Сон

Утром в пятницу я иду по коридору научного корпуса после пары по биологии. Я прохожу мимо аудитории, где Оливия ведёт лабораторную работу для профессора Купер, и инстинктивно заглядываю внутрь, замирая, когда вижу её.

Аудитория пуста, она сидит, скрестив ноги, на переднем лабораторном столе, поглощённая папкой на коленях и жующая батончик мюсли. Должно быть, она только что закончила вести занятие — хотя я говорил ей, что ей следует остаться дома ещё на день, чтобы отдохнуть. Но часть меня знала, что она не послушает.

К счастью, вчера она последовала указаниям врача и осталась дома. Мы с Делайлой позаботились об этом с помощью «Миссии: Проследить, чтобы Оливия не смела и ногой ступить в кампус». Мы договорились: если кто-то из нас увидит её на каком-либо из занятий вчера, мы отправим её задницу прямо домой отдыхать.

Хмурясь, я захожу в аудиторию, и она поднимает на меня глаза от папки, одаривая полуулыбкой-полугримасой. Она знает моё мнение насчёт её прихода на пары сегодня.

— Я думал, ты сегодня пропускаешь? — говорю я, подходя, чтобы встать перед ней. Я кладу руки на столешницу по обе стороны от неё, обрамляя её ноги.

— Я собиралась, но другой лаборант сказал, что не сможет меня заменить. Я не могла просто оставить группу без занятий так близко к экзаменам, — объясняет она.

— Значит, я слышу отговорки, — говорю я с дразнящей интонацией в голосе. — Ты говорила об этом с профессором Купер?

— Нет, я не хотела её беспокоить, — неубедительно говорит она, отказываясь встретиться со мной взглядом, потому что знает, что это плохая отговорка, и что я так просто не отстану.

— Финч, — стону я, раздражённо.

Я аккуратно беру её за подбородок, заставляя поднять голову, чтобы посмотреть на меня. Я осматриваю её лицо — её нежные черты живее, чем были на днях. Мешки под глазами заметно уменьшились, и у неё появился румянец, но я вижу, что она всё ещё не в идеальной форме. Глядя на неё, теряясь в её глазах, я почти забываю, за что на неё злюсь. Почти.

— Ты должна заботиться о себе, — напоминаю я ей. — Уверен, профессор Купер могла бы найти другого лаборанта, чтобы он провёл занятие вместо тебя.

— Но….

— Никаких «но», — прерываю я её.

Я слышу лёгкое шуршание и смотрю вниз, замечая батончик мюсли в её руке. Я выхватываю его у неё, обнаружив, что обычный батончик с мёдом и овсом съеден только наполовину.

— Что это? — спрашиваю я, показывая ей обёртку.

— Эм, завтрак? — говорит она, смущённая.

Я наклоняюсь влево и замечаю мусорное ведро на полу в конце лабораторного стола и бросаю батончик внутрь.

— Эй, — хнычет Оливия, надувая милую губку.

— Пошли, Финч, — говорю я, наклоняясь, чтобы взять её рюкзак. — Тебе нужен настоящий завтрак, а не эта ерунда.

Я забираю папку у неё с колен и укладываю её в сумку. Несмотря на её протесты, я поднимаю её со стола и ставлю на ноги, затем хватаю её за руку и веду к моему грузовику.

— Спасибо, Бронкс, — дразню я, мелодраматично имитируя высокий женский голос, прежде чем отправить в рот кусок блинчиков.

Оливия поджимает губы, изо всех сил стараясь не засмеяться. Она берёт виноградину из своей фруктовой тарелки и бросает её в меня через стол.

Мне удаётся ловко поймать крошечный фрукт и отправить его в рот, как только я это делаю.

Оливия в изумлённом восторге открывает рот.

— Ты невероятен, — бормочет она себе под нос, качая головой.

— Спасибо, — ухмыляюсь я, заставляя её закатить глаза.

Сейчас мы сидим в «Блинной Патриции» — маленьком местном заведении, любимом среди студентов. Особенно когда у тебя похмелье. Не то чтобы я что-то об этом знал... Нет. Вовсе нет.

«Патриция» находится примерно в пяти минутах езды от кампуса, и там действительно хорошая еда. В любом случае, лучше, чем всё, что подают в кампусе. Вот почему я привёз Оливию сюда.

— Ты уверена, что больше ничего не хочешь? — спрашиваю я, указывая вилкой на её скудные вафли, фруктовый салат и йогурт.

Она хихикает, качая головой.

— Мне достаточно. Я не огромный футболист, — дразнит она, оглядывая мою полную тарелку с блинами, беконом, сосисками, ветчиной, яйцами и тостами.

Я прикладываю руку к груди, делая вид, что оскорблён.

— Ты называешь меня толстым? По крайней мере, я не ем как птичка, Финч, — шучу я.

Она хмурится, хватает полоску бекона с моей тарелки и жуёт её.

— Прошу прощения за то, что слежу за уровнем холестерина.

Я смеюсь.

— Словно тебе это необходимо. Эй, когда у тебя следующая пара?

Она смотрит на часы, хмурясь.

— В одиннадцать.

— Что за предмет?

Она проглатывает свой последний кусочек бекона, выглядя абсолютно не в восторге.

— История искусств.

— Ты пропускаешь, верно? — спрашиваю я.

— Нет, почему я должна? — спрашивает она, серьёзно.

— Ты не можешь говорить серьёзно. Это факультатив, который ты совершенно можешь позволить себе пропустить. Я брал его три семестра назад, и всё, что делал профессор, — это нудил и нудил о произведениях искусства. Я, может, явился на пару в общей сложности десять раз за весь семестр и всё равно сдал. Финал — это эссе, где нужно написать о произведении, которое вы проходили в течение семестра, и насочинять чушь о том, что это значит и что должно представлять. Я сдал предмет. Я, Финч. Если я смог сдать, ты тем более сможешь.

— Ты, конечно, сторонник прогулов, да? — Она ухмыляется.

— Пошли, подремлешь со мной вместо этого.

Она моргает, удивлённая.

— Что?

— Пропусти пару и пошли вздремнем со мной, — повторяю я, надеясь, что она согласится.

— Не знаю... — тянет она.

— Давай, мы можем подремать часок и оба успеем на наши пары в час дня. Потом я снова встречусь с тобой на быстрый обед, и мы пойдём на английский, — говорю я, изо всех сил пытаясь её убедить. — Пожалуйста. — Я делаю свой самый щенячий взгляд, включая обаяние на полную мощность.

Она покусывает нижнюю губу, размышляя.

— Ты же знаешь, врач заполнил эту справку-освобождение на два дня, верно? — говорю я, пытаясь её склонить. — Так что, если ты действительно чувствуешь себя виноватой из-за пропуска, можешь написать профессору, что у тебя есть документ. Не то чтобы его это волновало. Без обид.

Она вздыхает, по-видимому, приходя к какому-то выводу.

— Ладно.

— Да! — радуюсь я, победоносно вскидывая кулаки в воздух, заставляя её хихикать. — Патриция, счёт, время тихий час! — кричу я с огромной улыбкой на лице.

Покончив с едой и оплатив счёт, мы с Оливией запрыгиваем в грузовик и едем обратно в кампус. Я веду её в свою комнату, радуясь, что она полу-убрана, учитывая, что это было не запланировано.

— Дай мне твою сумку, — говорю я, протягивая руку за её рюкзаком.

Она передаёт его, и я кладу его на пол рядом со своим, у моего стола. Мы одновременно скидываем обувь, и я первым залезаю в кровать, жестом приглашая её следовать за мной. Она застенчиво забирается, вынужденная прижаться ко мне на маленькой односпальной кровати.

— Так нормально? — спрашиваю я, как только она, кажется, устраивается поудобнее, её голова покоится на моей груди. Я натягиваю одеяло до её подбородка, убеждаясь, что ей тепло.

— Да, — тихо говорит она. — А тебе нормально? — Она поднимает голову, её глаза встречаются с моими.

— Идеально, — признаю я, поглаживая её по волосам и проводя рукой по спине.

Я замечаю улыбку на её губах, прежде чем она ещё глубже прижимается к моей груди и закрывает глаза.

Моё сердце тает, а потом неожиданно начинает колотиться в груди от осознания.

Оливия — первая девушка в моей постели.

Конечно, мы оба полностью одеты и просто дремлем, но всё же. У меня никогда не было девушки в моей личной кровати. И она единственная девушка, которую я вообще когда-либо пускал в свою комнату.

Я позволяю всему улечься на мгновение, дюжина эмоций кружится в животе, и я прихожу к выводу, что всё это кажется до странного интимным, но, в конечном счёте, так правильно. То, что она засыпает у меня на груди, без сомнения, одно из трёх самых лучших ощущений, которые я когда-либо испытывал. Может быть, даже номер один, если честно.

Ей требуется около пятнадцати минут, чтобы заснуть, и как только она это делает, я чувствую, как сам начинаю проваливаться в сон.

Как только я собираюсь погрузиться в бессознательное состояние, я слышу, как ключ входит в замок, и дверь открывается, и вваливается глупая светлая голова Чейза.

— Чувак, ты никогда не поверишь…

— Шшш, — резко обрываю я его.

— Извини, — говорит он, его голос полон сарказма, когда он поднимает руки в притворном жесте капитуляции. Когда он, наконец, смотрит на меня, его глаза широко распахиваются от шока. — Подожди, кто это, чёрт возьми? — спрашивает он, подходя ближе и вытягивая голову в разные стороны, пытаясь рассмотреть получше.

— Шшш, — резко повторяю я, его тон всё ещё слишком громкий для моего вкуса. С такой скоростью он её разбудит.

— Чувак, это Оливия? — шепчет-кричит он, его челюсть отвисла.

— Да, — шиплю я. — А теперь проваливай!

— Ладно, ладно, — говорит он, снова подняв руки в знак капитуляции, когда отходит к двери. Он открывает дверь, медленно выходя задом. — Она что, голая? — спрашивает он, в его голосе звучит веселье.

Я хватаю полупустую бутылку воды на тумбочке и швыряю её в него. К сожалению, он успевает закрыть дверь, и пластик врезается в дерево, вода внутри хлюпает, вызывая много шума.

Дверь снова открывается, и Чейз просовывает руку, показывая большой палец.

— Давай! Развлекайся и не забудь про защиту! — Слышу я его приглушённый голос из-за двери, и хотя он меня не видит, я показываю ему средний палец.

Оливия шевелится, и я замираю, молясь, чтобы она не проснулась.

Она устраивается, прижимаясь ближе ко мне, и я, наконец, облегчённо вздыхаю, когда её дыхание снова выравнивается, и я понимаю, что она снова уснула.

Я, может быть, сплю двадцать минут крепким сном, прежде чем срабатывает мой будильник. Мы с Оливией оба вздрагиваем, и я быстро нащупываю телефон, чтобы отключить его.

Оливия садится, протирая глаза ото сна. Она осматривается на мгновение, приходя в себя, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на меня.

Я не могу сдержать улыбки, глядя на её опухшие от сна щёки и слегка растрёпанные волосы.

— Привет, — хрипло говорю я, проводя пальцами по своим волосам. Я потягиваюсь, сцепляя пальцы за головой.

Я смотрю, как её глаза скользят вниз на маленькую полоску моего живота, которая показалась, когда моя рубашка немного задралась после потягивания.

— Привет, — пищит она.

Я не могу не усмехнуться, мне нравится, что я оказываю на неё хоть какое-то влияние.

— Нам обязательно идти на пары? — хнычу я, желая, чтобы мы могли остаться здесь на весь день.

Она моргает, прочищая мысли.

— Тебе не кажется, что мы уже достаточно пропустили сегодня? — спрашивает она, улыбаясь.

— Нет.

Она смеётся и слезает с моей кровати, отчего она кажется странно пустой.

— Мы должны сдать черновики для пары Хоббса сегодня, помнишь? — говорит она, поправляя свою одежду и собирая свои длинные карамельного цвета волосы в хвост.

— Скорее, черновик черновика, — признаю я, садясь.

Она бросает на меня взгляд, который говорит «Серьёзно?», пока надевает обувь.

Я только пожимаю плечами, вылезая из кровати, снова потягиваясь.

— Ладно, Мисс Паинька, я полагаю, мы идём на пару, — драматично вздыхаю я и надеваю обувь.

Мы оба берём свои вещи и направляемся на соответствующие пары, встречаясь на обед после них.