезал тот, не желая объяснять племяннику истинную причину своих действий.

Решив не связываться, Денис пожал плечами и отошел чуть в сторону.

– Он правда тут живет? – шепотом спросил отца Рома.

– Не только живет, – так же негромко, обернувшись к Роме, сказал Игорь. – Еще и работает.

– Здесь? – насторожился Рома, до сих пор не забывший старую детскую травму, связанную с поломкой гоночной машинки.

– Нет, – ответил Игорь и нетерпеливо газанул.

Ему очень хотелось поскорее отсюда вырваться, и, когда Рома наконец захлопнул дверь, он рванул так, что едва не переехал невесть откуда появившуюся на дороге курицу. Пестрая потерпевшая, чудом выпорхнув из-под передних колес «форда», возмущенно закудахтала и, захлопав крыльями, взлетела на забор дома напротив, откуда продолжила возмущенно жаловаться на неправомерные действия Игоря.

– Когда-нибудь она здесь добегается и из несушки станет цыпленком табака, – усмехнулся Денис и хлопнул Рому по плечу. – Ну, братишка, с приездом.

– Давно мы с тобой не виделись, – заметил Рома.

– Так ты же все по заграницам, – ухмыльнулся Денис. Он нажал кнопку на пульте, и ворота с противным скрипом стали закрываться. – Как там, кстати? Не дует?

– Нормально, – парировал Рома и бегло осмотрелся: дом не изменился, гараж на месте, вот его детские качели (надо же, до сих пор стоят!), а чуть левее пустая собачья будка.

– А Филька где? – поинтересовался Рома. – Невесту, что ли, пошел искать?

– Умер, – коротко ответил Денис, глядя на будку.

– Как умер? – Рома не поверил своим ушам, пес был еще не такой старый, чтобы вот так взять и умереть. – Давно?

– Прошлой осенью, от рака… – Денис посмотрел в сторону будки и вздохнул. – Игорь лечил его, лечил, пока тот сам не попросил себя усыпить. Ну, тогда вызвали врача, и все… Уникальный был пес. Я второго такого не встречал.

– А где похоронили? – спросил Рома, уверенный, что отец не при каких обстоятельствах не стал бы сдавать Фильку в утиль.

– Помнишь, у них было любимое место, где они гуляли? Возле оврага? – спросил Денис. Рома кивнул. – Вот там и похоронили.

– А он мне ничего не говорил… – Рома поглядел на пустую будку, и слезы ручьем полились из глаз. Всю дорогу он думал, как они встретятся и Филя обрадуется ему, а он посмотрит в его пронзительно-голубые глаза, обнимет за шею и скажет тихонько: «Привет…»

А потом они будут бороться, как делали это всегда…

Филя появился в жизни Игоря десять лет назад, в две тысячи третьем году. Первый хозяин плохо с ним обходился, и пес при каждой возможности сбегал. В один из таких побегов его занесло на участок к Игорю.

– Это что еще такое? – сказал Игорь, увидав незнакомую собаку, худую, несчастную и без ошейника. – Заблудился? Иди сюда.

Пес помахал хвостом, но с места не сошел. Игорь сходил в дом и принес колбасу:

– На, ешь…

Пес не заставил себя упрашивать дважды, и от колбасы тут же не осталось и следа. Прикончив угощение, он подошел к Игорю, понюхал его руку и завилял хвостом. Вскоре пришел хозяин, живший на соседней улице, и забрал его, но на следующий день пес вернулся.

И снова за ним пришел хозяин.

– Никак не может на месте усидеть, скотина безмозглая, – пожаловался он Игорю. – Приходится за ним бегать. Иди сюда, быстро!

Вместо того чтобы выполнить команду хозяина, пес спрятался за Игорем.

Игорь посмотрел на сердитое лицо хозяина, потом на словно просящую – «забери меня к себе» – морду собаки.

– А вы его за сколько покупали? – спросил вдруг Игорь.

– А вам-то что? – поинтересовался хозяин, и в его глазах появился блеск, какой часто появляется у продавцов невостребованного товара, когда те встречают заинтересованного в покупке неликвида покупателя.

Игорь, уловив сигнал, на секунду задумался.

– Давно хочу собаку, да вот никак выбрать не могу, – как можно безразличнее ответил он. – А этот мне вроде подходит. Продайте.

– Десять тысяч, – услышал он в ответ. – И я не торгуюсь.

– Согласен, – кивнул Игорь, поколебавшись самую малость. – Подождите, сейчас принесу деньги.

В этот же день он поехал в зоомагазин, купил огромный мешок корма и широкий кожаный с заклепками ошейник, вернулся домой, надел ошейник на шею пса, назвал его Филей и сказал ему:

– Живи, раз уж навязался на мою голову…

Из забитой и неказистой собаки Филя всего за год превратился в статного черно-белого красавца, преданного Игорю душой и телом. Удивительное дело – за всю свою жизнь Филя ни разу не зашел в дом. Чего только Игорь ни делал, как ни приманивал, сколько бы мяса и разных деликатесов ни выкладывал возле двери в прихожей – Филя стоял на пороге, вилял хвостом, облизывался, но в дом не заходил. Его можно было затащить через дверь только силой, но, как только Игорь ослаблял хватку, пес тут же оказывался за дверью, вилял хвостом и укоризненно смотрел на хозяина своими пронзительными голубыми глазами.

Вскоре Игорь оставил бесплодные попытки поселить Филю в доме. Первую зиму пес прожил на крыльце, где Игорь из большого фанерного ящика устроил некое подобие собачьего жилища, а ко второй зиме Игорь лично спроектировал, заказал и установил во дворе шикарную будку. «С такой собакой тебе и сигнализация не нужна…» – не раз говорили Игорю соседи и были абсолютно правы: Филя не просто жил во дворе – он отрабатывал каждый грамм своего рациона ночными бдениями, периодическими обходами вверенного ему участка и прочими полезными опциями, вроде оглушительного лая при возникновении любых подозрительных ситуаций. Лаял он басом, а рычал так, что, казалось, будто во дворе обитает свирепый и голодный волкодав, которого на ночь спускают с цепи, чтобы тот кормился исключительно грабителями…

К семи утра стало совсем светло, а с восточной стороны дома в небе над забором появилась тонкая желтая полоска солнечного сияния. Вспомнив счастливые моменты, которые они с Филькой провели вместе, Рома вытер слезы и пообещал себе, что обязательно посетит его могилу. Прежде чем зайти в дом, он обратил внимание на зеленый ВАЗ‑2108 – старый, грязный и основательно потрепанный.

– Твоя? – поинтересовался Рома у Дениса, и тот слегка кивнул. Рома сочувственно поглядел на двоюродного брата, понимая, что его финансовые возможности сильно ограничены, раз приходится ездить на таком ископаемом.

«Я бы такую и задаром не взял… – подумал Рома. – Интересно, как часто он ее чинит?»

Он решил задать Денису какой-нибудь специальный вопрос, показать, что и сам неплохо разбирается в автомобилях, например: что у тебя под капотом – инжектор или карбюратор? Или: какой здесь объем мотора – один и три или полтора? Или: за сколько купил? Или: почему не покрасишь? Или…

– Пошли в дом, – опередил Рому Денис. – Сейчас позавтракаем, обустроишься, можем поспать еще пару часиков, потом заскочим в одно место и поедем развлекаться.

– Развлекаться? – без особого энтузиазма спросил Рома. Развлекаться на этом артефакте гадкого зеленого цвета – удовольствие весьма сомнительное… А впрочем, выбирать ему особо не из чего: отец уехал, так что или сиди дома и жди, когда он вернется, или соглашайся на предложение брата.

– Есть идеи? – с кислым видом спросил Рома.

– Что-нибудь придумаем, – подмигнул Денис. – Дядька дал мне отгул по случаю твоего приезда и немного наличности на наши развлечения. В разумных, конечно, пределах.

– Значит, ты теперь у него работаешь… – сказал Рома. – Понятно…

Затем его прорвало, и он выдал без пауз залп из четырех следующих друг за другом вопросов:

– А где «жигули» отца? И куда он так рано поехал? А почему во дворе нет машин? А зачем ты в Курск переехал?

– Пока я буду жарить яичницу, у тебя есть возможность поразмыслить, как это плохо, когда перестаешь интересоваться жизнью своих близких, – философски заметил Денис. – Но это поправимо, – добавил он. – Было бы желание.

Рома не очень понял, что старший брат имеет в виду, но на всякий случай согласно кивнул.

«Все что угодно, – подумал он, – лишь бы меня не посадили на обратный поезд. С другой стороны, отец дал ключи, сказав: „оставь себе“, и это определенно хороший знак…»

«…И погода сегодня будет отличная…» – Рома приветливо улыбнулся появившемуся над забором солнцу. В лазурной глубине неба неторопливо плыли небольшие и легкие как пух бело-розовые облака.

«Все будет хорошо…» – пообещал он небу и облакам и следом за Денисом отправился в дом.