В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь да царица; родился у них сын Иван-царевич. Няньки его качают, никак укачать не могут. Зовут они мать:

– Царица-государыня, укачай своего сына.

Мать его качала, укачать не может. Побежала она к царю:

– Царь, великий государь! Пойди сам, качай своего сына.

Царь начал качать, приговаривать:

– Спи, сынок, спи, любимый! Вырастешь большой, сосватаешь за себя Ненаглядную Красоту – трёх матерей дочку, трёх бабушек внучку, девяти братьев сестру.

Заснул Иван-царевич крепким сном. Через девять суток пробудился уже не ребёнок, а молодец и говорит:

– Прощай, батюшка, поеду я Ненаглядную Красоту искать, себе в жёны её сватать. Отпустишь – поеду, и не отпустишь – поеду.

– Ну поезжай! Что с тобой сделаешь?!

Иван-царевич собрался и пошёл коня себе богатырского добывать. Отошёл немало от дому и встретил старого человека.

– Куда, молодец, идёшь?

– Иду я, дедушка, Ненаглядную Красоту искать. Качал меня батюшка в люльке, говорил мне сосватать Ненаглядную Красоту – трёх матерей дочку, трёх бабушек внучку, девяти братьев сестру.

– Хорошо, молодец. Только пешему тебе не дойти: Ненаглядная Красота далеко живёт.

– А как далеко?

– В золотом царстве, на конце света белого, где солнышко всходит.

– Как же мне быть? Нет у меня коня подходящего.

– Как нет! У твоего батюшки есть тридцать прекрасных лошадей. Прикажи конюхам напоить их у синего моря. Одна забредёт в воду по самую шею, и, как станет пить, начнут в синем море волны подыматься, в крутые берега ударяться. Эту лошадь себе бери.

– Спасибо за совет, дедушка.

Как старик научил, так царевич и сделал: выбрал себе богатырского коня, ночь переночевал, утром рано встал, собрался ехать. Вдруг говорит ему конь человеческим голосом:

– Иван-царевич, ложись на землю: я тебя трижды ногой толкну.

Раз толкнул и другой толкнул, в третий не стал:

– Если в третий раз толкну, нас с тобой земля не снесёт.

Иван-царевич вскочил на коня – только его и видели. Едет-едет, видит – стоит двор что город, изба что терем. Подъехал царевич к крыльцу, привязал коня к золотому кольцу, сам в избу вошёл. Лежит на печи, на девятом кирпиче Баба-яга – костяная нога.

Закричала Баба-яга громким голосом:

– Кто такой пожаловал? Железного кольца не достоин, к золотому коня привязал!

– Ладно, бабушка, не ругайся! Коня можно отвязать, за другое кольцо привязать.

– Что, добрый молодец, испугался? А ты не страшись да на лавочку садись, а я стану спрашивать: из каких ты родов, из каких городов?

– Эх, бабушка! Ты бы прежде накормила, напоила, а потом вести спрашивала; видишь, человек с дороги, весь день не ел.

Баба-яга тотчас скатерть-самобранку постелила, принялась угощать Ивана-царевича. Он наелся, напился, на постель повалился. Баба-яга не спрашивает, он ей сам всё рассказывает:

– Качал меня батюшка в люльке, говорил мне сосватать Ненаглядную Красоту – трёх матерей дочку, трёх бабушек внучку, девяти братьев сестру. Сделай милость, бабушка, скажи, где живёт Ненаглядная Красота и как до неё дойти.

– Я и сама, царевич, не знаю. Вот уже третью сотню лет живу, а про эту Красоту не слышала. Ну да спи, усни; утром может узнаем.

На другой день встала старуха раненько, умылась, вышла с Иваном-царевичем на крылечко, засвистала молодецким посвистом, крикнула богатырским голосом по морю:

– Рыбы и существа водные, идите сюда!

Тотчас море всколыхнулось, собралась рыба большая и малая, собрались всякие существа водные, к берегу идут. Спрашивает старуха:

– Где живёт Ненаглядная Красота – трёх матерей дочка, трёх бабушек внучка, девяти братьев сестра?

Отвечают рыбы в один голос:

– Не видели и не слышали о такой.

Крикнула старуха в небо:

– Птицы небесные, идите сюда!

Налетели птицы, в один голос отвечают:

– Не видели и не слышали о такой.

Крикнула старуха по земле:

– Звери лесные, идите сюда!

Набежали звери, в один голос отвечают:

– Не видели и не слышали о такой.

– Ну, – говорит Баба-яга, – больше некого спрашивать.

Взяла старуха царевича за руку, повела в избу. Только вошли – прилетела Могол-птица, села на землю – в окнах свету не стало.

– Ах ты, птица Могол, где была, где летала, отчего запоздала?

– Ненаглядную Красоту в гости снаряжала.

– Вот это мне и надобно! Сослужи мне службу верою-правдою: отнеси Ивана-царевича к Ненаглядной Красоте!

– Хорошо, бабушка!

Сел Иван-царевич на Могол-птицу. Она поднялась, полетела. Три года летела, вылетела на луга зелёные, травы шёлковые, цветы лазоревые и села на землю.

– Вон, – говорит, – терема белокаменные, где Ненаглядная Красота живёт.

Пришёл царевич в город, пошёл по улицам гулять. Идёт и видит: на площади человека кнутом бьют.

– За что, – спрашивает, – вы его кнутом бьёте?

– А за то, – говорят, – что задолжал он нашему царю десять тысяч, да в срок не выплатил. А кто его выкупит, у того Кощей Бессмертный жену унесёт.

Вот царевич подумал-подумал и прочь пошёл. Погулял по городу, вышел опять на площадь, а того человека всё бьют. Жалко стало Ивану-царевичу, и решил он его выкупить. «У меня, – думает, – жены нету, отнять у меня некого». Заплатил выкуп и пошёл прочь. Вдруг бежит за ним тот самый человек и кричит ему:

– Спасибо, Иван-царевич, буду тебе я верным слугой.

– А как тебя зовут-величают?

– Зовут-величают – Булат-молодец.

– Ну, пойдём Ненаглядную Красоту добывать.

В ту пору вышла Ненаглядная Красота на крыльцо. Увидел её Иван-царевич, поклонился низко, стал свататься. Вдруг по синему морю плывут корабли: наехало тридцать богатырей Ненаглядную Красоту сватать и ну над Иваном-царевичем насмехаться:

– Ах ты деревенский лапотник! По тебе ли такая красавица! Ты не стоишь её мизинца.

Стали к нему со всех сторон подступать да невесту отбивать. Иван-царевич не стерпел: махнул рукой – стала улица, махнул другой – переулочек. Тут Булат-молодец схватил красавицу за правую руку, посадил на коня, ухватил Ивана-царевича за левое плечо, посадил позади девицы, ухватился сам за стремечко, и поскакали они из города во всю конскую прыть.

Много ли, мало ли они ехали – Булат-молодец тихонько снял со своей руки перстень, спрятал и говорит:

– Поезжай дальше, Иван-царевич, а я назад вернусь, перстень потерял, поискать надо.

Стала его Ненаглядная Красота упрашивать:

– Не оставляй нас, Булат-молодец, я тебе свой перстень подарю.

А он в ответ:

– Никак нельзя, Ненаглядная Красота! Моему перстню цены нет: мне дала его родная матушка. Как давала, приговаривала: «Носи, не теряй, мать не забывай!»

Поскакал Булат-молодец назад, повстречал погоню. Он их всех перебил, конём потоптал, сам нагнал Ивана-царевича.

– Нашёл ли перстень, Булат-молодец?

– Нашёл.

Вот ехали-ехали – настигла их тёмная ночь. Раскинули они белый шатёр. Ненаглядная Красота в шатре легла. Булат-молодец у порога спит, Иван-царевич на карауле стоит. Стоял-стоял Иван-царевич, утомился, стало его в сон клонить, он присел у шатра и заснул богатырским сном.

Откуда ни возьмись, налетел Кощей Бессмертный и унёс Ненаглядную Красоту, только ленточку из косы на земле оставил. На заре очнулся Иван-царевич, видит: нет Ненаглядной Красоты, только ленточка на земле лежит. Стал Иван-царевич горько плакать, громко рыдать. Проснулся Булат-молодец и спрашивает:

– О чём ты, Иван-царевич, плачешь, слёзы льёшь?

– Как мне не плакать? Кто-то унёс Ненаглядную Красоту.

– Как же ты на карауле стоял?

– Да я стоял, а меня сон сморил.

– Ну, после драки кулаками не машут. Знаю я, кто это сделал, – Кощей Бессмертный. Нам его смерть ещё найти надо. Смерть его в яйце, то яйцо в утке, та утка в колоде, а колода по синему морю плавает.

Ну что поделаешь? Пошли названые братья к синему морю. Они день идут и месяц бредут. Они год шагают и другой провожают. Истомились, устали, изголодались.

Вдруг летит ястреб. Иван-царевич схватил тугой лук:

– Эх, ястреб, я тебя застрелю да с голоду сырым съем.

– Не ешь меня, Иван-царевич, в нужное время я тебе пригожусь.

Видит Булат-молодец: бежит медведь.

– Эх, Мишка-медведь, я тебя убью да сырым съем.

– Не ешь меня, Булат-молодец, в нужное время я тебе пригожусь.

Пошли дальше. Дошли до синего моря, глядь – на берегу щука трепещется.

– А, щука зубастая, попалась! Мы тебя съедим!

– Не ешьте меня, молодцы, лучше в море бросьте! В нужное время я вам пригожусь.

Вдруг синее море всколыхнулось, взволновалось, стало берега заливать. Налетела волна высокая, вынесла на берег дубовую колоду. Прибежал медведь, поднял колоду да как хватит о землю – колода развалилась, вылетела оттуда утка и взвилась высоко-высоко. Вдруг, откуда ни возьмись, налетел ястреб, поймал утку, разорвал её пополам. Выпало из утки яйцо – да прямо в море. Тут подхватила его щука, подплыла к берегу и отдала Ивану-царевичу. Царевич положил яйцо за пазуху, и пошли молодцы к Кощею Бессмертному.

Приходят к нему во двор, и встречает их Ненаглядная Красота, горько плачет, Ивана-царевича целует, к плечу припадает, Булата-молодца обнимает. А Кощей Бессмертный сидит у окна и ругается:

– Хочешь ты отнять у меня Ненаглядную Красоту, так тебе, царевичу, живому не быть.

– Ты сам у меня невесту отнял.

Вынул Иван-царевич из-за пазухи яйцо, показал Кощею:

– А это что?

У Кощея свет в глазах помутился; тотчас он присмирел, покорился. Иван-царевич переложил яйцо с руки на руку – Кощея Бессмертного из угла в угол бросило. Булат-молодец подхватил яйцо да и смял совсем – тут Кощею и смерть пришла. Взяли на конюшне трёх лошадей и в путь отправились.

Долго ли, коротко ли они ехали – настигла их тёмная ночь. Раскинули они белый шатёр. Ненаглядная Красота в шатре легла, Иван-царевич у порога спит, Булат-молодец на карауле стоит. В полночь прилетели двенадцать голубиц, ударили крыло в крыло и закричали громким голосом:

– Ну, Булат-молодец да Иван-царевич! Убили вы нашего брата, увезли нашу невестушку, не будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою собаку любимую – она вырвется у псаря и разорвёт царевича. А кто это слышит да ему скажет, станет по колено каменный.

Только прокричали и прочь улетели – налетели двенадцать воронов:

– Не будет вам, молодцы, добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести своего любимого коня – и убьёт конь царевича до смерти. А кто это слышит да ему скажет, тот будет по пояс каменный.

Только прокричали – наползли шипучие змеи:

– Погладит царевич любимую корову, а та его забодает, убьёт до смерти. А кто это слышит да царевичу скажет, тот весь будет каменный.

Уползли змеи, а Булат-молодец стоит и горькие слёзы льёт. Утром-светом поехали дальше. Долго ли, коротко ли – приехал царевич домой и женился на Ненаглядной Красоте. Вот неделя прошла. Говорит царевич молодой жене:

– Покажу я тебе мою любимую собаку.

Булат-молодец взял свою саблю и стал у крыльца. Вот ведут собаку: она вырвалась у псаря, прямо на крыльцо бежит, а Булат махнул саблей, разрубил собаку пополам. Иван-царевич на него разгневался, да за старую службу промолчал – ничего не сказал.

На другой день приказал царевич вывести своего любимого коня. Конь перервал аркан, вырвался у конюха, поскакал прямо к золотому крыльцу. Тут Булат-молодец выхватил саблю острую, отрубил коню голову. Тут Иван-царевич сильно разгневался, приказал было схватить его и казнить, а Ненаглядная Красота не дала:

– Старую службу вовек не забудь. Если бы не он, ты бы меня никогда не достал.

На третий день приказал Иван-царевич привести любимую корову, а Булат-молодец и ей голову срубил. Тут Иван-царевич так разгневался, что никого и слушать не стал, позвал палача срубить голову Булату-молодцу.

– Ах, Иван-царевич, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня казнить, так лучше я сам помру. Позволь только три речи сказать.

Рассказал Булат-молодец, как прилетели двенадцать голубиц и что ему говорили, – и окаменел по колено. Рассказал про двенадцать воронов – окаменел по пояс. Рассказал про двенадцать змей – стал белым камнем. Горько заплакал Иван-царевич, лила слёзы Ненаглядная Красота. Поставили они белый камень в особом доме, каждый день ходили туда и горько плакали.

Много прошло годов. Как-то плакал Иван-царевич над белым камнем и вдруг слышит из камня голос:

– Что ты плачешь, рыдаешь?! Мне и так тяжело.

– Как мне не плакать! Верного друга я сгубил.

– Можешь, Иван-царевич, меня спасти: есть у тебя двое любимых детей, отведи их в лес дремучий лютым зверям на съедение.

Закручинился Иван-царевич. Рассказал он обо всём, что слышал, Ненаглядной Красоте. Потужили они, погоревали, горько поплакали, завели своих милых детушек в дремучий лес, там оставили. Приехали домой и видят: стоит перед ними Булат-молодец, краше прежнего. Обнимают его муж с женой, радуются, а сами горькие слёзы роняют.

– Что? Аль жалко любимых детушек?

– Жаль, Булат-молодец, да перед тобой душа чиста.

– Не горюйте, – говорит Булат-богатырь, – раньше времени. Пойдём-ка в лес, поглядим, что там с детками делается.

Пошли они в лес и видят: спят ребята под кустиком, а матушка-медведица их тёплым мхом укрывает, а лиса от них мух отгоняет. Живы-здоровы детки любимые!

Ох и был тут пир на весь мир – три дня, три недели, три месяца.