Или гадину, вернее монстрика. Теперь уже точно моего, когда-нибудь лет через сто, спрошу, что вызвало у нее такой интерес ко мне. Сейчас нельзя, это разрушит хрупкое доверие между нами, ведь что-то заставляет ее держаться около меня. А может она просто чувствует, как где-то глубоко в душе, я ее уже люблю? Я улыбнулась сама себе, ведь правда люблю, такую навязчивую, упрямую и обаятельную. Передо мной снова предстала невысокая, грациозная, но уже с небольшим намеком на массивность. Миловидная с острыми ушками, тонкими скулами, огромными зелеными глазами и копной темно-русых волос, когда — нибудь она станет красавицей.

— С добрым утром, тетя эльф, — улыбнулся мне орченок, прижимая к себе боевой топор.

— С добрым. И как тебя мама из дома с топором выпустила? — строго спросила я, пытаясь спрятать улыбку.

— Она не заметила, как я ушла, — похвасталась ребенок. — Вчера вернулся папа, и она была занята, — гордо закончила она, — мама думает, что я сплю, я попросила дерево сделать мне окно, чтобы уйти.

Наверное не часто подобного ребенка оставляют предоставленного самого себе.

— Ты хотя бы позавтракала?

— Нет, спешила к вам. Кто знает, вдруг на вас напали, — честно посмотрела мне в глаза она. — Вы ведь теперь далеко от Стана, никто не услышит, что вам нужна помощь. А у вас еда есть? Нам хватит?

Понятно, я ее еще и кормлю. Что будут дальше?

— Пошли в дом, поедим, что найдем и пойдем в город за продуктами.

— Хорошо. А на охоту мы пойдем?

Великий Лес я про нее совсем забыла. Надо забежать к мастеру, не помню как его там узнать как у нас дела.

— Не знаю, но на охоту если что пойду без тебя, а то вдруг что случится, меня твои родители прибьют.

В душе скажут спасибо, только я этого уже не услышу. Перекусив на скорую руку мы отправились в Стан. Ребенок категорично отказался оставлять здесь боевое оружие — символ своего рода, пришлось тащить железку с собой. А весит она надо отметить прилично, такой просто по голове ударишь и нет больше живых, только мертвые.

Стан еще только просыпался, на улице было тихо, чуть пахло дымом. С огромным трудом я пыталась уговорить ребенка зайти домой и сказать, что она со мной. Монстрик категорично не соглашался, тут к счастью меня осенило. Первый же встречный орк указал дорогу к дому ее родителей. Корна хотела, было отстать, но так как я шла впереди и несла оружие рода, совесть ей этого не позволяла.

Родители обнаружились во дворе. Они что-то оживленно обсуждали, речь была быстрой, не очень понятной для меня, по крайней мере, но довольно эмоциональной, заметив нас, а вернее меня все замолчали. Кроме них. Там присутствовало еще пять орков. Судя по бусинам родня.

— Корна, я тебя просила не брать фамильный боевой топор? — мать Корны пыталась выглядеть строгой, ей это плохо удавалось. Радость оттого, что с ней все в порядке легко читалась на ее лице.

— Да, мамочка.

— Ты взяла? — продолжала допытываться она строгим, усталым голосом.

— Да, но я должна защитить тетю эльфу, — честно и серьезно ответила орченок. — это мой долг, ей здесь плохо, ее никто не любит, давайте возьмем ее в семью?

Оркам стало нехорошо, так нехорошо, что мне захотелось провалиться сквозь землю. У них не было ненависти ко мне, но легко чувствовалась неприязнь всего нового и неприятного, а эльфы приятными не бывают. Мать, подошла ко мне забрала оружие, при этом недовольно посмотрела на меня, тут я решила высказаться:

— Давайте вы больше не будете давать ей такое оружие. Очень тяжело его таскать...

— Никто и не просил его, вас носить, — недовольно сказал отец семейства.

Довольно молодой, но с уставшими и расстроенными глазами. И еще чувствовалось, что ему неудобно за дочь, он ее любит, но не понимает. Это единственный ребенок, видит он ее редко, любит, скучает и вот возвращается, а его дитя все время занято — охраняет никому не нужную эльфийку. Не то что не нужную, а еще и неугодную, и нельзя даже кричать " эльфы все сволочи", так как у нам мир, свои же не поймут.

Я приподняла брови.

— Вот только не надо обвинять меня во всех грехах Леса. Это ваш ребенок постоянно пытается меня защитить непонятно от чего, а не наоборот.

— А зря, — отрезал орк, отвернувшись от меня, и всем видом давая понять — разговор окончен.

Корна виновато шмыгнула носом.

— Корна веди себя прилично, — велел отец.

Ребенок еще раз шмыгнул носом и разревелась. К ней подошла мама и присев на корточки, прижала ребенка к себе. Корна вдруг всхлипнула и отстранилась. Тут орка принялась ругаться:

— Ты сказала, что покажешь тете эльфе свою ранку. Так? Ты показала?

— Нет, — виноватым голосом призналась она. — Она все время была занята.

— Корна ты о чем? — удивилась я, присаживаясь рядом, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком.

Орченок отвернулась. Ее мать осторожно завернула рукав и показала небольшую ранку. Наклонившись, поближе я остолбенела. Это был корный нарост, довольно редко встречающееся заболевание.

— Чем лучше помазать, чтобы зажило? — спросила она, уже совсем другим голосом.

— Не знаю, — ответила я и, не давая ей вставить ни слова, добавила. — Тут нужен маг.

На вызов Лалин откликнулась мгновенно. Выйдя из портала она мило со всеми поздоровалась и удивленно посмотрела на меня. Я показала на ранку.

— Прости Лире, не понимаю. Ты же знаешь, я не очень хороший Целитель.

— Лалин, во-первых, это тот самый одаренный ребенок. Вот родители, потом поговоришь об ее обучении магии, а во-вторых, посмотри внимательно — это корный нарост. Помнишь такое заболевание. Когда постепенно кожа покрывается как чешуей старыми наростами, но это заболевание воинов. Это свернутая магическая субстанция, она наноситься на оружие, чаще всего на наконечники стрел. Попав в рану она проникает в энергетическую оболочку. Ее сложно вывести, в идеале нужно найти мага, создавшего болезнь.

— Я помню, но как мог заразиться маленький ребенок? — удивилась Наследница, наклоняясь к Корне и добавила, — сейчас это уже не используют.

Родители вышеупомянутого ребенка молчали и настороженно смотрели на нас. Вдруг мать шагнула вперед к нам и сказала:

— От мужа. Он был ранен, сначала мы не переживали, рана была небольшая, стрела навылет пробила плечо, но очень болезненная и неприятная. Рука стала неметь и покрываться коростами. Корна тогда была маленькая, но она все время переживала, как папе больно. Если бы мы могли забрать что-то на себя ему не было бы так больно.

Лалин задумалась, посмотрела на притихшее семейство, затем зачем-то подмигнула Корне, та робко улыбнулась в ответ.

— Вполне возможно. Тогда она сама этого не осознавая применила магические способности и перенесла нарост на себя.

— Но это можно вылечить? — забеспокоилась мать.

— Конечно. Нарост проявляется очень быстро и вскоре захватывает все тело раненого. Но Корна научилась его сдерживать, полностью избавиться она не может, просто не представляет как, хотя и пытается, ей не хватает элементарных знаний. Она же не говорила о нем Лире, так?

Ребенок нехотя кивнул.

— Правильно. Она сразу знала, что Целитель ей помочь не сможет. Я научу ее этому. — Лалин выпрямилась и очень торжественно сказала. — Так, теперь как положено. Позволите ли вы мне стать Наставницей Корны? У нее есть большой дар, пока подумайте, я вернусь и мы завершим, как положено, если захотите. Я вас не тороплю, теперь прошу меня извинить.

Лалин мигом исчезла. Родители удивленно переглянулись. И задумались. Остальные не вмешивались, я так понимаю это либо соседи либо настолько дальняя родня, которая просто по сути права голоса не имеет.

— А это хорошо? — спросил у меня отец, срывающимся от волнения голосом.

— Я думаю, — подчеркнула свои слова я, — Что это наилучший вариант. Быть ученицей будущей Правительницы само по себе не плохо, к тому же обычно у них только одна ученица. И она всегда далеко идет. У нынешней Правительницы нет и не было ученицы, зато ученица ее матери сейчас первый маг среди нашего Дома. Не считая, Правительницы — Эйвинэкэ и Наследницы, но они всегда немного в стороне. Уж если учиться магии, то у лучших, что у Корны дар магии вы сами убедились.

Орки кивнули. Подобная перспектива им понравилась.

— К тому же Совет орков наверняка будет в восторге, — добавила одна из сторонних орочек.

Это тоже было принято к сведению, но все равно отдать своего ребенка в чужие руки эльфийки это слишком и как-то чересчур. Особенно так сразу, в этом я хорошо их понимала.

Оставив на некоторое время родителей наедине обдумывать сложившуюся ситуацию, я прошла чуть дальше. И остолбенела перед открывшейся мне картиной. Несколько орков ходили вокруг дерева, старого дерева и периодически подходили к нему и клали руки на кору, что-то шептали или пели. Впервые сталкиваюсь с ритуальными плясками орков. Надо узнать чему это просвещается и запомнить все это, мало ли что в жизни пригодиться...

— Не стой столбом, — рявкнула на меня проходящая мимо орочка, рассерженно тряхнув головой. — Лучше помоги.

— А что делать надо?

— Как что? Уговорить дом нас впустить, чтоб прибраться Старая Асита возвращается, не слышала что ли?

— Нет, — ответила я и тоже подошла к дереву. — Я не смогу, если оно вам не открывается, то почему впустить меня.

— Тебя приняло ненормальное дерево, а они от одного прародителя, а это еще и очень старое, своих забывает.

А это мысль, надо уговорить свое дерево вырастить маленькое. Это же такое событие будет и так интересно. Я еще никогда не видела, как растут деревья — дома.

Я подошла к дереву, если мое не подпускало уже на расстоянии уже пяти метров, чувствовалась невидимая преграда, то здесь было безразличие, и положила руки на ствол. Пусти, пожалуйста, любопытно, интересно, необычно. А подспудно билась мысль о необходимости выращивания еще одного дерева. На это он и откликнулся " Хорошо хоть одна додумалась, давно надо этим заняться. А то все сами и сами, а вам бы только пользоваться" Я еще не полностью осознала сказанное, как дерево образовало дверь. Орки мигом исчезли внутри, та самая орочка еще раз недовольно меня осмотрела и буркнула, заходя вовнутрь:

— А еще придуривалась! Тоже мне Охотница, только цену себе набивает!

Я тоже зашла во внутрь. Здесь явно никто давно не жил, но хозяин еще жив. Нет свойственной нежилым домам ауры. Орки быстрыми темпами наводили порядок. Принимать участие в чужой генеральной уборке мне не хотелось, и я быстренько исчезла.

Корна уже успела стать ученицей Лалин, что вызвало у ребенка дикую радость, она подкидывала в руках маленький светящийся комочек света, хвастаясь своим первым магическим опытом и не замечая ничего вокруг. В частности дикую ярость эльфиик — магов. Перед Наследницей стояло трое белых как снег магов. Все сильнейшие и древнейшие, а так же такие несдержанные. Кричать на Лалин они не могли, воспитание, да и окружение не позволяло. Но это совершенно не мешало им шипеть и плеваться ядом. К счастью словесным, атмосфера накалялась стремительно.

Я и здесь думала о себе, например, о самосохранении отдельной особи и осталась в сторонке. Помогло это не очень, как только Лалин начала огрызаться магини собрались уходить. Они прекрасно чувствовали допустимую грань во взаимоотношениях с правящей ветвью. Но не со мной. Да и кто я по сути такая? Так подумали они, и перекинулись на меня бедненькую. Уходить надо было раньше, теперь не получится, поздно...

— Надо же кого мы видим!

— И этот кто-то хочет нам что-то пообещать.

— Например, сообщать о талантливых орках нам для начала, а не всем посторонним...

— Извините, — влезла я, между шипениями. — А с этого буду иметь я?

Магини разом замолчали, обдумывая мои слова, на поляне сразу стало тихо и спокойно, как хорошо. Затем Икиноэль — глава магов нашего дома решила:

— Мы постараемся относиться к тебе лояльнее на Советах.

Задумчивое предложение. Обычно они как раз были категорично против меня после одной крайне удачной шутки лет сто назад, но надо уточнить:

— Насколько лояльнее? — подозрительно уточнила я, пытаясь в их глазах прочесть ответ.

Эльфийки переглянулись, но ответила не глава, а Тамириэль — мать Ирики:

— Чем больше учеников — орков, тем лояльнее. После второго десятка можешь смело считать себя нашим другом...

— Пока в очередной раз не устроишь всем какую-нибудь пакость, — добавила Икиноэль, чтобы сразу опустить меня на грешную землю.

Третья из них, невысокая, загадочная чуть далекая от всего и вся — Гахоиэль молчала. Сильнейший стихийник и немного некромантка редко влезала в политические и властные заварушки, она полностью была предана своему делу, своей сути — магии. И сейчас она разошлась только потому, что дело касалось учеников, то есть ее непосредственно. На Советах она была самой простой и предсказуемой, во всем поддерживая подруг. Но есть одно маленькое но, о котором я узнала недавно, случайно оброненные фразы Ирики и Мей собрала воедино. При необходимости, если она решала, что это важно то запросто могла влезть во все, и объяснить кому угодно, считая Правительницу, что та не права. К ней прислушивались, иногда ее голос менял все. С такой хорошо дружить или, по крайней мере, не враждовать.

Вот и сейчас она молчала на протяжении всего разговора, но ее внимательные спокойные и понимающие глаза неотрывно рассматривали меня. Но не создавалась ощущения угрозы или пристального внимания. Просто она здесь, она рядом...

Тамириэль и Икиноэль ушли порталами, прежде чем я успела что-то добавить, мою приподнятую руку заметила только она.

— Да, Лире? — голос у магини был мягкий и плавный, как ветер в вершинах деревьев.

— вот так всегда, хотела показать потенциальных магов? А обо мне уже забыли, вы этим тоже интересуетесь? — выдавила из себя я.

— Конечно, — отозвалась она и ее глаза сине-зеленого оттенка, как небо перед сильными ветрами поздней осенью, засветились. В прямом смысле стали чуть отсвечивать.