– Это что за цирк? – прокричал Сухов, подойдя к Ивану.

– Ты о чем? – вопросом на вопрос прокричал Иван.

Разговаривать спокойно им не позволяла обстановка: совсем рядом механики прогревали моторы пилотов гоночного класса «Супермини», финальный заезд которых по расписанию был следующим. Высокооборотистые двигатели натужно визжали, задние колеса установленных на специальных тележках картов бешено крутились, и дым из выхлопных труб заволакивал техническую зону – впечатляющее зрелище для непосвященного человека, но для картинговых аборигенов происходящее являлось набившей оскомину рутиной.

– Я об этом! – Сухов указал на едущего последним Рому, карт которого бросало сейчас из стороны в сторону. Со стороны могло показаться, что за рулем находится не вполне адекватный водитель.

– А, это!.. – прокричал Иван в ответ. – Я ему посоветовал резину получше прогреть! И вообще, Сема – герой! – добавил он. – Так его отцу и доложим.

– Червяков он нахватает, вот чем это закончится, – вздохнул Сухов, вытирая платком вспотевшее от напряжения лицо.

– Что ты сказал? – прокричал Иван, но Сухов повторять не стал. Он сосредоточил свое внимание на трассе и только сейчас сообразил, что оставил кепку в кафе.

«Черт с ней. Потом заберу…» – решил он.

Под пристальными взглядами зрителей, тренеров, механиков и судей, пилоты гоночного класса KF2 выстроились в два ровных длинных ряда и неторопливо двигались к стартовым светофорам – это был прогревочно-формовочный круг, во время которого любые лишние маневры строго запрещены. За два поворота до стартовой линии к мерному шуму моторов добавился голос комментатора – авторитетнейший специалист в области автоспорта вообще и картинга в частности, Семен Аркадьевич Подбельский, с самого раннего утра сидел в судейской вышке перед микрофоном, без устали рассказывая зрителям, что происходит на трассе в тот или иной момент гонки.

Благодаря его остроумным репликам и детальному разбору гоночных ситуаций смотреть соревнования было гораздо интереснее, чем просто наблюдать за обгонами под пение моторов. Подбельского вызывали на все значимые гонки сезона, на которые он с удовольствием приезжал, ставил перед собой бутылку с водой и усаживался перед микрофоном. Небольшого роста, пожилой, но при этом моложавый, Семен Аркадьевич заслуженно имел здесь статус большой звезды, и зрители даже не представляли себе картинговые соревнования без его захватывающих комментариев, а его самого – без великолепных длинных черных усов, какие были в моде в далеком уже прошлом и которые придавали аристократизма правильным чертам его умного лица.

Семен Аркадьевич лично знал всех постоянных пилотов чемпионата и обладал такой памятью на цифры, что, даже не заглядывая в протокол, оперативно сообщал зрителям, на каком месте едет в гонке, например, питерский пилот Леша Рябов из гоночного класса «Супермини» под номером тридцать четыре; или кого в заезде гоночного класса KF3 только что обогнала Катюша Бойко – пятнадцатилетняя пилотесса из Ростова-на-Дону, которая обращала на себя внимание не только на трассе, но и в закрытом парке: за последний год Катюша повзрослела и похорошела настолько, что на нее стали заглядываться не только сверстники, но и зрелые, обремененные семьями и собственными детьми, много чего повидавшие в своей жизни мужчины. Встречая юную гоночную нимфу где-нибудь в закрытом парке и глядя в ее темно-карие, с поволокой глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, они неизменно думали: «Эх, где мои шестнадцать лет…»

С прошлого года поговаривали, что Катюша крутит романы с механиками, впрочем, убедительных доказательств этого не было ни у кого.

– Злые языки, – сказал на это Семен Аркадьевич, который знал Катю с восьми лет – тогда она была маленькой и щуплой девочкой, и во время гонок часто вылетала с трассы, а после ревела в три ручья.

– Итак, – прокашлявшись, начал свой монолог Подбельский, – в гоночном классе «ка-эф-два» все готово к финальному заезду на кубок мэра города Курска. С первого места в гонку уходит пилот под номером сорок четыре Максим Юрчук, гонщики выходят из последнего поворота… Старт дан!

Во время прогревочного круга Рома двигался за пилотом под номером семнадцать, «диким чайником», как он мысленно его окрестил, и очень старался не «залиться» до старта, о чем недавно предупреждал его Иван, и настолько осторожно давил на педаль газа, что момент старта, когда действительно нужно «жать в пол», прозевал начисто.

«Так дело не пойдет…» – подумал Рома, в полном одиночестве проходя первый послестартовый поворот и одновременно соображая: сколько же ему нужно провести обгонов, чтобы пробиться как минимум в середину пелетона? И главное – как это сделать на еле-еле настроенном после вылета карте, который, по словам Семы, еще со вчерашнего дня «то едет, то не едет». Надо как можно быстрее выбраться из хвоста, иначе – никакого гоночного будущего.

– Очень плотная борьба в конце пелетона, – ни на секунду не останавливаясь, звучал из динамиков голос Подбельского, – гонщик из Липецка Сергей Семенов, выступающий под номером двадцать восемь, отчаянно пытается прорваться выше, и это несмотря на серьезную травму, которую он получил в предыдущем заезде… И смотрите, Семенов уже не последний! Он идет по трассе так, словно у него нет никакой травмы.

– Аркадьич интересную мысль сейчас выдал, – заметил вдруг Сухов, как будто между прочим. – Не правда ли?

– Ну, – выдавил из себя Иван, который от последних слов комментатора на секунду похолодел, а после замечания шефа его и вовсе бросило в жар. Не отреагировать на замечание шефа было нельзя, и он быстро нашел нужные слова:

– Думаю, Сема просто вкатился… В конце концов, техника у него хорошая, и в первой гонке он в аварию попал не потому, что был медленный, а совсем наоборот. К тому же в хвосте сейчас народ совсем бедовый едет. Гарнир из гарниров.

– Ладно, – кивнул Сухов. – Посмотрим, что будет дальше, когда гарнир закончится.

«Гарниром» здесь называли гонщиков из конца пелетона, куда они попадали по самым разным причинам: один – недостаточно опытный для борьбы на профессиональном уровне; другой хоть с «накатом» и потенциалом, но без достойного тренера; а были и такие, кто из-за нехватки финансов просто не мог попасть в хорошую команду или использовать конкурентоспособную гоночную технику. В этом отношении картинг и «Формула‑1» мало чем отличались друг от друга: одни получают все, другие собирают оставшиеся крохи, а сенсации – и там и здесь – случаются достаточно редко.

Отставшему со старта Роме хватило всего полтора круга, чтобы догнать сразу трех таких «гарниров» – гонщики-аутсайдеры боролись между собой за возможность пробиться во вторую десятку. Догнав троицу, Рома, при первой же возможности, резко и агрессивно прошел их всех разом без промедления. Не отдавая себе отчета в том, что прямо сейчас он совершил первые в своей жизни настоящие обгоны, Рома рванул за маячившей далеко впереди группой из пяти машин и затем в полном одиночестве проехал целый круг.

– Вы не поверите, друзья, – сказал Подбельский, когда Рома проехал линию «старт-финиш», – но только что Семенов показал лучшее время прохождения круга с начала гонки. Это просто невероятно!

– Рыжий едет быстрее всех? – Сухов недоверчиво покосился на судейскую вышку. – Семен ошибся. Это абсурд, либо остальные дружно затошнили.

– Аркадьич пока в своем уме, – отозвался Иван через секунду, – это не абсурд, а результат.

– Результат чего? – машинально спросил Сухов, сосредоточенно следя за происходящим на трассе. Мимо них проносились гонщики, группами и поодиночке; а позади одной из таких групп мчался Рома и готовился к очередному обгону.

– Правильное давление в шинах, плюс наработки, плюс Семина мотивация, – пояснил Иван. – Про хорошую работу механика я уже и не говорю.

– После гонки напишу обоим благодарность. – Сухов косо посмотрел на Ивана и очень вовремя перевел взгляд обратно на трассу, где в этот момент Рома обогнал еще двух человек.

«Все это очень странно… – подумал он, внимательно наблюдая за картом своего пилота. – И слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ладно, подождем до финиша…»

– Благодарность ты можешь написать себе, – стараясь казаться спокойным, дерзко произнес Иван, хотя сердце в его груди колотилось так же быстро, как перед стартом, когда до отключения красного светофора остается несколько секунд.

Сухов на реплику подчиненного внимания не обратил, продолжая наблюдать за событиями, развивающимися на трассе. Посчитав, что в их словесной баталии он одержал победу, Иван решил поставить в ней точку.

– Лично я, – добавил он, ухмыльнувшись, – благодарности предпочитаю получать в денежном эквиваленте.

Вопрос, сойдет ли Рома с трассы или доедет до конца, больше его не волновал; он чувствовал себя как человек, поставивший свою жизнь (или свое будущее) в прямую зависимость от ситуации с непредсказуемой развязкой. Нервное напряжение, вызванное ожиданием неминуемого, заставило непроизвольно сокращаться мускулы на ногах и руках, а лицо, наоборот, онемело, и чем дольше продолжалась эта бесконечная гоночная карусель, чем ближе Рома находился к лидерам, тем хуже он себя чувствовал.

«Ничем хорошим для нас это не закончится…» – думал Иван, уже не зная, что для них предпочтительнее: сход «Семенова» с дистанции или его финиш в первой десятке, а к тому, похоже, все и идет.

И только Рома сейчас ни о чем не думал, он уже начал считать – на каком же месте ему удастся финишировать? И сколько гонщиков он сможет еще обогнать? Техника обгонов на удивление оказалась схожей с той, какую он отточил в прокате, когда выступал в клубных соревнованиях: малейшая ошибка впереди идущего, атака, рывок – и все, получите обгон!

Но в прокате он никогда не сталкивался с тем, что ощутил сейчас: движение по трассе напомнило ему полет, он чувствовал, что перестал быть собой в привычном смысле этого слова, – он и его машина стали единым целым, они оба «заряжены на победу» и готовы разорвать всех, кто попадется им на пути.

«Интересно, это я такой быстрый? – думал он, ввинчиваясь в очередной поворот. – Или остальные никуда не спешат?»

Неужели он действительно все это делает? Имея всего-навсего опыт участия в клубных соревнованиях, он успешно борется с этими опытными спортсменами? А ведь у него неплохо получается – конечно, кто-то обгонам сопротивляется, но кто-то заранее уступает ему дорогу, а в некоторых случаях помощники судей размахивают перед ним синими флагами, и это значит, что сейчас он пройдет очередного кругового.

Рома уже сбился со счета и не знал, скольких человек ему удалось обогнать; пелетон растянулся по всей длине трассы, начали попадаться круговые – он это понял, когда второй раз обогнал «чайника» под номером семнадцать, а с некоторого времени перед ним замаячил раскрашенный в яркие цвета шлем Макса. Неужели ему удалось пробиться в группу лидеров?

Судя по всему, удалось. Вперед, только вперед!

Приблизившись к группе, возглавляемой Максом, Рома смог определить, что между ним и чемпионом России едут пятеро пилотов, при этом двое из пяти, повинуясь взмахам синих флагов, сдвигались, уступая трем остальным свободное место для обгонов.

«Значит, – думал Рома, – в группе двое круговых, и если Макс едет первым, то я, получается, еду… пятым? Пятым?!! Как я смог это сделать? И когда я успел провести больше двадцати обгонов?.. Хотя… я уже давно сбился со счета из-за круговых… и теперь еду в пятерке лидеров. Ничего себе, выступил… Интересно, о чем сейчас думает Ванька? А Сухарь? И вообще, не слишком ли я разогнался?»

И, словно вторя его мыслям, Семен Аркадьевич Подбельский торжественно сообщил на весь картодром, что гонщик из Липецка, дебютант гоночного класса KF2 Сергей Семенов, обновил лучшее время круга шесть раз по ходу этой гонки, а начиная со старта пилот под номером двадцать восемь совершил двадцать восемь обгонов, включая круговых.

Кроме сухой статистики, Подбельский сообщил зрителям, что с оставшимся запасом кругов гонщику из Липецка вполне по силам финишировать в тройке лидеров.

– Дорогие друзья, мы все сейчас являемся свидетелями превращения записного аутсайдера в призового пилота, – вещал из динамиков его сочный баритон. – Подобные прорывы случаются крайне редко, и сейчас, друзья, нам выпала возможность в самом начале сезона наблюдать гонку, по накалу и драматизму достойную борьбы за титул чемпиона страны. Уверен, что многие из вас, кто наблюдает за этой необычной гонкой, сейчас обсуждают невероятный прорыв гонщика из команды всеми нами уважаемого Володи Сухова.

Подбельский был прав – прорыв Семенова обсуждался всеми, кто наблюдал за гонкой. И только двое зрителей сейчас молчали – Сухов за последние несколько кругов вообще не сказал ни слова, а Иван, заметив, что шеф стал походить на изваяние, с разговорами тоже не приставал. Думать о чем-либо он тоже прекратил, последней была мысль, что паренек, чистящий в его прокате карты, обладает самыми выдающимися гоночными способностями, которые ему когда-либо приходилось видеть. А тот, за чьим превращением из записного аутсайдера в топ-пилота сейчас наблюдают зрители, сидит запертым в техничке команды «Сухов Рэйсинг», и поедет ли он, когда-нибудь, приблизительно так же хорошо – большой вопрос.

И только когда Рома вышел на пятую позицию, его мозг опять заработал, а нервное напряжение достигло апогея. «Да что же он творит? – сокрушался Иван. – Куда? Зачем?»

До этого момента он был уверен, что перед гонкой он предусмотрел абсолютно все, даже возможный вылет в ходе заезда и побег с трассы. Но такое развитие событий… Да и кто мог даже на секунду представить, что ни разу не выступавший в серьезных соревнованиях прокатчик окажется настолько быстрым и способным учиться гоночной науке – в прямом смысле слова – «на ходу»?

«…Хватит, ненормальный, притормози уже…» – мысленно умолял он Рому.

«…Так, что мне делать? – размышлял в этот же самый момент Рома, наблюдая за двигающимся невдалеке Максом. – Финишировать пятым или все же достать и обогнать урода? Красиво и дерзко, чтобы она увидела и оценила…»

Выскочив на прямую «старт-финиш», он провел очередной блестящий обгон, и тут же развешанные на столбах динамики многократно умножили крик Подбельского:

– Смотрите, друзья, – Семенов четвертый! Так держать! Жми, Сема!

И, словно услышав призыв комментатора, Рома плюнул на последствия и твердо решил взять от жизни по максимуму.

– Впереди у меня целый круг, я их достану… – влетая в первый поворот, вслух сказал он себе.

Тройка лидеров была уже совсем близко, настолько, что можно было разобрать нарисованное на шлеме идущего третьим пилота графическое изображение морды оскалившегося льва. К выходу из поворота посрамленный царь зверей переместился на четвертое место, и по картодрому снова разнесся торжествующий голос комментатора, сообщавшего зрителям, что его прогноз подтверждается и Сергей Семенов на всех парах ворвался в группу лидеров.

– Теперь, – с надеждой добавил Подбельский, – стало ясно, что гонщик из Липецка успеет побороться и за второе место и, кто знает, а вдруг и за первое?

«Черт бы тебя побрал…» – подумал Иван, услышав пророчество комментатора. А вслед за ним раздался голос шефа:

– Слушай, Журавлев, а ты уверен, что там действительно Сема? – тихо сказал Сухов, и, поскольку необходимость перекрикивать тарахтящие моторы класса «Супермини» уже давно исчезла, Иван разобрал каждое его слово.

– А кто там еще может быть? – отозвался через пару секунд Иван.

– Не знаю, – пожал плечами Сухов и, поглядев на подчиненного, едко усмехнулся. – По виду – Сема. А вот по всему остальному – кто угодно, только не он.

– Ты говори уже, не ходи кругами, – выдохнул Иван.

«В конце концов, для тебя это тоже выгодное дельце…» – подумал он, глядя на шефа суровым взглядом.

– А я уже все сказал, – отозвался Сухов, игнорируя мимику подчиненного. А затем добавил: – Врет Семен, второго ему не догнать. И это хорошо.

– Мне тоже так кажется, – согласился с шефом Иван, – а еще мне кажется, ничто теперь не помешает Семиному папашке заключить с нами годовой контракт.

– Думаю, да, – кивнул Сухов и добавил: – Лишь бы он сейчас на рожон не полез…

Иван кивнул, думая о том же самом, однако их беспокойство было напрасным – Рома и сам начал понимать, что выше третьего места ему не прыгнуть. Впереди шли два опытных пилота, на ошибку того или другого надежд было мало, и Рома решил не рисковать, утешив себя тем, что до Макса ему все равно не доехать, а второе у Семенова будет место или третье – разницы нет никакой.

Его переполняла необычайная, ни разу до этого не испытанная радость – самая заветная мечта прямо сейчас сбывается, да еще так красиво! Поворот, выход на прямую, тягун, прямая, поворот, еще прямая, еще поворот, прямая «старт-финиш» и клетчатый флаг. Все!

Три машины, как боевая техника на параде Победы, соблюдая установленную дистанцию, одна за другой, завершили гонку, и под восторженные крики комментатора и аплодисменты зрителей гонщик из Липецка Сергей Семенов вырвал в финальном заезде гоночного класса KF2 почетное третье место.

– Похоже, у нас все в порядке, – выдавил из себя Иван после того, как Рома, подняв вверх руку, проехал линию финиша под клетчатым флагом.

– Похоже, что так, – кивнул Сухов, достал из кармана сотовый телефон и включил его.

– Вань, вы чего Семе в бак залили? – раздался голос из толпы механиков.

– Закись азота, не иначе… – добавил кто-то другой.

– Ну вот, началось, – покачал головой Сухов. – Тоже мне умники. Пойду я отсюда, – сказал он.

– Отмечать? – с облегчением спросил Иван, напряженно соображающий, как бы ему прямо сейчас сплавить шефа подальше.

– Кепку забыл, – пояснил Сухов, – а заодно позвоню папаше, расскажу, как его сын всех тут порвал. Хорошо, – добавил он вдруг, – что его самого тут нет.

– Про деньги не забудь поговорить, – напомнил ему Иван.

Кивнув, Сухов исчез за судейской вышкой. Мысленно пожелав шутникам-механикам всяческих жизненных удач, Иван направился в зону взвешивания, чтобы встретить своего пилота.

Ждать ему пришлось дольше, чем остальным механикам: после финиша Рома сильно сбавил скорость. Еще на финальном круге, когда к нему вернулась способность мыслить практично, он сообразил – если на контрольное взвешивание заехать третьим, повышенное внимание к его персоне станет неизбежным, поэтому разумнее, пропустив весь пелетон, заехать на взвешивание последним – пускай все разойдутся, и тем более лидеры. Между прочим, для подобного маневра есть отличное оправдание – дескать, сбавил скорость из-за травмы, которую никто пока не отменял.

«Эх, жаль Семенова! – вздыхал Рома, вглядываясь в толпу собравшихся за забором зрителей и стараясь увидеть среди них Олю. – Такую гонку пропустил. Хотя тут второй день снимают видео, так что позже можно будет посмотреть».

– Ты что, сдурел? Он в жизни так никогда не ездил! – прошипел Иван, когда Рома, подъехав почти к нему под ноги, выскочил из машины и прыгнул на своего механика. – Да прекрати ты! – крикнул он, увидев направляющегося к ним Макса и еще одного рослого пилота по кличке Сидор.

– Семенов, ты Темыча зачем убрал? Тебе что, больше всех надо? – услыхал Рома знакомый голос и тут же весь сжался.

Вопрос Макса не был праздным – ближе к финалу заезда Рома действительно кого-то прошел довольно грубо, и неизвестный ему парнишка вместе со своей машиной отправился в покрышки.

Опасную ситуацию тут же разрулил Иван.

– Взвесился? – спросил он у победителя гонки, закрывая собой Рому.

– Ну, – ответил ему Макс.

– Ну вот и иди отсюда, – твердо сказал Иван, – потом поговорите.

– Ага, поговорим. – Полоснув оппонентов надменным взглядом своих голубых глаз, Макс отправился на выход из зоны взвешивания. Сидор, в свою очередь смерив «Семенова» с головы до ног грозным взглядом, тоже ретировался. «В конце концов, – думал Сидор, который за свою недолгую жизнь привык решать вопросы именно кулаками, – не стучать же рыжего по шлему прямо сейчас? Вот снимет, тогда и можно. За Темыча. Пока он в свой броневик не спрятался…»

– От меня ни на шаг, – сказал Иван, когда грозные визитеры скрылись. – И стекло у шлема не вздумай открывать.

– Дышать же нечем, – просипел из-под шлема Рома, поскольку вентиляция закончилась вместе с остановкой в зоне взвешивания и воздуха тут же стало катастрофически не хватать.

– Потерпишь, – отрезал Иван.

Пройдя процедуру взвешивания, они установили карт на тележку и двинулись в сторону закрытого парка. До палатки добрались без приключений, только по дороге кто-то хлопнул Рому по плечу, сказав: «Ну, Сема, ты даешь…»

Сухов, к радости обоих, в районе палатки отсутствовал. Иван открыл техничку, Рома юркнул в кузов и первым делом содрал с головы шлем. Шалость удалась!

– Сема, – спросил Рома, после того как они переоделись и Семенов выслушал подробный отчет о проделанной за последние полчаса работе.

– Чего? – спросил тот.

– Сколько стоит подержанный карт?

– Я-то откуда знаю? – пожал плечами Сема. – Спроси у Ваньки, он в этом лучше разбирается.

Семенову было сейчас не до цены на подержанные карты – возникший возле их палатки Сидор еще раз пригрозил навалять за грубый обгон Темыча. И хотя неподалеку скучал личный охранник, который за минуту мог сделать котлету из пяти таких Сидоров, все равно было не очень приятно.

Они зашли в палатку, где Иван возился со своим «ка-зетом», готовя его к финальной гонке.

– Вань…

– Чего тебе?

– Сколько стоит подержанный карт?

– Пойди к белорусам и узнай, – сказал Иван, недовольный, что его сейчас отвлекают от дела.

Рома уже собирался спросить у Ивана, к кому из упомянутых им белорусов ему нужно обратиться, как в палатку ввалился Сухов и тут же подверг своего пилота жесткому допросу, требуя, чтобы тот внятно объяснил: где и, главное, когда он научился так быстро ездить?

Семенов, который до сих пор не пришел в себя от новости, что в финальной гонке он занял третье место, начал лепетать что-то не очень вразумительное – дескать, знал, что отец хочет сменить команду, вот и решил всем доказать, что он настоящий гонщик, а не «гарнир», и все такое. В конце Семенов добавил, что его хотят побить.

Выслушав исповедь своего пилота, Сухов неожиданно для всех улыбнулся и ободрил Семенова обещанием, что при возникновении любой чрезвычайной ситуации всегда за него заступится, поэтому необязательно ходить по картодрому с охраной.

Затем он пристально поглядел на Рому и без лишних объяснений вновь покинул палатку. Рома все это время опасавшийся, что Семенов расколется, облегченно выдохнул.

– Ну ты, Сема, артист, – покачал он головой. – Интересно, Сухарь на все это купился или только вид сделал?

– Зависит от того, сколько он принял на грудь, – вмешался в разговор Иван. – Главное, чтобы лишнего от радости не наболтал.

– Вань, – спросил Рома, снова направляя разговор в нужное для него русло, – ну хотя бы примерно, сколько подержанный карт будет стоить?

– Какой? – не отвлекаясь от своего занятия, спросил Иван.

– «Ка-эф-два», – уточнил Рома и зачем-то поглядел на Семенова.

– Вот что, – ответил ему Иван, до которого наконец дошло, что вопрос был задан не из простого любопытства, – я сейчас финал проеду, вместе потом сходим к белорусам, глянем, что у них есть. Идете за меня болеть?

Семенов робко посмотрел на Рому. Угрозы крупного и агрессивного Сидора все равно внушали опасения, словно обладая магической силой, а ходить с охраной – только народ смешить, потом скажут, что в штаны от страха наложил.

– Не ссы, – успокоил Рома своего друга лаконичным выражением Ивана, – отмахаемся.

Они пожелали Ивану удачи и двинули на площадку для зрителей. Семенов всю гонку озирался по сторонам, ожидая появления Сидора, но того как корова языком слизала, а Рома тут же выключился из окружающей действительности – сосредоточившись на гонке, он болел за Ивана, который во время старта ухитрился угодить в завал и, подобно Роме, выбирался в группу лидеров почти с последнего места.

После окончания соревнований Иван повел Рому к большому шатру, где можно было купить все имеющее отношение к картингу: запчасти, амуницию и сувениры. Рядом с шатром были выставлены несколько подержанных картинговых рам разного размера и цвета.

– Вот эта тебе может подойти, – сказал Иван Роме, показывая на раму зеленого цвета с белым пластиковым обвесом и прикрученными к осям колесными дисками, но без резины. – Целая? – спросил он продавца.

– Как из магазина, Вань, – ответил тот и назвал фамилию пилота, который раньше ездил на этом карте. – Сел и поехал.

Иван подтвердил Роме, что бывший хозяин рамы – пилот аккуратный и почем зря технику не гробит.

– А чего на продажу-то выставили? – как бы между делом поинтересовался он у продавца.

– Пойди да спроси, если интересно, – небрежно ответил тот, делая вид, что ему совершенно безразлично, продаст он эту раму сейчас или потом. Поглядев на Рому, он сразу понял: парнишка не просто на железяки пришел поглазеть. Да еще и в компании Хомяка.

Выяснив общую сумму покупки, Рома сказал, что очень скоро вернется, вызвал такси и помчался за деньгами. Дома отца не оказалось. Рома побежал в автосервис и нашел Игоря стоящим возле подъемника.

– Пап. – Глаза у Ромы сверкали от возбуждения. – Можно тебя на минутку?

Игорь оторвался от созерцания днища поднятой на подъемнике машины и увидел сына.

– Говори здесь, – попросил он, одновременно соображая, что же еще нужно поменять у этого представителя семейства четырехколесных, чтобы тот наконец отсюда убрался и освободил место.

– Я сейчас немного занят, – пояснил он, чтобы его ответ не казался таким уж суровым.

– Давай купим спортивный карт, – сказал Рома.

– Что купим? – переспросил Игорь, хотя и отлично разобрал сказанные сыном слова. Список необходимых деталей тут же вылетел из его головы. «Ну, вот я и дождался…» – грустно подумал он.

– Спортивный карт, – повторил Игорь за сыном и замолчал, будто взвешивая ответ.

«Пожалуйста, папа, не тормози…» – Рома с надеждой смотрел на отца, ожидая, что тот спросит: «А сколько тебе надо?» – а ответ уже готов – не так уж и много. Лишь бы его не продали, пока он тут с отцом договаривается.

Поскольку Игорь молчал, Рома решил взять инициативу в свои руки:

– На картодроме бэушный «ка-эф» продается вместе с мотором. Всего сто пятьдесят тысяч, в хорошем состоянии, – пояснил он.

– Понятно, – отозвался наконец Игорь. – Давай-ка отойдем, – предложил он сыну.

Они сделали два шага в сторону от подъемника и остались в одиночестве.

– И чего ты от меня хочешь? – поинтересовался Игорь, хотя ему и так было все ясно.

– Дай мне, пожалуйста, деньги, – попросил Рома, с надеждой глядя на отца. – Ты ведь обещал купить мне скутер. Скутер обойдется. Точнее, я без него обойдусь.

– На скутере можно по городу ездить. А с картом ты что делать собираешься?

– В гонках участвовать… Пап, я попросил, чтобы они его придержали. – Тягучие просительные интонации усиливались у него с каждым новым словом. – Там на него уже есть желающие, – придумал Рома дополнительный и очень весомый, как ему показалось, аргумент.

Игорь внимательно смотрел на сына и молчал, а Рома под его взглядом неуклюже топтался на месте и пытался понять, что такого вдруг случилось с отцом, на него будто столбняк нашел.

– Извини, – проговорил наконец Игорь, и сердце у Ромы упало от предчувствия неизбежного фиаско, такого же, какое у него было в Москве. – Нет, сынок, я не могу тебе в этом помочь.

– Я что, по-твоему, на какую-то фигню деньги прошу? – взорвался вдруг Рома, взбешенный спокойными и размеренными интонациями отцовского голоса. – Я хочу картингом заниматься!

– В этом я тебе помочь не могу, – повторил Игорь.

Вернувшись к подъемнику, он залез под днище автомобиля и тронул там какую-то железяку. Затем бросил косой взгляд в сторону сына и начал что-то объяснять слесарям. А Рома так и остался стоять, будто прирос к месту.

«Неужели все повторяется? – думал он. – Как я вернусь на картодром, как посмотрю в глаза Ивану? Ну уж нет… Любое дело нужно доводить до конца».

– Что значит – ты не можешь? – спросил Рома, поймав себя на мысли, что отец ужасно его бесит своим спокойствием и безучастным выражением лица. – А может, – Рома вдруг скривил губы, – ты просто не хочешь? Как мама и отчим?

Игорь заметил, что сын сильно раздражен; он отлично понимал причину этого раздражения, но при этом твердо решил не поддаваться на его провокации и не ронять в присутствии работников свой авторитет.

– Неужели я плохо тебе объяснил? – спросил он.

– Да пошел ты! – неожиданно для Игоря, двух механиков и самого себя выпалил Рома. – Сам-то в жизни ничего особенного не добился и других такими делаешь! – По самую шляпку вбив в отца этот гвоздь, он с обреченным видом направился к выходу, хорошо понимая, что получить желаемое, с учетом сорвавшейся с языка гадкой реплики, теперь ему вряд ли светит.

– Подожди-ка, – услышал он вслед.

Рома остановился и обернулся. Неужели отец передумал?

– Повтори, что ты сейчас сказал. – Игорь подошел к сыну и пристально посмотрел ему в глаза. – Повтори…

– Да чего повторять-то? – огрызнулся в ответ Рома, видя, что последняя надежда растворилась в пахнущем бензином и смазкой воздухе ангара. – Сам неудачник и меня таким же хочешь сделать…

Через секунду он уже лежал на белом плиточном полу, получив от Игоря подзатыльник, по ударной силе раза в три превосходящий затрещину, полученную им в Москве от отчима. Слесари побросали свою работу и подошли поближе, чтобы посмотреть на развернувшуюся перед ними семейную драму.

– Пошел вон отсюда! – тяжело дыша, громко сказал, почти прокричал Игорь. Он ударил сына первый раз в жизни и все еще не мог поверить в то, что он это сделал. И все же он был слишком взбудоражен случившимся, чтобы найти в себе достаточно воли и обуздать эмоции.

– Пока не извинишься, ко мне не подходи.

Рома смотрел на отца снизу вверх и тоже не мог поверить в происходящее. Отец его ударил… Как же они теперь будут жить вместе? Он, конечно, в запале тоже брякнул чего не следовало, но бить-то зачем?

«Черт, у всех на глазах… Хорошо, Дениса нет…» – думал Рома, поднимаясь с пола.

С презрением посмотрев на отца – тот все еще стоял рядом и по-прежнему тяжело дышал, – он гадко усмехнулся и неторопливо покинул ангар.

Лишь когда Рома скрылся за дверью, Игорь удивленно посмотрел на свою правую руку – она вся горела, а теперь и сам он весь горел от стыда за случившееся. Хромая сильней обычного, позабыв о слесарях и машинах, Игорь прошел в конторку, закрыл за собой дверь и только здесь почувствовал, как боль тупыми иглами принялась колоть его растревоженное сердце.

Приняв таблетку, он долго сидел неподвижно, не реагируя на телефонные звонки и лишь отрешенно глядя на попугая, которого недавно принес в цех и поселил рядом с аквариумом один из слесарей. Попугай сидел в клетке и с важным видом чистил перья.

Оставив за спиной шлагбаум, Рома бодрым шагом отправился в сторону дома. По дороге он то и дело оглядывался – вдруг за ним едет отец. Голова гудела от полученной затрещины, но это не помешало ему выстроить новый план: если ему не хотят помогать, он возьмет судьбу в свои руки.

Зайдя в дом, Рома поднялся на второй этаж и направился в комнату отца. Там, на одной из верхних полок шкафа с одеждой, Игорь хранил в обувной коробке наличные деньги.

Открыв шкаф, Рома вытащил коробку.

«Отлично! – подумал он, увидав толстую пачку пятитысячных купюр, перетянутых резинкой. – Хватает, еще и останется… Может, отец не сразу заметит. Вот только, – горько усмехнулся Рома, отсчитав тридцать банкнот, – заметит он или нет, мне уже все равно».

Он уже собирался вернуть сильно похудевшую пачку на место, но затем, немного подумав, вытащил еще пять купюр – чтобы приобрести комбинезон, шлем и прочие необходимые вещи.

«Вряд ли после всего случившегося, – рассудил Рома, – отец захочет выступить моим спонсором».

Вызвав такси на соседнюю улицу, он спешно покинул дом.