На Шарлотте сегодня футболка не с кроликом, а пёстрая, всех цветов радуги. Доктор Херкенрат на радостях заячьими прыжками подскакивает к ней, и когда она, здороваясь, чешет у него за ушами, он косится на неё, весь в счастье, и от восторга заливает слюнями её сапоги с бахромой.

Геральд Шедель, сидящий на разноцветном диване рядом с Шарлоттой, смотрит на это с отвращением, а затем забирается рукой в одну из вазочек и, закинув в рот несколько шоколадных драже, с хрустом их разгрызает.

– Доброе утро, Шарлотта, – приветствую я наследницу.

– Привет, Матильда. Привет, Рори, – говорит она, вставая, чтобы поздороваться с нами. – Тебе лучше? – смущённо глядя в пол, спрашивает она у сыщика.

– Да. Э-э-эм… Большое спасибо.

Морща лоб, Шарлотта поводит носом. Наклонившись к Рори, она снова принюхивается, лицо у неё розовеет, и она шепчет:

– Ты… э-э-э… так вкусно пахнешь, Рори. Чем-то таким…

– Давайте о деле, – перебивает её Геральд Шедель. Он дожидается, пока мы с детективом усаживаемся на подушки-пуфы, и сообщает: – Положение у Шарлотты трудное. Моя вчерашняя жалоба начальнице полиции ничего не дала. Она женщина несговорчивая и стопроцентно поддерживает методы комиссара Фалько. А как дела у вас, мой мальчик? Удалось что-нибудь выяснить? Вы кого-то подозреваете?

– Э-э-эм… ну да, – мямлит Рори с таким видом, будто сейчас задохнётся, и взглядом молит меня о помощи. – Э-э-эм… Матильда? Может, коротко введёшь Шарлотту и господина Шеделя в курс дела?..

– Конечно, – киваю я, но сперва мне приходится подумать, с чего начать. В конце концов, не могу же я рассказать Шарлотте и её адвокату о необыкновенной способности Рори. Как и о том, что он не уловил никаких сигналов от сейфа. И о его ощущении, что что-то не так с картиной. И поэтому я говорю: – Я опросила всех, кто был дома на момент кражи. У Ланы Берг алиби, которое подтверждает полиция. Дориан утверждает, что лежал в постели. А Торвальд, по его словам, работал на кухне, а потом убирал ванную комнату. Их алиби никакие свидетели подтвердить не могут. Но. Шарлотта, не могла бы ты ещё что-нибудь рассказать о Дориане и твоих работниках? Возможно, это нам поможет. Всё, что тебе вспомнится: их странности и особенности. Что-то необычное, что ты в них замечала. То, что тебе известно об их прошлом. Давай начнём с твоего двоюродного брата.

Глядя на меня своими карими косульими глазами, Шарлотта робко улыбается:

– Дориан уже ребёнком прекрасно умел создавать хаос. В одиннадцать лет он спровоцировал крупную операцию с участием полиции, отправившись на велосипеде по автобану. В шестнадцать вылетел из интерната, после того как спрятался и случайно поджёг спортивный зал. А два года назад его арестовали на предполётном досмотре в аэропорту, потому что он счёл остроумным надеть футболку с надписью «Я в бомбическом настроении!».

– Прелестный парнишка, – со вздохом комментирую я и спрашиваю: – И ему удалось моментально промотать всё своё наследство?

– Да, – подтверждает Шарлотта. – У него больше нет ни гроша. Поэтому он и живёт здесь. Временно. Пока он… пока не найдёт работу.

– Временно! – злобно фыркает Геральд Шедель. – Ты действительно слишком хороша для этого мира, Шарлотта. Твой братец – жалкий нахлебник. Можно подумать, он всерьёз станет искать работу… Если ты не будешь начеку, он останется тут до второго пришествия.

– Ах, Герд… – с улыбкой говорит Шарлотта. – Я знаю, что Дориан разгильдяй. Но человек он неплохой. Он. Он ещё не нашёл своего места в жизни.

– Вчера вечером мы наблюдали, как он дрался, – говорю я. – И как его противник сломал ему нос. Дориан утверждал, что причиной драки были долги. Звучит убедительно, если учесть, что он на мели. Но у меня ощущение, что на самом деле тут что-то другое.

– Драка? – удивлённо откликается Шарлотта. – Мне он сказал, что сломал нос, когда неудачно упал, поскользнувшись на льду.

– Говорю же, – ворчит Геральд Шедель, – твой братец врёт как дышит. Ни одному его слову верить нельзя.

– У типа, который его поколотил, огромные усы, как у моржа, – докладываю я. – Ты здесь встречала кого-нибудь похожего?

Наследница сосредоточенно вспоминает:

– Человека с моржовыми усами? За последние несколько недель я такого и правда нередко видела. Он ошивался возле нашего участка. Я решила, что это фотограф из какой-нибудь газеты. Они сюда частенько наведываются. Щёлкают любое живое существо мужского рода, которое заходит на участок, даже если это всего лишь курьер или сантехник. А на следующий день на первой полосе появляется крупный заголовок: «Это парень Шарлотты Шпрудель?» или «Эксклюзивные фотографии: тайный любовный интерес наследницы миллиардного состояния». Притом что… – Шарлота, покраснев, бросает беглый робкий взгляд на Рори, – притом что у меня вообще нет никакого возлюбленного.

Сыщик, судорожно сглотнув, почёсывает шею и в смущении разглядывает носки своих ботинок, в то время как Доктор Херкенрат, нахально задрав голову, косится на Шарлотту, словно спрашивая: «А как насчёт меня?»

– Давай перейдём к Лане Берг, – продолжаю я. – Как давно она у тебя работает? Что ты о ней знаешь?

Не дав наследнице ответить, Геральд Шедель разъярённо шипит:

– Она коварная гадина – больше о ней и знать ничего не нужно! И почему на этой женщине постоянно чёрные одежды? Она всегда выглядит так, словно собралась на похороны. И это нашествие прессы у ворот. – Он гневно тычет в окно. – Этим ты обязана ей, Шарлотта. Не сомневаюсь!

Шарлотте, кажется, несколько неловко за такую вспышку эмоций своего адвоката.

– Геральд невысокого мнения о Лане, – с извиняющейся улыбкой шепчет она.

– У нас нет доказательств, что прессу известила именно она, – робко включается в разговор Рори и подчёркивает: – Не удивлюсь… э-э-э… если это сделал комиссар Фалько. Он… Ему нравится видеть своё лицо на первых полосах и в новостях.

– Во всяком случае… мы с Ланой хорошо ладим, – продолжает Шарлотта. – Три года назад моя благотворительная деятельность приняла такие обороты, что одна я уже не справлялась и стала искать секретаршу. Лана, правда, из всех соискательниц была самой неопытной, но рекомендации ей давали хорошие. И… похоже, она очень нуждалась в этой работе. У меня сложилось о ней положительное впечатление, и я её взяла. И не пожалела: Лана великолепно организованный человек, она полностью взяла на себя планирование встреч и всяческую переписку. И предложила идеи для новых благотворительных проектов. Геральд её предложения ни в грош не ставит, а я считаю, что…

– Коварные нашёптывания, только и всего! – свирепо шипит Геральд Шедель.

– Семья у неё есть? – спрашиваю я. – Любимый человек? Подруга? Дети?

Шарлотта качает головой:

– Лана живёт здесь. В одной из комнат в башне. Она никогда не приглашает друзей и сама редко куда-нибудь выходит. Но её личная жизнь – это её дело. Судя по всему, ей не хочется об этом говорить, и я считаюсь с этим. И всё же какое-то время назад у неё вырвалось замечание, из которого я делаю вывод, что она, видимо, была замужем и не похоже, что это замужество принесло ей много счастья… – Погладив Доктора Херкенрата по голове, наследница тихо поясняет: – Я совершенно не представляю, чтобы эту кражу могли совершить Дориан или Лана. – После короткой паузы Шарлотта со вздохом добавляет: – Но и мысль, что это Торвальд, кажется мне такой же абсурдной. Он образцовый дворецкий: всегда безупречен, деликатен и предусмотрителен.

– Как давно он здесь работает? – осведомляюсь я.

– Где-то с год. Его Геральд рекомендовал.

– Да, – подтверждает адвокат, дробя сверкающими белизной зубами ещё несколько шоколадных драже. – Я случайно познакомился с ним в поезде. Он сидел напротив меня, мы разговорились и. Ну, что сказать. Парень меня впечатлил. Рассказал, что только что окончил школу дворецких. Кто там в наши дни стремится стать дворецким? Это напряжённая работа, свободного времени почти не остаётся. Я счёл это достойным восхищения. Как и то, что мальчику пришлось самому пробиваться в жизни. Далось ему это непросто. Отца никогда не знал. А мать умерла, когда ему было девятнадцать. Но он мечтал стать дворецким и достиг своей цели. Несмотря ни на какие неблагоприятные обстоятельства. Это внушает уважение. – Геральд Шедель одобрительно прищёлкивает языком. – Я взял его координаты – на случай, если кто-либо из моих клиентов будет искать себе дворецкого. И когда с бедным Альбертом произошёл несчастный случай…

– Альберт – это наш прежний дворецкий, – поясняет Шарлотта, когда видит, что я недоумённо вскидываю брови. – Он работал ещё при моих родителях. Альберт был уже преклонного возраста и не очень уверенно держался на ногах. Однажды он упал с лестницы и сломал шейку бедра. Только после этого мне удалось убедить его уйти наконец на залуженный отдых. И мне, конечно же, требовался новый дворецкий. По счастью, Геральд незадолго до этого познакомился с Торвальдом и порекомендовал его мне. И я считаю, что работает он исключительно хорошо. Идеально управляется с хозяйством и…

Доктор Херкенрат внезапно поворачивает голову, взбудораженно виляет хвостом и, тявкая, несётся к окну.

Вскочив, я с ужасом вижу, что по дорожке к дому подлетают две полицейские машины с мигалками. Шарлотта страшно бледнеет.

В следующее мгновение раздаётся резкий звонок в дверь. Затем слышатся быстрые громкие шаги по лестнице и в коридоре – а через секунду дверь распахивается и в комнату влетает комиссар Фалько. В сопровождении трёх человек в форме.

– Это обыск! – вопит он и, шмыгнув носом, командует: – Всем оставаться на местах!

Я жутко пугаюсь. Здесь, конечно, работает полиция – но по ощущениям, обыск очень похож на внезапный налёт. Рори тоже бледный как смерть.

– Но… вы же вчера уже всё обыскивали, – робко отваживается возразить Шарлотта.

– Предоставьте мне самому решать, как работать! – лает комиссар.

– Этот обыск незаконен, – протестует Геральд Шедель. – Где ваш ордер?

– В обстоятельствах, не терпящих отлагательства, ордера на обыск не требуется. Вперёд! – приказывает комиссар людям в форме, после чего те целенаправленно подходят к столу и принимаются копаться в вазочках с драже.

«Это ещё что такое?» – успеваю подумать я, и один из полицейских тут же восклицает:

– Есть! Она здесь! – Он, торжествуя, вытягивает вверх руку. В пальцах у него, дивно отливая голубизной, сверкает идеальной формы шарик. Жемчужина Шпруделей!

– Но… этого не может быть, – лепечет Шарлотта, в оцепенении глядя на жемчужину.

Геральд Шедель открывает рот. А Рори от ужаса теряет дар речи.

– Ну вот, пожалуйста! Вот она. Улика, которой недоставало! – провозглашает комиссар Фалько, забирая жемчужину у полицейского и тыча ею в лицо Шарлотте. – Якобы украденная жемчужина Шпруделей. И где я её нахожу? В вашей комнате! Спрятанную в вазочке с драже! Видимо, вы считаете себя шибко умной! Для вас всё кончено, госпожа Шпрудель.

Шарлотта хватает ртом воздух:

– Я понятия не имею, как жемчужина оказалась в вазочке. Кроме того… если бы она вчера уже лежала там, вы бы при обыске её нашли. Надо быть сумасшедшей, чтобы…

– А может, вы и есть сумасшедшая, – заключает полицейский, скользя взглядом по картинам с кроликами и взрывами красок. – Почём мне знать, что за нелепую игру вы тут ведёте, госпожа Шпрудель? Факт остаётся фактом: мы нашли жемчужину у вас! И поэтому вы отправитесь за решётку.

– Можно мне… э-э-э… с вами переговорить? – вопросительно глядя на комиссара, тихо говорит Рори.

– Зачем? – набрасывается тот на него и, манерным жестом пригладив уложенные гелем волосы, шмыгает носом. – Дело закрыто, Шай. И не о чем тут больше разговаривать.

Рори наклоняется к комиссару, и я слышу, как он шепчет:

– Я… э-э-э… мне действительно очень неловко об этом упоминать, но вы ведь наверняка ещё помните дело пляшущего инструктора по плаванию? Которое я раскрыл, в то время как вы шли по совершенно ложному следу. Возможно, помните и о том, что я не возражал, когда после вы заявили, что сами распутали это дело. И мы… э-э-э… – Рори краснеет, – мы же… э-э-э… наверняка оба хотим, чтобы так всё и оставалось.

«Нет, вы только послушайте! – думаю я. – Что это? Застенчивый шантаж?»

Во всяком случае, это срабатывает. Комиссар Фалько нервно проводит языком по зубам и, шмыгнув носом, бурчит:

– Тише, Шай! Это же никого не касается. Пойдёмте! Туда! – Он указывает на противоположный конец комнаты, где стоят мольберты Шарлотты.

Меня он, правда, не приглашал, но ведь я, в конце концов, сотрудница. А значит, спешно вскочив, я тащусь за ними следом. Комиссар выглядит удивлённым, но молчит.

– Ваши коллеги точно знали, где искать, – шепчет Рори полицейскому. – Вы получили… э-э-э… наводку, не так ли?

– Именно так, – надменно улыбается комиссар. – Час назад в управление поступил анонимный звонок. Со скрытого номера, отследить его нам не удалось. Тем не менее звонивший сообщил, где мы найдём жемчужину Шпруделей, – в вазочке с шоколадными драже. В комнате Шарлотты Шпрудель.

– Звонивший? – спрашиваю я с видом профессионала. – Значит, это был мужчина?

– Ну… трудно сказать, – пожал плечами комиссар Фалько. – Голос был искажён спецэффектами. Мужской или женский – не разберёшь. Но… – комиссар придаёт лицу выражение «Я знаю то, чего не знаешь ты», – это не первое анонимное сообщение, которое мы получили. Вчера утром уже был один звонок. Неизвестный – или неизвестная – утверждал, что Шарлотта Шпрудель планирует провернуть аферу со страховкой и собирается симулировать кражу жемчужины Шпруделей. А через час звонит секретарша госпожи Шпрудель и заявляет о краже. Бинго!

– И поэтому вы с самого начала не сомневались, что это Шарлотта, – соображает Рори, в то время как я в ужасе восклицаю:

– Так это и есть ваше якобы доказательство?! Анонимный звонок?! Да это же никакое не доказательство. Кроме того, если бы Шарлотта планировала махинации со страховкой, она бы никому не стала об этом рассказывать! Вы что, не видите, что здесь происходит? Кто-то пытается подставить Шарлотту. Выясните, кто звонил, – и найдёте настоящего вора!

– Чушь! – рычит комиссар. – Если бы преступником был кто-то другой, он постарался бы получше спрятать жемчужину, а не звонил бы в полицию, чтобы сказать нам, где её найти.

– Дело здесь вовсе не в краже, – тихим голосом говорит Рори – скорее самому себе, чем мне или комиссару Фалько.

– Что-что? – шмыгнув носом, переспрашивает полицейский.

– Дело не в краже, – робко глядя на комиссара, повторяет Рори. – Поэтому из сейфа ничего больше и не похитили. Понимаете? Цель вора состоит не в том, чтобы получить богатый улов. Он совершенно не собирался обогатиться за счёт жемчужины Шпруделей. Он хотел, чтобы она нашлась! Отсюда и анонимные звонки. Он хотел, чтобы её нашли у Шарлотты! Но по какой причине…

– Сплошные фантазии, Шай, – грубо обрывает его комиссар. – Мне не нужны фантазии – у меня есть доказательства. Даже если не принимать во внимание звонки, по-прежнему остаётся фактом, что на сейфе не обнаружилось следов взлома и код известен только госпоже Шпрудель. И то обстоятельство, что найдены только её отпечатки пальцев. Но самое главное: вот она! – Пребывая в прекрасном настроении, комиссар Фалько разжимает ладонь, подбрасывает жемчужину в воздух и ловит опять. – Когда я с этой штуковиной приду к судье, ему не потребуется и двух минут, чтобы выдать ордер на арест. И знаете что? Именно это я сейчас и сделаю. – С торжествующей улыбкой он вновь подбрасывает жемчужину – и тут откуда ни возьмись выныривает терракотового цвета голова собаки с разлетающимися ушами, хватает голубую жемчужину – и…

– Доктор Херкенрат! – вырывается у меня в испуге. Должно быть, пёс подкрался незаметно. А теперь стоит тут спокойненько со стеклянным взглядом, который у него обычно появляется после поездок в машине, и, похоже, совершенно недоумевая, пытается понять, что же только что сделал.

– Этого ещё недоставало, – бормочет комиссар Фалько, а затем вопит в ярости: – Шавка проклятая!

«Следи, чтобы собака не проглотила какую-нибудь пуговицу».

Пуговицу она и не проглотила. Только жемчужину стоимостью четыре миллиона евро!