Наказан

После почти целого семестра анатомической лаборатории затяжной запах формальдегида меня больше не беспокоит. Он стал привычным, когда я вхожу в маленькую аудиторию и подхожу к нашему столу, где моя девушка стоит ко мне спиной.

Делайла поднимает глаза и видит меня, на её лице появляется многозначительная ухмылка. Оливия, вероятно, утром рассказала ей о нашем новом официальном статусе отношений.

Медленно, тихо, я подкрадываюсь к Оливии, наклоняюсь через её плечо, чтобы неожиданно чмокнуть её в щёку. Она подпрыгивает, слегка испугавшись.

Повернувшись в талии, она смотрит на моё ухмыляющееся лицо, и на её собственном лице расплывается улыбка.

— Привет, моя девушка, — бормочу я, наклоняясь, чтобы оставить настоящий поцелуй на её губах.

— Привет, — отвечает она, милый румянец расплывается по её щекам. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, как очаровательно застенчиво она себя ведёт, когда я проявляю к ней привязанность.

Я сбрасываю рюкзак и куртку, прежде чем сесть, тянусь и хватаю ножку стула Оливии. Притягивая её ближе к себе, я кладу руку на спинку её стула и снова целую её в висок, заставляя её хихикать и качать головой, смущённую, удивлённую и забавную моей, вероятно, чрезмерной привязанностью. Но я ничего не могу поделать. Кажется, всё внутри меня чешется быть рядом с ней, прикасаться к ней.

— Ладно, вы, голубчики, такие милые, что меня сейчас стошнит, — саркастически шутит Делайла.

Щёки Оливии пылают от смущения, когда она сжимается на стуле, а я не могу перестать сиять. Я смотрю на Делайлу, и она дарит мне тайную улыбку, давая мне понять, что она рада за свою лучшую подругу — и забавляется её агонией.

Впервые я смотрю через наш стол и обнаруживаю, что Крысёныша там нет, что приносит мне чувство облегчения. После того, как он вчера выбежал из класса, как ребёнок, я решил, что он не явится на лабораторную сегодня, тем более что это просто занятие для повторения перед экзаменом. Он, вероятно, думает, что он слишком хорош, слишком умён, чтобы даже прийти и пройтись по материалу.

Трейси входит в класс, запыхавшаяся, неся стопки бумаг. Она кладёт их на свой стол и подходит к компьютеру, загружая его, пока приглаживает волосы, выпавшие из её небрежного пучка. Полагаю, неделя перед экзаменами сказывается на ней как на аспирантке и ассистентке преподавателя.

Наблюдая за Трейси, я случайно ловлю пару завистливых зелёных глаз.

Адрианна хмурится на меня — или, скорее, на Оливию, — её руки крепко скрещены на груди. Я вижу, что она анализирует каждую мелочь, придирается. Интересуется, где она ошиблась в своей попытке заставить нас расстаться. Интересуется, что делает Оливию такой особенной или в какую игру я пытаюсь играть.

— Хорошо, все, — прерывает Трейси, привлекая всеобщее внимание. Глаза Адрианны неохотно отрываются от моего направления. — Как вы знаете, экзамен по этой лабораторной секции состоится на следующей неделе в среду в восемь утра, — объявляет Трейси, заставляя пару студентов застонать от напоминания. — Я знаю, что это намного раньше нашего обычного времени, — вмешивается она, — но просто подумайте, по крайней мере, вы покончите с этим первым делом, — заканчивает она, пытаясь быть оптимистичной.

— На сегодня, — продолжает она, хватая свою стопку бумаг и раздавая их, — я сделала для вас несколько обзорных листов для учёбы и пробный экзамен, чтобы вы попробовали. Сдайте его к концу занятия, и я дам вам несколько бонусных баллов.

— Теперь я знаю, что ваш профессор придумал блестящую идею, чтобы вы сдавали экзамены в парах, — говорит она цинично, давая нам всем понять, что она не в восторге от этой идеи. — Так что работайте со своим партнёром над пробным экзаменом и выясните, как вы хотите провести настоящий экзамен, либо разделив разделы, либо изучив всё вместе и объединившись. Как хотите. Крысы находятся в дальнем углу, если вы хотите взять одну для учёбы, и дайте мне знать, если у вас есть какие-либо вопросы.

Без слов Оливия и Делайла встают и становятся в очередь, чтобы взять крысу, оставляя меня одного за столом.

В ожидании их я достаю телефон, чтобы полистать свои социальные сети, чтобы отвлечься от возвращающегося взгляда Адрианны, пока не слышу небольшое столкновение и громкий, удивлённый вздох.

Я немедленно поднимаю глаза и вижу Оливию застывшей, её глаза широко раскрыты, а челюсть отвисла. Присмотревшись, я вижу что-то пролитое на её светло-розовый свитер. Девушка со стола Адрианны стоит перед ней, держа один из подносов, в которых обычно находятся трупы крыс, и я смотрю вниз, чтобы увидеть крысу у ног Оливии.

— Ой, — неискренне говорит девушка — одна из приспешниц Адрианны, — показывая свою лучшую гримасу.

Ножки моего стула громко скрипят по плитке, когда я встаю и немедленно иду туда.

— Серьёзно? — огрызается Делайла на девушку, её глаза сужаются и становятся жёсткими за очками. — Разве ты не смотришь, куда идёшь?

Я подхожу к Оливии сзади и обхватываю её рукой, чтобы защитно прижать к своему боку, вдыхая сильный запах формальдегида. Глядя на неё сверху, я понимаю, что это формальдегид пролился на её свитер с крысы, которую приспешница Адрианны, должно быть, уронила на неё.

— Что здесь происходит? — Трейси вскакивает со своего стула и подходит, её глаза переключаются между нами четырьмя.

— Это была случайность, — настаивает приспешница Адрианны, её чрезмерно сладкий тон говорит мне, что она лжёт.

Я смотрю на Адрианну, замечая ухмылку на её губах. Это не было случайностью.

— Она врезалась прямо в Оливию и пролила лоток на неё, — сообщает Делайла Трейси, раздражённая, жестикулируя на испорченный свитер Оливии.

Оливия хватает переднюю часть своего свитера, изо всех сил стараясь оттянуть мокрую ткань от своей кожи, гримасничая.

— Оливия, тебе нужно немедленно переодеться, — инструктирует её Трейси, её голос на удивление спокоен. — У тебя есть запасная одежда?

Вспышка беспокойства проносится в глазах Оливии.

— Нет.

Она немедленно смотрит на Делайлу, которая бросает на неё извиняющийся взгляд, давая ей понять, что у неё тоже нет запасной одежды с собой. Мгновенно я снимаю свою толстовку и предлагаю её ей.

— Оливия, иди переоденься в туалет и обязательно тщательно смой с кожи, — говорит Трейси. — Всё должно быть в порядке, но если твоя кожа начнёт краснеть или пойдет раздражение, немедленно дай мне знать.

— Пошли, Финч, — говорю я, мягко хватая её за руку и выводя из лаборатории.

Она осторожно переступает через мёртвую крысу у своих ног и следует за мной по коридору к ближайшему туалету, всё ещё сжимая переднюю часть своего свитера, не давая ему касаться её кожи.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, придерживая дверь женского туалета для неё.

— Да, — бормочет она. — К счастью, мой свитер довольно толстый, так что не так много просочилось. — Она проносится мимо меня, и я собираюсь последовать за ней внутрь. — Что ты делаешь? — спрашивает она, оглядываясь на меня, глаза широко раскрыты.

— Эм, иду помочь тебе?

Она смотрит на меня, как будто у меня две головы.

— Бронкс, это женский туалет, — шепчет-кричит она, как будто это самое большое преступление века, если я ступлю внутрь, чтобы помочь ей.

Я изо всех сил стараюсь не закатить глаза.

— Финч, я просто иду, чтобы помочь тебе, люди поймут. Там всё равно никого нет, — указываю я. — Алло! — кричу я в туалет, мой голос эхом отражается от кафельных стен маленького помещения.

Тишина.

— Видишь, — говорю я, моя точка зрения доказана. — Я даже запру главную дверь, чтобы никто не вошёл.

— Нет, всё в порядке. Я просто почищусь и переоденусь, а ты можешь постоять за дверью, чтобы убедиться, что никто не попытается войти.

Я открываю рот, чтобы поспорить, но в конце концов закрываю его, понимая, что ей может быть некомфортно, если я буду рядом, когда ей нужно переодеться. Я думаю о том, чтобы предложить отвернуться, когда она будет менять одежду, чтобы всё равно попытаться помочь ей, но решаю не делать этого, не желая давить на неё или терять больше времени.

— Ладно, — ворчу я.

Она дарит мне благодарную улыбку, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щёку, прежде чем проскользнуть в туалет. Замок на главной двери щёлкает, как только дверь полностью закрывается, и я прислоняюсь к стене прямо рядом с дверью, скрестив руки на груди.

В тишине коридора я могу слышать слабый звук работающего крана за дверью, брызги воды, когда Оливия смывает формальдегид, коснувшийся её кожи.

Стоя здесь, я обдумываю то, что только что произошло, зная, что это, без сомнения, была какая-то мелкая пакость, спровоцированная Адрианной, отчего у меня закипает кровь.

Одно дело — связываться со мной, но я ни за что не позволю ей превращать жизнь Оливии в сущий ад за мой счёт. Я обидел Адрианну, а не Оливию. Адрианна ошибается, если думает, что ей это сойдёт с рук.

Я делаю мысленную заметку поговорить с ней позже, чтобы расставить все точки над «i».

В конце коридора я слышу, как открывается и закрывается дверь, и выглядываю из-за угла, чтобы увидеть Делайлу, идущую по коридору, её тёмные локоны подпрыгивают с каждым шагом.

— Как она? — спрашивает она, подходя ближе.

Я беспомощно пожимаю плечами.

— Могла бы быть и лучше.

Делайла хмурится, обходит меня и угол, чтобы толкнуть дверь туалета, но обнаруживает, что она заперта. Она стучит по ней дважды, её голос прорезает дерево.

— Лив, это я. Тебе нужна помощь?

— Нет, я в порядке, — голос Оливии доносится из-за двери сквозь звук льющейся воды.

Делайла обречённо фыркает, и я хмурюсь, желая, чтобы она хотя бы пустила Делайлу внутрь, чтобы помочь ей.

Делайла опускается на корточки по другую сторону двери, ожидая со мной.

— Что там произошло? — спрашиваю я, понизив тон, чтобы Оливия не услышала.

— «Малибу Барби» с мелированием ярче солнца специально вывалила на неё эту крысу, — настаивает Делайла, крепко скрестив руки на груди, с лёгкой ухмылкой на лице.

Я тру руки по лицу, ругаясь про себя.

— Чёртова Адрианна.

Делайла издаёт безрадостный смешок, презрительно качая головой.

— Конечно. Классическая месть красивой, популярной, злой девчонки.

Я вздыхаю, не в силах с этим спорить. Не то чтобы я вообще ищу оправданий для Адрианны.

— Я поговорю с ней, — говорю я, полный решимости. — Это чушь собачья.

— Абсолютно точно.

Я смотрю на Делайлу, ценя, как она защищает свою лучшую подругу. Не говоря уже о том, что она решительная и прямолинейная. Я удивлён, как сильно я привязался к ней и как мы каким-то образом сблизились за этот семестр.

Звук прекращения подачи воды и вытягивания бумажных полотенец из диспенсера заставляют нас с Делайлой встрепенуться. Через несколько мгновений замок на двери туалета щёлкает, и дверь открывается на пару дюймов, Оливия высовывает руку.

— Толстовку, пожалуйста, — просит она.

Я передаю ей свою толстовку через щель в двери. Через минуту дверь, наконец, открывается, и Оливия выходит, одетая в мою толстовку, ткань свободно висит на её худом теле. Её старая одежда осторожно прижата к её рукам, чтобы она больше не прикасалась к формальдегиду, а волосы собраны в высокий, небрежный хвост.

Я делаю шаг к ней и провожу рукой вверх и вниз по её руке.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, наклоняя голову, чтобы встретиться с её глазами. Моё сердце неприятно сжимается в груди, когда я вижу уныние в её глазах, но она пытается скрыть это мягкой улыбкой.

— Да, я в порядке.

— Ты хочешь поехать домой? — спрашиваю я, зная, что она, вероятно, хочет принять настоящий душ.

Она качает головой.

— Нет, я в порядке, — настаивает она. — Я мыла кожу в раковине по крайней мере десять минут, так что всё должно быть хорошо.

— Ты уверена? — Даже Делайла давит на неё.

— Да, — говорит она, даря нам улыбку, которая не совсем соответствует её глазам.

Мы с Делайлой смотрим друг на друга, приходя к какому-то негласному, взаимному согласию отпустить это пока.

Я обнимаю Оливию за плечи, и мы втроём возвращаемся в лабораторию и садимся на свои места.

Садясь, я не могу не взглянуть на стол Адрианны на секунду, заметив, что она и её три приспешницы смотрят на нас с гримасами. Её зелёные глаза шипят от зависти, и её челюсть дёргается, когда она замечает Оливию в моей толстовке.

Я поворачиваюсь и хватаю пробный экзамен, написав наверху «Бронкс и Финч». Это вызывает искреннюю улыбку на лице Оливии.

Мы оба смотрим на напечатанную на бумаге фигуру скелета, заполняя ответы, где указано, начиная сверху, вниз. Когда мы доходим до лопатки, я наклоняюсь и целую её в лопатку, заставляя её щёки немедленно покраснеть.

— Бронкс, — ругает она приглушённым тоном.

Я дерзко улыбаюсь ей, снова наклоняясь, чтобы поцеловать край её плеча.

— Акром́ион, — бормочу я в ткань толстовки.

Её зубы вонзаются в нижнюю губу, глаза с беспокойством осматривают комнату, чтобы убедиться, что никто не обращает внимания.

— Я думал, тебе нравится так заниматься, — дразняще шепчу я ей на ухо.

Она игриво отталкивает меня, но я сразу же возвращаюсь, обхватывая её талию рукой и кладя подбородок ей на плечо. Я шепчу ей ответы, заставляя её хихикать всякий раз, когда моё дыхание щекочет её ухо.

Мы заканчиваем пробный экзамен и немного занимаемся, прежде чем выйти с Делайлой. Когда мы выходим на улицу, вспышка вороных волос, идущих в противоположном направлении, привлекает моё внимание.

— Эй, детка, — прерываю я разговор Оливии и Делайлы. — Я забыл, у меня в рюкзаке бутылка воды Бреннена, которую он оставил сегодня утром в спортзале. Я сейчас сбегаю в кафе и отдам ему, — лгу я.

— Хорошо, — Оливия кивает, остановившись с Делайлой на тротуаре.

Я наклоняюсь и быстро целую её в губы.

— Увидимся на английском, — говорю я, целуя тыльную сторону её руки и отпуская её, прежде чем побежать в направлении, куда, как я видел в последний раз, пошла Адрианна.

Снова заметив Адрианну, я вижу, как она проскальзывает в старое математическое здание, и я следую за ней, настигая её у подножия лестницы.

— Какого хрена? — выплёвываю я, не имея терпения обмениваться любезностями, сразу переходя к делу. — Надеюсь, ты довольна своим маленьким трюком.

Она резко оборачивается, лёгкая ухмылка на её лице говорит мне, что она ожидала такой реакции от меня.

— О, привет, Бронкс, — говорит она, её голос приторно-сладкий, когда она хлопает ресницами на меня.

— Прекрати эту чушь, Адрианна.

— О чём ты говоришь? — спрашивает она, притворяясь невинной.

— Оставь. Оливию. В покое, — коротко инструктирую я.

Её глаза сужаются, маска сползает.

— Или что?

Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки по бокам.

— Или ты пожалеешь. Давай, Адрианна, она тебе ничего не сделала, — указываю я, грубо проводя рукой по своим тёмным волосам и делая глубокий, успокаивающий вдох.

— Я тот, кто облажался, а не она, — заявляю я, кладя руку себе на грудь. — Я был тем, кто продолжал стирать границы наших отношений, когда должен был просто резко покончить с этим. Мне жаль, — признаюсь я искренне. — Не вини её за мои глупые ошибки.

Её глаза расширяются от шока при моём признании, прежде чем сузиться, сверкая озорством, маленькая ухмылка трогает её губы.

— Значит, ты говоришь, что это ты должен быть наказан?

Я стискиваю зубы.

— Послушай. Я могу справиться с любой чушью и извращёнными играми, которые ты пытаешься бросить в меня, но оставь её в стороне.

Она делает шаг ко мне, и я делаю шаг назад, отступая. Её ухмылка острая, когда она осматривает меня с ног до головы, оценивая.

— Принято к сведению.

С этими словами она откидывает волосы через плечо, прежде чем повернуться и направиться вверх по лестнице, оставляя меня с неприятным чувством в животе.