Люба

Слова Димы повисают в воздухе. Даша перестает жевать. Ее широко раскрытые глаза мечутся между мной и отцом, пытаясь понять, что происходит. Я сижу ни жива, ни мертва. Горит все: щеки, уши, кожа под футболкой.

Дима не сводит с Даши спокойного взгляда. В его глазах нет насмешки. Он ждет реакцию дочери.

– Па… – наконец выдавливает из себя Даша. – Тебе нравится Люба, как девушка?

Дима медленно отпивает из своего бокала, его взгляд перемещается на мое лицо. Уголки его губ подрагивают.

– А что, – с легкой хрипотцой произносит он. – Тебя устраивает твоя новая воспитательница, а мне давно нужна девушка.

– Ну ладно, – пожимает плечами Даша и быстро зло добавляет: – Главное, чтобы не та женщина!

Они несколько секунд сверлят друг друга одинаковыми взглядами, будто меряются силой. Наконец Гораев кивает. Я же чувствую себя лишней. Без меня меня женили.

– А у меня никто ничего не хочет спросить? – не выдерживаю я.

– Почему же? – выгибает бровь Дима, он выпрямляется, делает преувеличенно серьезное лицо и спрашивает: – Любовь Михайловна, разрешите за вами поухаживать?

– Одобряю, – машет в мою сторону вилкой Даша.

– Ну вы, ну вы! – я не нахожу слов.

– Значит решено, – разом перекрывает все возражения Дима. – Завтра приглашаю вас в мой любимый ресторан.

– Заметано! – подтверждает Даша, снова принимаясь за стейк.

За меня все решили. А я так и сижу, не в силах понять – возмущаться мне или смеяться.

Перед сном захожу к Даше. Ощущение недосказанности гложет меня. Я сажусь на кровать и стягиваю с Даши наушники.

– Скажи, что ты думаешь на самом деле?

– Про тебя и папу? Так это же был наш план. Все сработало, супер!

– А дальше?

Даша пожимает плечами, ее лицо в свете ночника кажется совсем детским и невероятно серьезным одновременно.

– Не знаю. Может, он перестанет хмуриться и работать по ночам. А ты… ты останешься у нас.

В ее голосе прорывается тщательно скрываемая неуверенность. И я понимаю, она отчаянно старается построить стабильность, которой ей так не хватает. Я беру ее ладошку в свою руку.

– Чтобы ни случилось, теперь у тебя навсегда есть я, – говорю я тихо, звучит как клятва.

Даша изучающе смотрит на меня несколько секунд, а потом скупо улыбается. Она пробует верить, и это уже много.

***

Вечер наступает неожиданно быстро. Почему-то я сильно волнуюсь, будто мы идем не в ресторан ужинать, а под венец, не меньше. Пять раз меняю платье. В смысле одно на другое и так несколько раз. У меня всего два платья. И ни одно не подходит для крутого ресторана Москвы. Боюсь, буду чувствовать себя не в своей тарелке среди брэндов и бриллиантов.

Поговорить с Димой не удается. Ощущаю себя беспомощной. Ненавижу это чувство! Я столько времени пыталась вытравить его из себя. Потому и уехала от мамы, как только смогла.

– Даш, а может мы дома поужинаем? И папе скажем, а? Зачем нам какие-то рестораны?

– Ты что! Там знаешь какие вкусные пирожные! Люб, ну давай сходим? – канючит Даша. – Я так давно с папой никуда не ходила.

Знает, на что давить мелкая зараза. Со вздохом иду одеваться. Выбираю бордовое платье. Чтобы хоть немного освежить его, прицепляю золотую брошь в виде цветка. Волосы распускаю, они ниспадают мне на спину красивыми локонами. Моя самая большая гордость и красота.

Сергей везет нас за Димой на работу и оттуда в ресторан. Дима то и дело оглядывается на меня с переднего сидения. Тепло в его глазах согревает, и я успокаиваюсь. И впрямь, чего распереживалась-то на ровном месте? Это всего лишь ужин.

Дима подает руку, помогая выйти из машины сначала мне, а потом Даше. Открывает перед нами массивные деревянные двери с позолоченными ручками. В фойе чуть слышно пахнет табаком и кожей. Димина ладонь ложиться мне на талию, опаляя теплом сквозь тонкую ткань платья.

– Ты надела брошь, чтобы я все время смотрел на твою грудь? – шепчет он мне на ухо.

У меня по спине бегут мурашки. Мне становится абсолютно безразлично: где я, что за люди в ресторане, кто и во что одет. Я чувствую себя самой красивой и желанной на свете. Это окрыляет!

Нас окутывают звуки джаза и легкий аромат пряностей. Светлый зал радует золотистыми оттенками, они так подходят к моему настроению в эту минуту, что я невольно улыбаюсь. Сжимаю Дашину ладошку и наслаждаюсь ощущением какой-то внутренней наполненности.

К нам подходит девушка и спрашивает, на чью фамилию заказ.

– Гораев, – произносит Дима без лишних церемоний, его рука уверенно лежит на моей спине. – Столик у окна.

– Гораев?! – женский полузадушенный вскрик звучит неожиданно громко в паузе между песнями.

Дима хищно поворачивает голову в ту сторону, я чувствую, как его тело каменеет. Слежу за его взглядом и за одним из столиков вижу Ларису. Она испуганно смотрит на нас. Не понимаю, что происходит. Почему она так напугана, что не замечает, что ее локоть в тарелке с едой? Почему Дима замер истуканом?

Не понимаю, пока на нас не оборачивается спутница Соцкой. Светлые волосы, голубые глаза. Красавица! Как всегда…

– Привет, семья! – срывается с ее кривящихся в ухмылке губ.