Тревога

— Нам правда нужно… вернуться… к учёбе, — выдыхает Оливия между поцелуями, слабо пытаясь отстраниться.

— Ммм, ещё пять минут, — протестую я, проводя рукой вверх по её позвоночнику, чтобы запустить пальцы в её мягкие, шелковистые волосы, углубляя поцелуй.

Она хихикает в мои губы, прежде чем издаёт тихий стон, когда мой язык проскальзывает вдоль её щеки и массирует её губы. Её колени стоят по обе стороны моих ног, обхватив мой живот, я усиливаю хватку на её бедре, притягивая её ещё ближе. Маленькое движение заставляет её дразняще прижаться бёдрами к моим, и я чуть не загораюсь от этого прикосновения.

Оливия ахает, вырываясь из поцелуя, отстраняется и запрокидывает подбородок назад, непреднамеренно давая мне полный доступ к её шее. Я наклоняюсь и прижимаю губы к колонне её горла, оставляя множество нежных поцелуев с приоткрытым ртом.

— Ты же знаешь, что наш лабораторный экзамен меньше чем через двенадцать часов, да? — спрашивает она, её горло вибрирует о мои губы, когда она говорит.

— Мх-м, — напеваю я, всё ещё оставляя поцелуи на её шее.

— Нам правда нужно заниматься, — говорит она, несмотря на то, что наклоняет голову в сторону, давая мне больше доступа.

— Я занимаюсь, — настаиваю я. — Трахея. Подъязычная кость. Нижняя челюсть, — перечисляю я, становясь всё ближе и ближе к её губам.

Прежде чем я успеваю дотянуться до её рта, она хватает меня за подбородок, не давая мне продвинуться дальше. Она бросает на меня строгий взгляд, но всё, на чём я могу сосредоточиться, это её взъерошенные волосы и опухшие от поцелуев губы.

— Нам нужно заниматься, — заявляет она более строго.

Я драматично стону.

— Я устал заниматься. Мы занимались без остановки всю неделю, — указываю я.

Это правда. Всю неделю — весь месяц, на самом деле — мы готовились к экзаменам. Но, к счастью, для меня всё это закончится завтра. К счастью, большинство моих экзаменов было в понедельник и вторник, и последний — лабораторный завтра.

— Разве мы не можем немного повеселиться? — умоляю я. — По крайней мере, я заслуживаю какой-то награды за все занятия, которые я проделал.

Она бросает на меня выразительный взгляд, поднимая бровь.

— Награды?

— Ага.

— И какой именно награды?

Моя ухмылка становится острой, когда я хватаю её за бёдра.

— Я думал о чём-то вроде тебя… прямо здесь, в моей кровати, — быстро, осторожно я переворачиваю нас, так что она оказывается подо мной, помня об ограниченном пространстве, предоставляемом полуторным матрасом. — Вот так.

Её большие глаза смотрят на меня, и её тёмные волосы раскиданы по моей подушке. Образ настолько идеален, что я запечатлеваю его в своей памяти, чтобы помнить долго-долго.

В восторге я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её губам, целуя вниз по её шее, посасывая ту нежную полоску плоти в изгибе её шеи, где она встречается с плечом.

— Как ты сегодня написал экзамен? — спрашивает она, запыхавшись.

— Вау, мне нравится, когда ты говоришь со мной пошлости, — бормочу я саркастически на её кожу.

Она хихикает, игриво толкая меня в плечо.

— Но на самом деле, как всё прошло? — спрашивает она, внезапно серьёзно, с беспокойством в глазах.

Я фыркаю, момент закончился. Конечно, она будет думать об этом прямо сейчас.

Ложась на неё сверху, я стараюсь перенести большую часть своего веса на предплечья по обе стороны от неё, чтобы не раздавить её.

— Было нормально, — пожимаю я плечами.

Она смотрит на меня скептически.

— Серьёзно, Финч, — смеюсь я. — Думаю, всё прошло хорошо. У меня довольно отличный репетитор, знаешь ли.

Это заставляет улыбку тронуть её губы.

— Значит ли это, что я получу награду? — спрашивает она, с блеском в глазах.

Я ухмыляюсь, нависая губами всего в миллиметрах над её.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я хрипло.

Её зубы вонзаются в нижнюю губу, когда она смотрит на меня, её глаза переключаются между моими глазами и моими губами.

— Помнишь, когда ты сказал, что для следующего пари я могу установить ставку? — спрашивает она, нервно теребя воротник моей рубашки.

— Угу.

— Ну, что, если я скажу, что хочу поехать во Флориду?

Я моргаю, удивлённый.

— Во Флориду?

Она кивает.

— На зимних каникулах. Я никогда не была на пляже, и, может быть, мы сможем навестить твою бабушку.

Моё тело напрягается.

Вспышка беспокойства проносится по её лицу, когда она чувствует моё замешательство.

— Нам не обязательно видеть её или вообще общаться с твоей мамой, — поспешно настаивает она.

Я заставляю своё тело расслабиться.

— Я не знаю, Финч, — признаюсь я, всё ещё чувствуя себя неловко.

Её нижняя губа выпячивается в очаровательной гримасе.

— Пожалуйста? Ты сказал, чтобы я придумала что-то сумасшедшее, что-то, чего я никогда не делала раньше. Я хочу поехать на пляж. С тобой. Увидеть твою бабушку было просто предложением.

Я вздыхаю, размышляя. Я не был во Флориде целую вечность. Это место не хранит для меня никаких хороших воспоминаний, и мысль о том, чтобы отвезти её туда, немного нервирует меня.

У меня такое чувство, что в её голове эта поездка будет своего рода ностальгическим опытом сближения. Что это заставит меня взглянуть на место, где я вырос, свежим взглядом и пересмотреть своё отношение.

Глядя на надежду в её глазах, я понимаю, что, возможно, возвращение туда будет не так уж плохо, если это будет с ней.

И в конце концов, я дал ей обещание, что она может установить ставку. Я не отступлюсь от этого.

— Хорошо. Если ты получишь «А» за экзамен, а я получу «В», мы поедем во Флориду, — неохотно заключаю я сделку.

Широкая улыбка расплывается по её лицу.

— Правда? — спрашивает она возбуждённо, её голос поднимается на несколько октав.

Я усмехаюсь.

— Правда. Так что тебе лучше надеяться, что ты не провалилась, — дразню я.

Она закатывает глаза, обхватывает руками мою шею и притягивает меня ближе. Я с радостью снова соединяю наши губы и жадно целую её.

Пока мы целуемся, её руки скользят вокруг моих плеч, поглаживая мою грудь до живота. Электричество пронизывает мои вены, когда её руки нерешительно скользят под мою рубашку, её прохладные пальцы касаются моей голой кожи, пробегая по плоскостям моего живота.

Я рычу от прикосновения, целуя её сильнее и хватая её левую ногу, обхватывая ею мою талию. Не в силах сдержаться, я переношу свой вес на таз, прижимая его к её. Медленно, дразняще, я нежно покачиваю бёдрами о её.

Оливия ахает от ощущения моего возбуждения, прижатого к ней, и я пользуюсь моментом, проскальзывая языком между её приоткрытых губ, чтобы коснуться её, обожая милые тихие звуки, исходящие из её горла. Её ноги сжимаются вокруг моих бёдер, и она удивляет меня, скользя руками вокруг моей спины, её пальцы вдавливаются в мою кожу, притягивая меня ближе.

Как только я хватаю воротник своей рубашки, готовый сорвать её, раздаётся пронзительный визг, который чуть не вызывает у нас обоих сердечный приступ.

Мы оба отстраняемся, тяжело дыша от поцелуя и внезапного сюрприза.

— Какого чёрта? — бормочу я, отцепляя ногу Оливии от своей талии и спрыгивая с кровати, визг пожарной сигнализации настойчивый и оглушительный.

Я приоткрываю дверь и высовываю голову, наблюдая, как мигают предупреждающие огни в коридоре под сигнализацию, и люди без энтузиазма выходят из своих комнат, направляясь на улицу.

Я стону в агонии, оглядываясь через плечо и видя, как Оливия уже надевает свои туфли.

— Чёртова пожарная тревога, — бормочу я, хватая ближайшую толстовку и надевая её вместе с туфлями.

Как только Оливия надевает пальто, я хватаю её за руку и веду на улицу, на переднюю парковку, где стоят все остальные, замерзая до чёртиков.

Я встаю позади Оливии и притягиваю её к своей груди, обхватывая её руками, чтобы обняться вместе для тепла. К тому же, её тело служит идеальным щитом, чтобы скрыть мою бушующую эрекцию от всех окружающих зрителей.

Все смотрят на здание, раздражённые тем, что пожарная тревога сработала так поздно ночью во время недели экзаменов. Особенно когда так холодно. Это, на самом деле, довольно жестоко.

Через несколько минут слышен звук двигателя вместе с сиренами, и подъезжает пожарная машина, пожарная команда выпрыгивает.

Я хмурюсь. Обычно пожарные не приезжают, если это просто учебная тревога. Они приезжают только в случае реальной чрезвычайной ситуации, а я не вижу ни пламени, ни кого-либо серьёзно раненого.

С другой стороны, это, вероятно, просто какой-то пьяный идиот, который поджёг свою микроволновку, готовя рамен без добавления воды. К сожалению, это довольно распространённое явление. Но кто так напивается во время недели экзаменов?

Огни на машине отражаются от здания и отбрасывают тени на лица, пока мы все нетерпеливо стоим на парковке, ожидая, чтобы вернуться внутрь.

Из любопытства я шарю по карманам в поисках телефона, желая написать Бреннену, чтобы узнать, что, чёрт возьми, происходит. Он сегодня работает на стойке регистрации, так что, вероятно, у него есть какая-то информация, но, к моему ужасу, я не могу найти свой телефон. Я, кажется, забыл его в своей комнате.

В ожидании я замечаю вспышку ярко-розового цвета краем глаза и поворачиваю голову, чтобы увидеть Адрианну, стоящую на другом конце парковки и разговаривающую с одним из парней из хоккейной команды, который живёт этажом выше меня. Она ловит мой взгляд и одаривает меня медленной, злобной ухмылкой, от которой по моей спине пробегает неприятный холодок.

Оторвав взгляд, я снова смотрю на здание, чтобы увидеть, как пожарная команда выходит, а шеф даёт отбой.

Как стадо диких животных, все беспорядочно бросаются вперёд, отчаянно желая выбраться из холода. Я стою, крепко вцепившись, обнимая Оливию крепче, чтобы переждать это, не желая, чтобы меня толкали в толпе.

Подсознательно я продолжаю искать ярко-розовое пальто, но, кажется, Адрианны уже давно нет.

Когда я чувствую, что достаточно безопасно, я веду Оливию обратно внутрь и останавливаюсь у стойки регистрации, чтобы увидеть Бреннена, стоящего рядом с некоторыми официальными лицами и сотрудниками университета. Я ловлю его взгляд, и он извиняется, подходит к краю стойки, чтобы поговорить.

— Что происходит? — спрашиваю я, осматривая всех за стойкой.

Бреннен качает головой от раздражения.

— Кто-то нажал на пожарную сигнализацию.

Я чувствую, как мои брови немного приподнимаются.

— Зачем кому-то это делать? — спрашивает Оливия, её брови нахмурены от беспокойства.

Бреннен небрежно пожимает плечами.

— Вероятно, просто какой-то придурок пытается пошутить. Но это будет не так смешно, когда они поймают его, и он попадёт в глубокую задницу.

— Они знают, кто это сделал? — спрашиваю я.

— Нет, пока нет. Они просматривают записи с камер видеонаблюдения сейчас, но всё, что они могут видеть, это какой-то парень в чёрной толстовке с натянутым капюшоном, — говорит Бреннен, указывая большим пальцем за спину.

Оливия качает головой в знак неодобрения, и кто-то за стойкой снова зовёт Бреннена.

Попрощавшись, мы с Оливией направляемся обратно в мою комнату.

— Итак, на чём мы остановились? — говорю я, ухмыляясь, закрывая за собой дверь и запирая её.

К счастью, на этот раз мне не нужно беспокоиться о том, что Чейз ворвётся. Его счастливая задница закончила с экзаменами сегодня днём, и он сразу же отправился домой.

Оливия бросает на меня забавный, но предупреждающий взгляд.

— Э-э-э. Мы должны заниматься.

Я медленно иду к ней.

— Бронкс, — говорит она твёрдо, показывая на меня строгим пальцем.

Я резко бросаюсь к ней, хватаю её за бёдра и толкаю на кровать, падая сверху и садясь ей на бёдра.

— Бронкс! — визжит она, неудержимо хихикая. — Нет!

— Пожалуйста, — ною я, наклоняясь и оставляя поцелуи вдоль её шеи.

Она кладёт руки мне на грудь, отталкивая меня.

— Занимайся, — требует она строго.

Я фыркаю и скатываюсь с неё.

— Ладно. Но тебе всё равно не нужно, чтобы я занимался. Ты могла бы буквально сдать весь этот экзамен на отлично сама во сне, — дразню я.

Она закатывает глаза.

— Нет, потому что мне нужен мой партнёр, чтобы помочь мне, так как это партнёрский экзамен, — подчёркивает она, бросая на меня выразительный взгляд. — Я рассчитываю на тебя, мистер.

— Уф, назови меня мистером ещё раз, — дразню я.

Она хватает мою подушку и бьёт меня ею по лицу.

— Хорошо. Хорошо! — Я выхватываю подушку из её рук. — Чёрт. Я обещаю, ты можешь на меня рассчитывать. Хотя, возможно, мне просто нужно, чтобы ты перепроверила некоторые мои ответы, — признаюсь я виновато.

Для экзамена мы решили разделить его поровну. Она запомнит верхнюю половину скелета, а я — нижнюю. Но я знаю так же хорошо, как и она, что она запомнит всё, чтобы гарантировать, что мы получим «А». Я знаю, что должен быть обижен тем, что она не доверяет мне запомнить мою половину, но, думаю, я не могу винить её, учитывая мой далеко не образцовый послужной список пропуска занятий и получения не самых лучших оценок.

Оливия смотрит на меня мягче и хватает свои учебные листы. Мы занимаемся около тридцати минут, пока ей не нужно идти домой, желая получить качественный сон перед нашим ранним, как грех, экзаменом.

— Увидимся завтра, — говорит она, надевая пальто, готовая к тому, что я провожу её до машины. — Помни, наш экзамен начинается в восемь утра.

— Я уже установил свой будильник, — уверяю я её, указывая на цифровые часы на моей тумбочке. — Телефон тоже настроил.

Она бросает на меня благодарный взгляд, часть тревоги рассеивается из её глаз. Я вижу, что она нервничает из-за сдачи экзамена в парах. Я знаю, если бы это зависело от неё, она бы предпочла сделать это в одиночку, не полагаясь ни на кого. Опять же, я не могу её винить. Я знаю, что я обуза.

По общему признанию, старый я, вероятно, просто ожидал бы, что мой партнёр вытянет мою задницу, сдал или провалил. Мне было бы всё равно, и я бы не старался. Но ради неё я действительно хочу.

— Обещаю, я тебя не подведу, — шепчу я, потирая её руки вверх и вниз.

После короткого поцелуя я провожаю её до машины и смотрю, как она уезжает.

Как только её задние фонари исчезают из виду, я возвращаюсь в свою комнату и готовлюсь ко сну. Забираясь в кровать, я перепроверяю свои будильники в последний раз, прежде чем моя голова касается подушки, сладкий ванильный аромат Оливии цепляется за наволочку, помогая мне заснуть.