В боях за район и главное здание рейхстага отличился 79 ск генерал-майора Переверткина, 171 сд полковника Негода и 150 сд генерал-майора Шатилова… За проявленную храбрость, умелое и успешное выполнение боевой задачи всем бойцам, сержантам, офицерам и генералам 171 сд и 150 сд и непосредственно руководившему боем командиру 79 ск генерал-майору Переверткину объявляю благодарность.

Здание рейхстага расположено в северо-восточном углу парка Тиргартен. Подступы к нему прикрывает река Шпрее, не менее надежный заслон представляют дома, сгрудившиеся в районе Кенигсплац. Среди них выделяется особенно массивное сооружение министерства внутренних дел. Правительственные здания с непробиваемыми стенами и Бранденбургские ворота защищают рейхстаг с востока. Сосредоточенная на площади зенитная артиллерия простреливает все подступы к нему. Орудия установлены и на площадках двух башен противовоздушной обороны.

Сам рейхстаг приспособлен к круговой обороне. Без бинокля, простым глазом видел Ширяев, как в окошках и дверных проемах оставлены лишь узкие отверстия для амбразур и бойниц, а все остальное замуровано кирпичом. В нескольких метрах севернее и восточнее рейхстага находились железобетонные доты. В двухстах метрах проходили траншеи с пулеметными площадками. Отсюда тянулись ходы сообщения в подвал здания. Перед траншеями был противотанковый ров. Тут же надолбы, ежи, проволочные заграждения…

28 апреля противник пустил в противотанковый ров воду. Были затоплены и туннели в метро. Погибли нашедшие было там убежище тысячи женщин, детей, раненых немецких солдат и офицеров.

— Как же так? — недоумевали за войну привыкшие ко всему бойцы. — Как же так? Ведь своих же уничтожили.

Потом они узнали: метро с тысячами схоронившихся там немцев было затоплено по личному приказу Гитлера.

Оборонял рейхстаг многочисленный гарнизон. В него входили головорезы отборных, до конца преданных фюреру частей. Тут и трехтысячный эсэсовский полк, и курсанты морской школы, сброшенные на парашютах из Ростока, и отряды фольксштурма. Были артиллеристы, летчики, связисты… В их распоряжении — большое количество орудий, минометов, фаустпатронов и гранат.

На эту-то, казалось бы, неприступную крепость и обрушили советские артиллеристы тонны смертоносного металла.

Подавшись корпусом вперед, Ширяев энергично поднимает руку:

— По логову фашистского зверя…

Делает небольшую паузу и машет рукой вниз:

— Огонь!

Громоподобно бьют 203-миллиметровые великаны. Грохочут 152-миллиметровые гаубицы. В сплошной гул сливаются выстрелы противотанковых пушек.

От порохового дыма першит в горле. И жарко — орудия накалились. Артиллерийская канонада все нарастает. По громаде рейхстага, кажется, проходят последние смертельные судороги. Но гитлеровцы держатся, остервенело защищают подступы к нему. Орудия, пулеметы, автоматы, гранаты — все пустили в ход. Огонь из всех домов, из каждого подвала, с каждого чердака и крыши. Свист. Вой. Грохот, Смерть подкарауливает бойцов на каждом шагу.

Потери артиллеристов весьма ощутимы. У одного орудия убит его командир, у другого — ранены наводчик и заряжающий. Еще у одного выведен из строя весь расчет. И Павел Николаевич, низко пригибаясь к земле, появляется то тут, то там. Он успевает везде. Артиллерия не должна, не может, не имеет права молчать.

За затопленным водою рвом, что вспорол из конца в конец площадь, стояла бетонная будка. В нее проскользнул гитлеровец, вооруженный фаустпатроном. В тот же миг Ширяев крикнул хлопотавшему возле противотанковой пушки Толкачеву:

— Капитан, видите? Уничтожить!

А еще через минуту командующий артиллерией был уже возле гаубицы. Здесь только что тяжело ранило ее командира. И наверное, из того вон пулемета, что строчит и строчит с крыши рейхстага.

— Слушай мою команду!..

Голос Ширяева тверд, властен. Ствол гаубицы медленно поднимается вверх.

Выстрел — и сразу разрыв. Там, где секунду назад вел огонь пулеметчик. И он умолк. А Ширяев уже в другом месте. Снова и снова бросает коротко, повелительно:

— Огонь! Огонь!

Нет, он не новичок на войне. И в артиллерии служит не первый год — почти десять лет. Он отлично знает разрушительную силу снаряда, точно выпущенного по неприятелю. Тем более здесь, где огонь ведется прямой наводкой, где все совершается на виду. Каждый залп, а порой и единственный выстрел, например тяжелой гаубицы, — это новая брешь в каменной стене, это еще несколько убитых и раненых гитлеровцев.

Целых полчаса, не умолкая ни на секунду, гремела канонада. То там, то тут вздымались черные фонтаны. В воздухе роился раскаленный металл, летели каменные глыбы. Спрессованный дым обволок город, солнечный день походил на вечерние сумерки.

Тридцать долгих минут безраздельно властвовала артиллерия. Едва она смолкла, над Берлином прокатилось повторенное многократным эхом:

— Ура! Ура! Ура!..

Немало атак довелось видеть Ширяеву, во многих участвовал сам, но такой припомнить не мог. Это был вихрь, это был смерч. Наступательный порыв оказался таким, что даже артиллеристы, стоявшие на прямой наводке, не удержались. Оставив у орудий лишь половину расчетов, бросились на штурм вместе с пехотинцами.

Теперь все зависело от того, сумеют или не сумеют советские воины преодолеть Кенигсплац. Преодолеют — значит, бой поведут за сам рейхстаг. Но как трудно было это сделать — проскочить площадь. Гитлеровцы открыли шквальный огонь. Появились убитые, раненые. Выдвинувшимся подразделениям — связь с ними прекратилась — пришлось залечь. Залегли там, куда добежали. Ни один человек ни одного шага назад не сделал.

Тогда снова заговорили наши орудия. Снова, поддерживаемые их огнем, бойцы устремились в атаку. Укрываясь от пуль и снарядов в воронках, по-пластунски переползая открытые места, с ходу перемахивая через завалы, достигли середины площади. Чуть-чуть перевели дыхание — и новым мощным рывком вперед, вперед!

Наконец-то вот он, главный вход в рейхстаг! Вот они, его массивные плиты, под ногами советских солдат!

Сто тридцатью двумя Героями Советского Союза пополнилась славная плеяда артиллеристов за время Берлинской наступательной операции, в ходе которой была уничтожена самая крупная, почти миллионная группировка гитлеровских войск. Среди этих 132 Героев и воспитанник партии Ленина подполковник Павел Николаевич Ширяев. Оценивая его действия в те незабываемые дни, старший начальник в наградном листе писал:

«За период боев на подступах к Берлину, в уличных боях в гор. Берлин и в боях за овладение рейхстагом части дивизии при активной поддержке артиллерии уничтожили более 4 тысяч и пленили более 8 тысяч немецких солдат и офицеров. Уничтожено более 60 танков и самоходных орудий, 168 орудий разного калибра, 360 пулеметов, 103 миномета и более 3000 винтовок и автоматов. За этот же период захвачены трофеи: танков и самоходных орудий — 36, орудий разного калибра — 189, пулеметов — 320, минометов — 76, винтовок и автоматов — 4200, лошадей — 450, складов разных — 38, паровозов — 58, вагонов — 1300, вагонов трамвайных — 110 и много другого военного имущества».

Особо подчеркивается в том наградном листе умелое руководство Ширяева артиллеристами при штурме рейхстага:

«Выдвинул орудия в передовые отряды пехоты на прямую наводку, лично сам руководил расстановкой их на ОП, а затем поставил огневые задачи непосредственным исполнителям по разрушению дзотов, огневых точек».

Радость командующего артиллерией была безгранична. Но радовался не только за себя, но и за своих товарищей по соединению. Высоко, щедро оценила благодарная Родина ратный труд многих и многих его сослуживцев. Героями Советского Союза стали и начальник политотдела подполковник Александр Тимофеевич Сотников, и командир отдельного противотанкового дивизиона капитан Михаил Федорович Толкачев, и командир стрелкового батальона старший лейтенант Константин Яковлевич Самсонов, и еще несколько человек все из той же, на всю жизнь оставшейся для Павла Николаевича родной 171-й стрелковой дивизии.

Вот что о них, об их друзьях-товарищах по оружию писала листовка, выпущенная в те дни политотделом 3-й ударной армии:

«Мы в Берлине! Величественное событие совершилось. Пройдут годы, зарубцуются раны войны, сотрутся следы боевых походов, но народы никогда не забудут людей, водрузивших над столицей Германии Знамя Победы. Потомки наши откроют торжественную Книгу побед и увидят в ней выведенные золотыми буквами имена героев, принесших человечеству свободу и счастье, спокойствие и мир».