Однажды меня как писателя-фронтовика пригласили на встречу с допризывниками города Куйбышева. Встреча проходила в кинотеатре «Вымпел», а разговор, естественно, шел о мужестве и героизме наших воинов, о их стойкости, выносливости, силе воли.

Беседу я закончил словами о том, что боевые традиции героев минувших сражении с достоинством и честью приумножают их сыновья и внуки. Для примера назвал имена солдат, сержантов, офицеров, уже в послевоенные годы совершивших изумительные подвиги, причем одним из первых упомянул имя Асхата Зиганшнна.

— А кто такой этот Зиганшин? — посыпались дружные вопросы. — И чем он прославился?

Признаюсь, сначала я был весьма озадачен, что нашлись пареньки, которые даже не слышали о Зиганшине. Но вскоре понял: таких немало. Больше того, встречаясь с читателями на заводах и в колхозах, в школах, детских библиотеках и Дворцах пионеров, убедился: если люди постарше что-то о Зиганшине знают, то ребятишки, за редким исключением, — ничего. Да и откуда знать, коль в дни удивительнейших приключений Асхата и его друзей нынешних мальчиков еще на свете не было. Ведь произошло это в 1960 году…

Тогда, в шестидесятом, весна выдалась ранняя, дружная, а теплое апрельское утро, с которого начинаю повествование, было тихое, спокойное, ясное. Одинокое облачко, отдаленно напоминающее парящего орла, лишь сильнее подчеркивало девственную чистоту неба, голубым шатром раскинувшегося над землей.

Из Шенталы мы выбрались рано. Уже миновали ее околицу, когда по верхушкам деревьев пробежали первые лучи солнца. Еще мгновение — и заалел весь лес, которому, кажется, нет здесь ни конца ни края.

Нас трое: лишь вчера приехавший в пятнадцатидневпый отпуск младший сержант Асхат Зиганшин, первый секретарь Шенталинского райкома комсомола Валентин Мельников и я. Мы с Асхатом рядом, в возке, Валентин — на облучке.

— Э-гей, — весело покрикивает он на лошадь, — э-гей, не ленись, залетная! Жми, пока дорога ночным морозцем прихвачена!

Звездочка досадливо отмахивается пышным хвостом: не понукай, дескать, не понукай, сама знаю.

Асхат смеется.

— Это тебе, Валя, не «козлик». Там прибавил газу — и пошел. А тут… — Внезапно оборвал себя на полуслове, кивком головы показал на семейку молодых березок посреди широкой поляны: — Видите, какие нарядные, как одна к другой ветки протянули? Будто неразлучные подружки за руки взялись.

Поляна, дружная стайка березок на ней остались позади. Дорогу перерезала убегающая в лесные дебри просека. Асхат окинул ее взглядом, как старую знакомую:

— По ней перед армией я ездил на велосипеде рыбачить на Черемшан. Сазаны там — во!

— В океане таких небось нет?

— В океане? — переспросил Асхат. — В океане…

Разговор наш — собственно, говорит Асхат, а я слушаю — течет неторопливо, и умная Звездочка тоже убавляет шаг, словно бы догадываясь, что спешить нам некуда.

В общем-то, так оно и есть. Конечной точки поездки мы не наметили, и определенного маршрута у нас нет. Просто Асхату захотелось послушать шум родного леса, подышать его воздухом, от которого с непривычки слегка кружится голова: так щедро напоен он ядреным запахом весны.

Была еще одна причина, побудившая нас забраться в глушь шенталинского леса. Вот уже почти месяц осаждают Асхата корреспонденты. В Сан-Франциско, в Нью-Йорке, Париже, Москве… Не оставили они его в покое и дома. Едва перешагнул порог, едва обнялся с родными и близкими, засверкали фотовспышки, зашуршали листки блокнотов, и вопросы, вопросы: что? как? почему? Спрашивают корреспонденты «Огонька» и «Советского воина», «Комсомольской правды», «Красной звезды» и «Волжского комсомольца», многих других журналов, газет. А кроме них еще — работники радио, телевидения, кинохроники…

Нет-нет, Асхат не против журналистов. Наоборот, он чрезвычайно высоко ценит их труд. И если все-таки ускользнул, то лишь на денек, чтобы отдохнуть. А что рядом с ним я — не в счет. Во-первых, еду я на правах старого знакомого дома Зиганшиных, во-вторых, заранее дал слово, что не только пухлый корреспондентский блокнот, но и клочка бумаги не возьму с собой. Слово не нарушил. Тем более что знал: впереди предстоит еще не одна встреча с Асхатом и у меня будет возможность услышать малейшие подробности о его подвиге и подвиге его друзей.