Люба

Утро действует на меня максимально отрезвляюще. Сомнения змеей заползают в душу. Размечталась Люба о Любви! Горько хмыкаю от получившейся игры слов. Даже подумать страшно, что будет, когда Дима узнает о моем знакомстве с его бывшей женой. И не просто знакомстве, а родственной связи.

Как же все запуталось! Я роняю голову на ладони. Что мне делать? Даже не с кем посоветоваться. Будто мало этого, память то и дело подкидывает мамины слова о моей полноте. Неужели и правда я могу нравится Гораеву? Ведь в его вкусе такие как Аня, Лариса. Я слишком отличаюсь от них.

Упаднические мысли прерываются здоровым пофигизмом. Почему нет? Что плохого в том, что я почувствую себя счастливой. Возможно, ненадолго, но все же.

Это похоже на стояние на краю пропасти. Один шаг – и полет, головокружительный и прекрасный. Но шагнуть страшно до тошноты.

Внутренний диалог не умолкает ни на секунду, разрывая меня на части. «Да» звучит синонимом счастья и риска. «Нет» – синонимом безопасности и вечного сожаления. И я мечусь между ними всю дорогу до Дашиного лагеря.

– Люба! – с горящими глазами вылетает мне на встречу племянница. – Ты приехала! Пойдем, я познакомлю тебя с вожатой. Она знаешь, какая классная!

Даша таскает меня по всему лагерю, знакомя с разными людьми. Это несколько отвлекает от переживаний. Но в машине, пока она со вздохами смотрит в окно, меня накрывает опять.

Ко времени приезда домой я накручиваю себя до такой степени, что боюсь встречи с Димой больше, чем когда впервые появилась на его пороге.

В доме нас никто не встречает. Моя паранойя начинает нашептывать, что я все себе придумала. Что вчера Гораев просто развлекался, а я поверила, как дура. Пытаюсь убедить себя, что Дима как обычно на работе. Он не обязан сидеть дома и ждать нас.

– А где Гарик? – спрашивает Даша, бросив рюкзак на пол.

– Где-то в доме.

Идем на поиски собаки и слышим невнятное бормотание в кабинете.

– Папа дома? Вот это да!

Даша распахивает дверь кабинета, и мы изумленно наблюдаем, как великий и ужасный Гораев сюсюкает с радостно похрюкивающим Гариком. Песель блаженно лежит у Димы на коленях и полностью и бесповоротно доволен жизнью. Увидев нас в дверях, Дима принимает грозный вид и на вытянутых руках с брезгливым видом преподносит Гарика Даше.

– Наконец-то ты вернулась. Я устал заниматься воспитанием этого беспризорника.

– Правда? А мне показалось, что вы классно тусите, – Даша подхватывает Гарика и целует его в мордочку.

– Тусим? – преувеличенно сильно возмущается Гораев. – Я не могу тусить с тем, кто бородат больше, чем я!

Даша прыскает со смеху, я тоже улыбаюсь. До тех пор, пока не ловлю на себе горящий взгляд Димы. Меня бросает в жар.

– У меня, между прочим, есть более интересные кандидатуры для тусовки, – продолжает Дима, не отрывая взгляда от меня.

От его слов мои ноги становятся ватными.

– Да? Это кто, например? – подозрительно прищуривается Даша.

– Любовь Михайловна. Оказывается, у нас с ней очень много, гхм… точек соприкосновения. И мы прекрасно находим общий язык.

Последние слова он произносит особенным тоном. Я точно понимаю, что он имеет в виду. С трудом сглатываю и облизываю враз пересохшие губы. Димин взгляд тут же прикипает к ним. В воздухе повисает напряжение.

– А что происходит? – недоуменно спрашивает Даша. – Вы же не поссорились?

– Нет! – хором выпаливаем мы.

Я сердито смотрю на Диму, обнимаю Дашу за плечи и вывожу из кабинета.

– Не обращай внимания на папу. Он, наверное, переработал. Идем, разберем твои вещи.

В кабинете раздается ехидное хмыканье. Гораев не из тех, кто сдается. И на этот раз его добычей стала я. Жаль, что я до сих пор не смогла разобраться: рада я этому или нет.

До вечера я скрываюсь в Дашиной комнате. Племяшка взахлеб рассказывает об интенсиве. Кажется, будто она уезжала не на двое суток, а на месяц.

Маргарита зовет нас на ужин. Спускаемся и видим за столом Диму, с аппетитом поглощающего стейк. Рядом с ним черной юлой вертится явно уже прикормленный Гарик.

Даша быстро шмыгает на место напротив отца, мне не остается ничего иного, как сесть рядом с ним. Не успеваю я съесть первый кусочек стейка, как ощущаю на своем бедре Димину руку.

Замираю с куском стейка на вилке на полпути ко рту. Как можно незаметнее опускаю свободную руку под стол и осторожно пытаюсь отодвинуть Димину ладонь. Не тут-то было! Он лишь продвигает ее ближе к внутренней поверхности бедра.

– Что-то не так, Любовь Михайловна? – сладким голосом интересуется Дима. – Стейк не прожарен?

– Все… идеально, – выдавливаю я, чувствуя, как горят щеки. – Просто… наслаждаюсь.

Даша смотрит на нас, как на копибар в зоопарке.

– Вы сегодня такие странные, – запихивая в рот кусок помидора, говорит она.

Только собираюсь что-то ответить, как чувствую горячие пальцы в опасной близости от самой интимной части моего тела. Не придумав ничего лучше, вскакиваю со стула с воплем:

– Соль! Где соль?

Даша, не переставая жевать, кивает на солонку, стоящую рядом с моей тарелкой. Дима тихо усмехается и накладывает себе салат. Я только начинаю успокаиваться, как его следующий вопрос, выбивает весь воздух из груди.

– Даш, а тебе Любовь Михайловна нравится?

– Нравится, – настороженно отвечает Даша. – А что?

– Ничего. Просто мне она тоже нравится. Очень.