– Доктор Херкенрат! Всё хорошо? – насмерть перепуганная, я опускаюсь на колени и глажу его по голове. Он косится на меня немного удручённо, а в остальном, похоже, не пострадал. Когда обеспокоенная Шарлотта подбегает, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке, он дышит, вывалив язык, с таким видом, будто хочет сказать: «Классно выступил, да?»

К нам подбегают и Геральд Шедель с полицейскими в форме – через секунду все уже стоят вокруг Доктора Херкенрата. Ощущая так много внимания, он чувствует себя обязанным продемонстрировать свой особый трюк: валится на спину и с душераздирающим воем подставляет нам шею.

Комиссар Фалько шмыгает носом, словно ему безумно хочется втянуть в себя Доктора Херкенрата.

– Этот субъект проглотил улику! – ревёт он.

– Успокойтесь, – говорю я. – Когда он сделает свои дела, жемчужина снова выйдет наружу.

– И когда это случится? – раздражённо спрашивает комиссар.

– Трудно сказать, – задумчиво констатирую я. – В этом вопросе он довольно непредсказуем. Всё зависит, конечно, от того, что он ел и много или мало двигался, а ещё от того, насколько ему сейчас страшно – немного или очень.

– Я сейчас взорвусь! – сдавленным от ярости голосом шипит комиссар. – Это ваша вина, Шай! Вы притащили сюда эту шавку.

Рори белеет как полотно:

– Я точно не… э-э-э… в мои намерения ни в коем случае не входило, чтобы…

– Судя по всему, с предъявлением улики судье вам придётся чуточку подождать, – говорит Геральд Шедель и, похлопав комиссара по плечу, раскатисто смеётся.

Тот смотрит на него так, словно с радостью заковал бы его в кандалы.

– Наверное, можно ускорить дело, если дать собаке касторки, – предлагает один из полицейских.

– Никто никому ничего не даст, – протестуем мы с Шарлоттой в один голос. Я перевожу взгляд на Доктора Херкенрата, который по-прежнему с завыванием валяется на спине, и говорю: – Я могу погулять с ним в парке. Это активирует у него работу кишечника.

– Ни за что! – набрасывается на меня комиссар. – В этой собаке четыре миллиона евро. Неужели ты думаешь, что я доверю следить за ними какой-то малявке? Я займусь этим лично! Собака задерживается полицией. Пока не выйдет жемчужина. А теперь дай мне поводок.

Поводок у меня всегда с собой только на всякий случай. Обычно я обхожусь без него, потому что Доктор Херкенрат очень редко отваживается отойти от меня дальше чем на метр. Вручив его комиссару, я присаживаюсь на корточки рядом с Доктором Херкенратом и шепчу в его висячее ухо:

– Прости, но сейчас тебе нужно быть очень храбрым и пойти выгуливаться с этим сопливцем. А что касается твоего кишечника, можешь не торопиться. Пока у сопливца нет жемчужины, он не получит ордер на арест. А за это время мы с Рори сможем поискать настоящего преступника. Не забывай: это касается Шарлотты!

Согласно пискнув, Доктор Херкенрат, не устраивая представления, даёт комиссару Фалько взять себя на поводок.

– Вы встанете снаружи у входной двери, – приказывает комиссар полицейским в форме. – Никто не должен выходить из дома.

– Вы не имеете права удерживать нас здесь! – бушует Геральд Шедель.

– Я сам определяю свои права! – рявкает в ответ комиссар Фалько. – Можете пожаловаться вашей приятельнице – начальнице полицейского управления. Но пока улика находится в этой собаке, из дома никто не выйдет. Дискуссия закончена! – И с этими словами он тянет боязливо поглядывающего Доктора Херкенрата на поводке к двери.

Откашлявшись, Рори советует:

– Вам… э-э-э… вам стоит постараться не встретить белок. Доктор Херкенрат ведёт себя очень своеобразно, когда…

– Бросьте мямлить, Шай! И не волнуйтесь. Я знаю, как обращаться с собаками. Они чувствуют мой природный авторитет и подчиняются.

– Да-да… э-э-э… разумеется, – соглашается Рори. – Я ведь просто посчитал нужным… кхе-кхе… упомянуть.

Едва полицейские покидают комнату, Геральд Шедель, вытащив смартфон, набирает номер начальницы полицейского управления и обрушивает на неё гневный поток слов. Чаще всего звучат слова «незаконно», «беспардонно», «возмутительно», «скандал» и «жалоба».

Пока он, разговаривая по телефону, бегает туда-сюда по комнате, мы с Рори и Шарлоттой шепчемся.

– В этой краже жемчужина не главное, – объясняет нам сыщик. – Её загадочное исчезновение и поразительное обнаружение – всё это лишь… э-э-э… инсценировка. Чтобы… чтобы обвинить в преступлении тебя, Шарлотта. И… кхе-кхе… засадить в тюрьму.

– Но… зачем кому-то нужно так мне вредить? – в полном недоумении спрашивает она.

Ответа сперва не нахожу и я. Кто выиграет от того, что Шарлотта отправится в тюрьму?

Потирая подбородок, Рори бормочет себе под нос что-то невразумительное, а затем вдруг поднимает голову – и по застенчивому блеску в его глазах я вижу, что у него появилась идея.

– Давайте… э-э-э… давайте ещё раз основательно продумаем эту историю до конца, – тихо говорит он. – Разумеется, я не хочу… мне ни в коем случае не хотелось бы тревожить тебя, Шарлотта, но… Представим, что тебе действительно придётся сесть в тюрьму. Что будет в этом случае с состоянием Шпруделей? Кто будет управлять наследством, пока ты вынуждена отбывать наказание? Кто сможет распоряжаться деньгами?

Шарлотта, мгновенно превратившись в соляной столб, выглядит так, словно её сейчас вырвет.

– Мой ближайший родственник, – хрипло говорит она. – Мой двоюродный брат Дориан!

«Какой коварный план!» – сознаю я. Но теперь всё обретает смысл: звонки в полицию, которые наводят подозрение на Шарлотту, поразительное появление жемчужины… Зачем Дориану Шпруделю довольствоваться какой-то жемчужиной в четыре миллиона евро, если он, отправив сестру в тюрьму, может получить контроль над миллиардным наследством Шпруделей! Вчера он какое-то время был в комнате Шарлотты один, вспоминаю я. Прекрасная возможность подложить жемчужину в драже! Вот только остаётся загадкой, как он узнал код от сейфа. И что за усатый тип, с которым он дрался? Замешан ли и он в этом деле? Может, это подельник Дориана, с которым они по какой-то причине рассорились? Возможно, профессиональный медвежатник?[4]

– Говорить с начальницей полицейского управления всё равно что есть суп из колючей проволоки, – прерывает мои размышления негодующий Геральд Шедель. Его разговор успехом не увенчался. – Ничего не поделаешь, – бушует он, – она покрывает своего комиссара. Но то, что он творит, нарушает все права и законы. Нужно подать на него в суд. И на начальницу полицейского управления тоже! – Замолчав, Геральд Шедель вопросительно смотрит на нас: – Что случилось?

Я посвящаю его в наши размышления о Дориане Шпруделе, после чего он, опустившись на диван, удручённо бормочет:

– Да. Звучит очень логично. Может, так и есть. – Взглянув на Шарлотту, адвокат говорит с печалью в голосе: – Я всегда предостерегал тебя насчёт Дориана. – Затем, повернувшись к застенчивому сыщику и тяжело вздохнув, он спрашивает: – И что вы теперь собираетесь делать, мой мальчик?

– Я всегда делаю это крайне неохотно. Но сейчас нам нужно быстренько осмотреть комнату Дориана, – заговорщицки глядя на меня, отвечает сыщик. – Возможно… э-э-э… возможно, там мы натолкнёмся на что-то, что нам поможет. Может, на какое-то доказательство того, что за всем стоит Дориан. Шарлотта, где… как нам пройти в его комнату?

– Вдоль по коридору. Предпоследняя дверь справа.

– Есть в доме что-то типа универсального ключа? – застенчиво моргая, спрашивает сыщик.

– Да. – Достав из кармана брюк узкую связку ключей, Шарлотта отцепляет один и протягивает Рори. – Он подходит ко всем замкам. – Она смотрит на нас потрясённо. – По-прежнему поверить не могу, что это Дориан, – шепчет она, качая головой. – Но если он на такое способен… Кто знает, может, он тогда и… Будь осторожен, Рори!

Сыщик краснеет и, кивнув, направляется к двери. А следом за ним и я.

– Я останусь с тобой, Шарлотта, – говорит Геральд Шедель. – Сейчас тебе лучше не быть одной. Я могу что-то для тебя сделать?

– Да, – слышу я слабый голос наследницы. – Мне срочно нужно выпить некрепкого кофе. Не мог бы ты попросить Торвальда принести кофейничек?

Пока мы идём по коридору, я выглядываю в одно из высоких сводчатых окон в парк. Доктор Херкенрат улёгся у снежного ангела. Комиссар Фалько пытается – то завлекая, то угрожая – заставить его немного подвигаться, что лишь вызывает у Доктора Херкенрата ленивую спаниельскую зевоту.

«Вот и умница, – думаю я. – Двигайся поменьше, Доктор Херкенрат, и переваривай медленно! Лучше всего как в замедленном кино. Очень-очень медленно».

– Если… э-э-э… Дориан Шпрудель окажется у себя в комнате, не могла бы ты под каким-нибудь предлогом выманить его? – робко спрашивает Рори. – Завязать какой-нибудь разговор. Тогда мне бы удалось за это время там… кхе-кхе… осмотреться.

– Наверное, смогу, – говорю я в надежде что-нибудь придумать.

Но, по счастью, ничего придумывать не приходится. На стук Рори никто не откликается. Дориана в комнате нет. И универсальный ключ нам тоже не пригождается – дверь незаперта. Я с любопытством просовываю голову в комнату: повсюду разбросана одежда, на ковре огромное пятно, воняет грязными носками.

– Ты бы постояла в коридоре на страже, – шепчет Рори, окидывая взглядом неприбранную комнату. – Если Дориан объявится, постарайся его задержать.

С этим я в любом случае справлюсь!

Кивнув Рори, я закрываю дверь и заступаю на пост, молясь про себя, чтобы сыщик обнаружил что-нибудь, что снимет обвинение с Шарлотты.

Я не стою и двух минут, как в коридоре, направляясь к себе, появляется Дориан. Он по-прежнему в мятой пижаме и выглядит ужасно уставшим.

– Господи, опять в доме полиция! Это такой стресс! – стонет он, завидев меня, – и до меня доходит, почему у него такой измождённый вид.

– Вам опять пришлось срочно что-нибудь прятать? – преграждая ему дорогу, спрашиваю я.

Дориан Шпрудель лишь многозначительно улыбается.

– Очевидно, вы ещё не знаете: жемчужина Шпруделей снова здесь, – сообщаю я, с интересом наблюдая за его реакцией.

– Ну вот, пожалуйста! С самого начала знал, что эта ценная штуковина обнаружится. Так значит, всё распрекрасно, – радостно улыбаясь, заключает братец Шарлотты.

«Он действительно хороший актёр», – думаю я и говорю:

– К сожалению, ничего распрекрасного. Полиция нашла жемчужину у Шарлотты. В вазочке с драже. И по мнению комиссара, это доказывает, что Шарлотта собиралась обмануть страховую компанию. Он будет запрашивать ордер на арест.

– Ого! – восклицает Дориан. – Это, конечно, скорее… плохо. Прежде всего для бедняжки Шарлотты. Но старик Шедель уж как-нибудь защитит её в суде. – Похоже, особо о сестре Дориан не беспокоится, потому что тут же спрашивает: – А где, собственно, твой косоглазый пудель?

– Его задержала полиция.

– Что, правда? Больше им в голову ничего не приходит, – хихикает брат Шарлотты. – А где твой застенчивый босс Рори Шай?

– Ходит где-то по дому, – говорю я. Что вообще-то и не ложь. Я незаметно бросаю взгляд в коридор: Рори всё ещё в комнате Дориана. А значит, пора начать засыпать брата Шарлотты вопросами, навязывая ему долгий разговор. Но я могла бы и не стараться – потому что он навязывает разговор мне. Дориан оказывается большим фанатом Рори и донимает меня всевозможными расспросами о сыщике:

– А правда, что в деле золотых спичек он чуть не погиб, потому что слишком стеснялся вызвать пожарных?

– Э-э-э… понятия не имею.

– А верно ли, что за обедом с одним заказчиком он почти задохнулся, потому что слишком деликатен, чтобы сообщить, что у него аллергия на орехи кешью?

– Подтвердить не могу.

– Но ты ведь уже знаешь о сайте «Рори кашляет»? – спрашивает Дориан так, словно об этом должен слышать даже последний невежда.

– «Рори кашляет»? – недоумеваю я.

– Там можно делать ставки, – объясняет он мне. – На то, сколько раз Рори в интервью закашляется. Или как много будет экать. Или сколько фраз не договорит до конца. – Дориан тяжело вздыхает: – Я там уже целое состояние оставил. Потому что каждый раз недооцениваю количество покашливаний, – прищурившись, он окидывает меня критическим взглядом. – Да ты вообще ничего о Рори не знаешь…

– Мы работаем вместе не так долго, – защищаюсь я – и в ту же секунду с облегчением вижу, что Рори выскальзывает из комнаты Дориана. Подав мне знак отделаться от братца Шарлотты, он крадучись делает несколько шагов по коридору и прячется в маленькой нише за красной бархатной шторой.

– Только не рассказывай мне, что ничего не знаешь о происшествии в зоопарке, – неутомимо продолжает доставать меня Дориан. – Когда Рори на всю ночь оказался запертым в клетке с двумя гориллами, потому что излишняя щепетильность не позволила ему…

– Рада была поболтать с вами. Но мне уже пора, – решительно обрываю я его на полуслове.

– Ах ты чёрт! Именно сейчас, когда становится интересно, – недовольно ворчит Дориан, разворачивается и, сникнув, шаркает к своей комнате.

«Он не просто хороший – он гениальный актёр, – думаю я. – Притворяется рассеянным, нелепым, но очень обаятельным неудачником, а на самом деле…»

– Ой, ещё только один вопрос! – восклицаю я, указывая на его загипсованный нос. – Ваш приятель, с которым вы подрались вчера вечером, – как там его зовут?

Я вижу, как Дориан вздрагивает, а затем, взяв себя в руки, улыбается мне и говорит притворно сладким голосом:

– К сожалению, выскочило из головы. Память на имена у меня просто катастрофическая. Пока, комиссар Гном!