Примерно через час Дульчибелла Крейн подошла к двери и постучала. Чарльз немного поспал и теперь бодрствовал.

— Мистер Гарри приехал. Он внизу, спрашивает, может ли он увидеть хозяина, — прошептала няня.

— Я сейчас спущусь. Скажи ему, что я с удовольствием поговорю с ним, — кивнула Элис. — Гарри здесь, дорогой, — сказала она нежно, подходя к мужу. — Но, конечно, о свидании и речи нет.

— Я должен, — прошептал Чарльз категорично.

— Дорогой, как ты себя чувствуешь? Я уверена, что тебе не нужно этого делать. Если бы доктор был здесь, он бы не позволил. Не думай об этом, дорогой Ри, Гарри приедет через несколько дней, когда ты будешь сильнее.

— Напротив, мне это поможет, — прошептал Чарльз. — Не серди меня, Элли. Иди позови… Погоди, Дульчибелла может позвать его. Я увижусь с ним наедине… Выйди, Элли…

Она бы возразила, но что-то в его раздраженном взгляде сказало ей не противоречить мужу.

— Иди вниз, Дульчибелла, и приведи мастера Гарри к хозяину. И, Дульчибелла, будь умницей, скажи ему, как слаб Чарльз, — наставляла Элис, провожая няню до лестницы. — И попроси не задерживаться надолго.

Через несколько минут послышался топот сапог Гарри Фэрфилда. Он распахнул дверь и вошел в комнату.

— Привет, Чарли! Фу ты, здесь так темно, хоть глаз выколи… Слышал, ты скоро встанешь на ноги… Клянусь, я вообще тебя не вижу… Не пройдет и трех недель, и будешь здоровее здорового, но ты не должен переутомляться. Я говорю не слишком громко, а? Ты не против, если я на пару дюймов приоткрою ставни?

— Нет, не против, — тихо ответил Чарльз. — Только чуть-чуть.

— Вот, так лучше. Теперь я хоть что-то вижу. Тебе тяжко пришлось, Чарли. Это не тиф, ничего инфекционного, но ты был на волосок, брат. Я бы приехал приглядеть за тобой, но был сильно занят.

— Незачем, Гарри, я не смог бы поговорить с тобой, но сейчас мне лучше.

— Лучше, лучше, но все еще слаб, — Гарри понизил голос. — Не сомневаюсь, ты скоро выкарабкаешься. О, гляжу, ты не падаешь духом. — Кивнув на графины, он подмигнул. — Это вернет тебя к жизни. Кларет, надеюсь, лучше того дрянного… Портвейн, да… — Он наполнил стакан брата, понюхал и выпил. — Так и есть, приличный портвейн. Пью за твое здоровье, Чарли, — добавил он, наполняя стакан повторно.

— Я рад, что ты приехал, Гарри, я чувствую себя лучше, — Чарльз подвинул тонкую руку по постели к брату.

— Ты поправляешься, братец, — сказал Гарри, всматриваясь в Чарльза, так как уже начал привыкать к неверному свету. — Элис, я слышал, тоже в порядке. Ну что, Старый Солдат тебя навестила и учинила переполох, да?

— Это ужасно, Гарри. Ох, Господи, помоги! — простонал Чарльз.

— Она некрасива во всех отношениях — уродлива снаружи и еще хуже внутри, как мешок угольщика, — с гримасой отвращения произнес Гарри.

— Она опрометчива и упряма, и здесь был кошмар. Я не знаю, что делать…

— Лучшее, что можно сделать, это не вмешиваться. Она в Хатертоне, как я слышал?

— Да, — пробормотал Чарльз, глубоко вздохнув. — Я несчастный человек, Гарри.

— Это легко исправить. Не предъявляй иск, вот и все. Уезжай из страны, как только поправишься, и они отпустят ее. Возможно, этот урок не навредит Бетти.

— Я рад, что могу поговорить с тобой, — пробормотал Чарльз, еще раз вздохнув. — Я не могу выбросить эту историю из головы. Ты поможешь мне, Гарри?

— Чем смогу… но это немного.

— Гарри, еще кое-что меня беспокоит… — Чарльз замолчал, выбившись из сил.

— Не бери в голову, лучше выпей стаканчик. — Гарри наполнил стакан, из которого пил портвейн.

— Ненавижу крепкое сладкое вино, — ответил Чарльз. — Нет-нет, возможно, позже.

— Как знаешь, — уступил Гарри. — А я вот выпью. — Он немедленно сделал это. — Я услышал новости и приехал бы раньше, но я подаю иск по поводу той серой кобылки, помнишь? Пришлось поехать на другой конец Уиверна с адвокатом. Фермер Ланди — тот еще мошенник. Не так-то просто, скажу тебе, остаться при своем с этими обманщиками.

— Сейчас из меня плохой собеседник, Гарри. В следующий раз мне будет лучше, надеюсь… Но, возможно, Гарри, я ненадолго задержусь в этом мире, и… клянусь тебе… клянусь в присутствии Бога, которому меня судить: я никогда не был женат на Берте. Это ложь. Я знал, что однажды она доставит мне проблем, но то, что она говорит, — ложь. Моя жена — Элис. У меня никогда не было другой жены, кроме Элис, Богом клянусь! Разве ты не знаешь, что это ложь, Гарри?

— Не беспокойся об этом сейчас, — сказал Гарри мрачно, глядя через щель между ставнями на деревья.

— Гарри, я знаю, что ты меня любишь… Ты не допустишь, чтобы в эту ложь поверили, — сказал Чарльз голосом внезапно более сильным, чем говорил раньше.

— Я не допущу, чтобы в ложь поверили? — угрюмо переспросил Гарри. Какое-то время он смотрел на брата, приоткрыв рот.

— Ты же знаешь, Гарри, — умолял Чарльз, — скоро родится ребенок: зачем причинять ему вред? Ох, Гарри, разве ты не любишь своего несчастного единственного брата?

Казалось, Гарри хотел сказать что-то дерзкое, но вместо этого он рассмеялся:

— Боже мой, Чарли, можно подумать, ты берешь меня в официальные свидетели. Когда я тебе врал? Какая чушь! Меня всегда обвиняют в откровенности и прямолинейности, но зачем бы я сюда приехал? Конечно, я не скажу, что люблю кого-то так же сильно, как Чарльза Фэрфилда. Ты мой брат, и я отношусь к тебе соответствующе, но, как я уже говорил, рубаха к телу близка, а кожа еще ближе. Эй, зато честно!

— Честно, Гарри… Я… я больше не могу говорить… Я немного отдохну, и мы снова встретимся.

Гарри снова смотрел в щель между ставнями и зевал. Он думал об отъезде. Его раздумья прервал звук, будто кто-то пытается рассмеяться. Гарри посмотрел на брата, который и издал этот звук. Тонкий подбородок был направлен в сторону маленького столика у кровати, как и худая рука в рукаве рубашки. Глаза были открыты, но лицо изменилось. Гарри достаточно часто видел смерть, чтобы сразу узнать ее. Вздрогнув, он подскочил и схватил брата за плечо:

— Чарли, брат… Чарли! Посмотри на меня… Господи!

Он схватил бутылку бренди и влил в раскрытые губы. Коричневая жидкость полилась из уголков рта по подбородку и щекам: горло не глотало, глаза бесстрастно смотрели в неизмеримую даль. Чарльз Фэрфилд был среди Фэрфилдов других времен: надежда и страх, проблемы и мечты — все закончилось.