Рори стоит у лестницы и, склонив голову набок, сосредоточенно рассматривает картину, на которой изображена Шарлотта с родителями. У его ног сидит Доктор Херкенрат, тоскливо косясь в сторону второго этажа. Из кабинета Ланы доносятся возбуждённые голоса спорящих. Похоже, спор у них с Геральдом Шеделем жаркий.

– Есть одна крошечная проблема, – говорю я сыщику, пытаясь в самой деликатной форме сообщить, что допросить Торвальда придётся ему.

– Что?! – вырывается у Рори, и он в испуге округляет глаза. Точно так же выглядит Доктор Херкенрат перед тем, как его пробирает понос.

– Не бойтесь. Я же рядом. – Я толкаю застенчивого детектива по холлу в сторону кухни. Доктор Херкенрат тем временем сонно разваливается на паркете.

Торвальд, стоя у двери морозильной камеры, полирует пуговицы своей чёрно-золотой жилетки. При нашем появлении он рывком поднимает голову, и губы его трогает самодовольная улыбка:

– А, господин Шай. Рад ответить на ваши вопросы.

– Очень… э-э-эм… любезно с вашей стороны, Торвальд. – Рори смущённо приглаживает волосы. – Я… э-э-эм… прямо даже не знаю… – Сыщик бросает мне взгляд, который означает «Спаси меня, пожалуйста!».

– Алиби между десятью и одиннадцатью! – шепчу я ему.

– Я должен об этом спрашивать? – смущённо шепчет он в ответ. – Может, вместо этого…

– Спрашивайте уже! – шепчу я. – Мы теряем время. На кону свобода Шарлотты.

– Э-э-эм… да. Разумеется. – Покраснев, Рори с нервной улыбкой обращается к дворецкому: – Надеюсь, вы… э-э-э… не примете вопрос на свой счёт, Торвальд. Мы вынуждены задавать его всем, кто находился в доме на момент кражи. Не подумайте, пожалуйста, что я в чём-то подозреваю лично вас. Но, к сожалению, я обязан и вас спросить о том… э-э-э… И конечно же, я пойму, если мой вопрос вы сочтёте неподобающим и…

– Ближе к делу, – шиплю я.

Вид у Рори совершенно несчастный, но затем он, тяжело вздохнув, собирается с силами:

– В общем… короче говоря, я должен спросить вас, Торвальд, что вы делали вчера между десятью и одиннадцатью часами утра.

– Я здесь, на кухне, готовил обед, – гнусавит оса-дворецкий. – Без четверти одиннадцать зазвонил телефон в холле. Я принял звонок. Это был господин Шедель, который хотел поговорить с госпожой Шпрудель. Я позвал её к телефону, а затем закончил работу на кухне. После этого поднялся на второй этаж и посвятил все силы удалению особо въевшихся пятен извести в ближайшей ванной комнате. А потом, незадолго до одиннадцати, увидел, как взволнованная госпожа Шпрудель бежит в кабинет госпожи Берг.

– Что ж… э-э-э… большое спасибо за информацию, Торвальд. Думаю, что… это всё, – вздохнув с облегчением, говорит Рори и собирается попрощаться.

– Останьтесь! – шиплю я, удерживая его за рукав. – Спросите, не заметил ли он чего-нибудь.

– Ах да! Не заметили ли вы, случайно… кхе-кхе… между десятью и одиннадцатью часами чего-нибудь необычного, Торвальд?

– Насколько могу припомнить – ничего.

– Спросите о скульптуре из снега, – тихо подсказываю я Рори.

– Этот… э-э-э… снежный ангел в парке… Вы же наверняка обратили внимание, что у него лицо Ланы Берг. Есть ли у вас… э-э-э… какие-то предположения, кто мог его слепить? – послушно спрашивает он.

– Нет, – недоумённо вскинув брови, скупо отвечает Торвальд. – Лицо Ланы Берг? Правда? Возможно, очень отдалённое сходство и есть, но…

– Спросите, что он о ней думает, – суфлирую я Рори.

– А какое лично у вас… э-э-э… мнение о Лане Берг? – в смущении ломая руки, спрашивает он.

– Госпожа Берг моя коллега, – высокомерно говорит дворецкий. – Мы оба работаем на госпожу Шпрудель. И я считаю, что мне не пристало высказывать личное мнение о коллегах.

– Э-э-э… прекрасно вас понимаю, – соглашается Рори. – Мне бы тоже было чрезвычайно неприятно, если бы я…

– Не позволяйте ему отделываться пустыми фразами, – шепчу я. – Настаивайте! Вперёд!

Судя по лицу сыщика, он охотнее всего растворился бы сейчас в каком-нибудь застенчивом тумане, но затем он, откашлявшись, смущённо мнётся:

– И тем не менее я попросил бы вас, Торвальд… Для нашего расследования имело бы большое значение, если бы вы смогли дать краткую… э-э-э… оценку госпоже Берг.

Дворецкий морщится:

– Если вы настаиваете. Могу сказать только, что мне госпожа Берг кажется несколько сомнительной личностью. И большего по этому поводу вы от меня не услышите.

– А Дориан Шпрудель? Что вы о нём думаете? – выпаливаю я, потому что по горло сыта этим допросом вокруг да около.

Торвальд смотрит на меня так, будто с радостью расправил бы свои осиные крылья, бросился бы ко мне по воздуху и пребольно вонзил в меня своё жало. Он изволит ответить, лишь когда Рори говорит:

– Да… э-э-э… об этом я как раз и собирался спросить.

– Господин Шпрудель живёт за счёт своей двоюродной сестры. На мой взгляд, это достаточно его характеризует, – презрительно поджав губы, отвечает Торвальд.

– А что насчёт Шарлотты… э-э-э… госпожи Шпрудель? – мямлит Рори. – С ней вы… хорошо ладите?

– Госпожа Шпрудель милая и щедрая работодательница, – поясняет дворецкий. – И насколько мне известно, моей работой она очень довольна.

– Теперь мы… э-э-э… теперь всё? – умоляюще глядя на меня, почти беззвучно выдыхает Рори. Когда я киваю, он с облегчением говорит Торвальду: – Ещё раз простите, пожалуйста, что мы отвлекли вас от дел. Сердечно благодарю вас, что нашли время, чтобы с нами… э-э-э…

– Если у вас ещё возникнут какие-либо вопросы, господин Шай, я, само собой разумеется, в вашем распоряжении, – заверяет оса-дворецкий. – Обращайтесь без всякого стеснения.

– Э-э-эм… да, – бормочет Рори. – Э-э-э… посмотрим.

– Особой информации допрос нам не дал, – комментирую я по дороге в холл. – Разве что теперь мы знаем, что Торвальд несносный сноб и терпеть не может ни Дориана, ни Лану. И нисколько не сомневаюсь, что это взаимно.

Ссора между Ланой Берг и Геральдом Шеделем всё ещё в разгаре. Их вопли достигли уже такой громкости, что их, возможно, слышно и в парке. Рори от допроса дворецкого так утомился, словно марафон пробежал, и, похоже, ему срочно требуется кофейная бурда.

– Пойдём теперь к Шарлотте? – спрашиваю я. Едва звучит её имя, как преисполненный надежд Доктор Херкенрат принимается учащённо дышать, вывалив язык.

– Ещё одну… секунду, – с отсутствующим видом говорит Рори, несмелыми шагами подходя к портрету Шарлотты с родителями. – Когда я перед допросом разглядывал эту картину, у меня ненадолго возникло ощущение…

– Вы уловили сигнал? – возбуждённо выпаливаю я, просто не веря такой удаче. После того как Рори не обнаружил никаких следов у сейфа, я на это почти не надеялась. С другой стороны, мне, конечно, интересно, какое отношение может иметь к краже жемчужины эта старая мазня.

– Сигнал был очень слабый, – объясняет Рори. – Мне бы стоило исследовать картину… подробнее… – Его пальцы медленно скользят по раме, затем, повернув голову, он оглядывает холл. – Может, ты могла бы пока последить, чтобы меня никто… э-э-э…

– Усекла, – говорю я. – Мы с Доктором Херкенратом постоим на стрёме. Начинайте!

Торвальд усердствует на кухне, оттуда слышится звяканье посуды. Геральд Шедель с Ланой Берг по-прежнему бурно скандалят у неё в кабинете. Интересно, что все в этом доме, похоже, симпатизируют Шарлотте, а друг с другом – как пауки в банке. Не только секретарша и адвокат: Торвальд тоже только что нелестно отозвался о Лане Берг. Как и о Дориане Шпруделе. А братец Шарлотты, обращаясь к Торвальду, называет его «унылой рыбой», а Лану Берг характеризует как «мегеру вреднючую».

Стараясь держать холл в поле зрения, я снова и снова посматриваю на Рори. Закрыв глаза, он ощупывает раму картины и очень медленно гладит ладонями холст. Не менее трёх минут. Судя по всему, без ожидаемого успеха. А значит, он переходит ко второму методу: вытянув голову, осторожно высовывает язык и проводит им вдоль всей картины.

О! «Выглядит малопривлекательно», – кривясь, думаю я и отвожу взгляд. Именно в эту секунду я замечаю, что что-то изменилось: вопли в кабинете Ланы стихли. В следующее мгновение хлопает дверь, а затем ко мне с мрачным видом решительно направляется Геральд Шедель.

Я бросаю беглый взгляд на Рори. Сыщик проходится языком по раме и, судя по его лицу, кажется, берёт след. В этот критический момент его никак нельзя отрывать от расследования.

– Вы тоже собираетесь к Шарлотте? – спрашиваю я, заступая путь Геральду Шеделю.

– Да, – пребывая в дурном настроении, бурчит он. – А где же застенчивый детектив?

– О, у вас на плече перхоть, – вру я. – Позвольте? – Вид у него слегка растерянный, когда я, проведя рукой по его пиджаку, беру его за плечи и разворачиваю так, чтобы он стоял спиной к Рори.

– Так где же сыщик? – спрашивает он.

– Он ещё занят, – улыбаюсь я, как можно незаметнее глядя адвокату через плечо: Рори самозабвенно облизывает правый нижний угол картины, где художник оставил свою подпись. – И что? Лана Берг призналась, что сообщила прессе о краже? – пытаюсь я втянуть Геральда Шеделя в разговор. Главное, чтобы ему не пришла в голову мысль развернуться.

– Разумеется, нет, – говорит адвокат. – Она всё отрицает. Но наверняка это она. Змея, а не женщина. Да что я говорю: она целый клубок змей!

– Почему вы так плохо о ней думаете? – осведомляюсь я, незаметно косясь на Рори, по-прежнему погружённого в своё «языковое» расследование.

– В толк не возьму, зачем Шарлотта вообще её наняла, – кипятится адвокат. – Из всех претенденток у неё минимальный профессиональный опыт. Но она здорово давила на слёзные железы, рыдая, как ей нужна эта работа. И Шарлотта… Она милая девочка, но, к сожалению, немного наивна. Всегда хочет в каждом видеть только хорошее. Вот и позволила Лане Берг обвести себя вокруг пальца. – Геральд Шедель так яростно фыркает, что Доктор Херкенрат пугливо прячется у меня за спиной. – Не успела она начать здесь работать, как стала пытаться влиять на Шарлотту. Постоянно приходила с новыми идеями и проектами для благотворительности и делала всё, чтобы оттеснить меня как советника. А ведь я работал ещё на отца Шарлотты и после смерти родителей всячески поддерживал её. Если хотите знать моё мнение, Лане Берг нет никакого дела до благотворительности. Эту дамочку интересует исключительно её собственное благополучие. И уверен, она получила кругленькую сумму, выложив прессе историю с кражей жемчужины Шпруделей. Представляешь, как ужасно для такой скромной девушки, как Шарлотта, когда её дом осаждают журналисты!

– Да, кошмар, – откликаюсь я, с облегчением увидев, что Рори заканчивает обследование картины. Вытащив из кармана куртки бутылочку с ополаскивателем, он полощет рот и как можно аккуратнее сплёвывает синюю жидкость в кадку с каким-то растением. Затем он прячет бутылочку и, нерешительно подойдя к нам, громко откашливается.

– А, вот и вы, мой мальчик, – говорит Геральд Шедель. – Тогда приступим. Нам нужно вместе с Шарлоттой продумать стратегию защиты.

– Э-э-эм… возможно… может, вы пойдёте вперёд? – робко предлагает Рори. – Мне ещё нужно кое-что быстренько обсудить с моей сотрудницей.

– Ладно. До скорого, мальчик мой, – громко сопя, адвокат поднимается по ступенькам на второй этаж.

– Ну что? – лопаясь от любопытства, выпаливаю я, когда Геральд Шедель скрывается из виду. – Что с картиной? Что-нибудь увидели или услышали, когда…

– Э-э-эм… нет, – бормочет Рори. – Ничего не увидел. Но… возникло какое-то странное ощущение. Словно с картиной что-то не так. Словно… словно на ней чего-то не хватает.

– Чего-то не хватает? – я критически разглядываю портрет. – Интересно чего. Вроде бы всё, что должно быть на семейном портрете Шпруделей, на месте: Шпрудель-отец, Шпрудель-мать, Шпрудель-ребёнок.

– Первая подсказка в каком-либо деле всегда несколько… э-э-э… туманна, – тихо поясняет Рори. – Дело может проясниться, лишь когда я найду второй предмет, который мне что-то расскажет. И уловив сигнал от картины, я питаю… э-э-эм… большие надежды на то, что в этом доме есть и другие предметы, которые могли бы дать какие-то подсказки. Но сперва нужно поговорить с Шарлоттой. – Щёки Рори покрываются румянцем. – Уверен, что она уже с нетерпением ждёт нас.

– Да. Наверняка, – хихикаю я. – И не волнуйтесь: волосы у вас не растрёпаны, дыхание свежее, а исходящий от вас застенчивый аромат сведёт с ума любую застенчивую девушку.