Иметь дело

Я паркуюсь перед домом Оливии в 15:37, опоздав более чем на тридцать минут. Я был таким уставшим после того, как почти не спал прошлой ночью в кабинете профессора Купер, что проспал. Я написал Оливии, чтобы сообщить ей, и она, казалось, была не против. Она сказала, что сама проспала дольше, чем собиралась, но я все равно не могу не чувствовать себя виноватым.

Я выпрыгиваю из машины и подбегаю к ее крыльцу, стучу три раза. Оливия отвечает через несколько секунд.

— Привет. — Она сияет мне, вытирая руки кухонным полотенцем. Она одета в большой кремовый свитер и черные леггинсы, на ногах пушистые носки. Она выглядит такой милой и уютной. — Заходи.

Я захожу в дом, снимаю куртку и вешаю ее на вешалку.

— Спасибо. Здесь потрясающе пахнет, — замечаю я, от запахов, доносящихся из кухни, у меня текут слюнки, а желудок урчит. — Прости, что опоздал, — снова извиняюсь я, немного съеживаясь.

Оливия пренебрежительно машет рукой.

— Не беспокойся об этом. Мы все еще готовим, — говорит она, направляясь на кухню.

Инстинктивно я следую за ней, поздоровавшись с ее отцом, который сидит в гостиной и смотрит игру, пообещав ему, что скоро присоединюсь.

Мы заходим на кухню и видим, как ее мама открывает духовку, заглядывая внутрь, чтобы проверить индейку.

— Думаю, она наконец-то готова, — объявляет она, поворачивается, чтобы посмотреть на Оливию, и замечает меня. — Бронкс, рада, что ты смог прийти, — восклицает она.

— Спасибо, что пригласили, миссис МакКаусланд. Позвольте, я сам, — настаиваю я, прежде чем она успевает сама вытащить индейку.

— О, какой джентльмен, — воркует она, протягивая мне прихватки, прежде чем похлопать меня по спине, заставляя Оливию покраснеть от смущения.

После того, как я вытаскиваю индейку из духовки, Оливия и ее мама заканчивают готовить остальную еду, отказываясь позволить мне помочь, поскольку я гость. Я иду смотреть часть игры со Стэном, пока не будет готов ужин.

Стэн разделывает индейку, накладывая изрядную порцию на мою тарелку, прежде чем предложить мне пиво из холодильника. Как только мы все накладываем себе еду, я оказываюсь шокирован, увидев, что они переходят в гостиную, чтобы поесть на диване и посмотреть телевизор. Не то чтобы я жаловался. Честно говоря, я немного нервничал, что они заставят нас пойти в столовую, чтобы поесть с причудливым фарфором, сказать благодарственную молитву и по очереди сказать, за что мы благодарны — и я был полностью готов ответить на этот вопрос, сказав, что благодарен за то, что встретил Оливию в этом году.

После ужина я помогаю Оливии мыть посуду, пока ее родители игриво препираются о том, как сложить все остатки в холодильник. Как только они ставят последний контейнер на место, звонит дверной звонок, и Оливия выходит к входной двери, чтобы открыть.

— Кора, рада, что ты смогла прийти! — восклицает она, обнимая женщину. Я узнаю в ней медсестру, с которой Оливия ужинала в больнице. Ту самую, с которой она ужинает каждый вторник.

— Да, мне удалось уйти немного раньше. Надеюсь, ты не возражаешь, — смущенно говорит она.

— Вовсе нет, — настаивает миссис МакКаусланд, забирая у Коры куртку и сумочку, прежде чем тоже обнять ее.

Мы обмениваемся приветствиями, прежде чем Оливия и ее мама уводят Кору на кухню, чтобы положить ей порцию в тарелку, а Стэн и я возвращаемся в гостиную, чтобы посмотреть конец игры.

Стэн и я остаемся в гостиной, давая им время для общения с подругой. Однако я не могу не смотреть на Оливию часто, мне нравится наблюдать, как она разговаривает и смеется со своей мамой и Корой, чувствуя себя совершенно непринужденно. Есть что-то освежающее в том, чтобы наблюдать за ней в ее собственном доме — не то чтобы она была совершенно другим человеком вне школы, но просто приятно видеть ее такой расслабленной.

— Она тебе очень нравится, да?

Я быстро обращаю внимание на Стэна, меня пронзает смущение от того, что он поймал меня на том, что я пялюсь на его дочь.

— Да, сэр, — признаю я. Нет смысла отрицать это.

Он кивает, возвращая взгляд к телевизору, прежде чем сделать глоток пива.

— Я позволю тебе встречаться с моей дочерью при одном условии, — заявляет он, совершенно шокируя меня.

Тем не менее, я поднимаю бровь, заинтригованный.

Он смотрит на меня уголком глаза.

— Ты достанешь мне билеты, чтобы посмотреть на ваших парней в плей-офф.

Я выдыхаю с облегчением.

— Я могу это сделать. Я даже добавлю билеты на игру в эту субботу, — добавляю я.

Он пытается скрыть улыбку, делая еще один глоток пива.

— Я всегда знал, что ты мне понравишься.

— Одно условие, однако, — парирую я, заставляя его вопросительно поднять бровь. — Ты возьмешь ее с собой. Может быть, научишь ее кое-чему о футболе.

Он смеется.

— Договорились.

Девушки выходят из кухни, миссис МакКаусланд хлопает в ладоши.

— Кто готов к пижамам и рождественским фильмам? — возбужденно восклицает она.

Я смотрю на Оливию, и она смущенно съеживается.

— Прости, я забыла сказать тебе, что у нас традиция переодеваться в пижамы после ужина и смотреть рождественские фильмы. Я уверена, папа может одолжить тебе что-нибудь, — предлагает она.

Я встаю, качая головой.

— У меня в грузовике есть спортивная сумка. Там должно быть что-то подходящее.

Она улыбается, облегченно.

— Хорошо, ты можешь сходить за ней и переодеться в моей комнате, — говорит она, уже поднимаясь по лестнице, пока я хватаю ключи и иду к грузовику.

Я нахожу пару спортивных шорт и старую толстовку и несу их в ее комнату. Я захожу и вижу, что дверь в ее ванную закрыта, и предполагаю, что она переодевается там.

Я закрываю дверь ее спальни и снимаю свой свитер как раз в тот момент, когда она выходит из ванной в мешковатой рубашке и пижамных штанах. Застигнутая врасплох, она замирает, ее медово-карие глаза широко раскрыты, когда она смотрит на мою обнаженную грудь.

Я воздерживаюсь от смешка и делаю несколько шагов к ней.

— Классные пижамные штаны, Финч.

Ее глаза немедленно опускаются на ее светло-голубые пижамные штаны в клетку, кончики ее ушей горят розовым от румянца.

— О, эм, спасибо, — очаровательно заикается она, указывая большим пальцем через плечо. — Ты можешь переодеться в ванной сейчас.

На этот раз я смеюсь, хватаю свои шорты и толстовку, чтобы быстро переодеться из джинсов.

Я выхожу из ванной и вижу, что она стоит в своем шкафу, толстовка, которую я дал ей в ночь встречи выпускников, в ее руках, и, кажется, она размышляет, надеть ее или нет.

— Надень ее.

Она подпрыгивает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— А?

— Надень ее, — повторяю я, кладя свои джинсы на ее кровать, прежде чем подойти к ней, взять толстовку и помочь ей ее надеть. Как только ее голова и руки продеты, я вытаскиваю ее хвост сзади и перекидываю его через ее плечо.

— Вот, — говорю я, довольный.

Она краснеет, ее взгляд отворачивается от моего и фиксируется на большой дыре на воротнике черной толстовки, которую ношу я.

— Классная толстовка, — дразнит она, пытаясь сдержать улыбку.

Удивительно, но, словно загипнотизированная, ее рука поднимается, ее палец слегка касается моей ключицы через дыру, вызывая мурашки по моей коже.

Любой намек на улыбку, оставшийся на ее лице, исчезает, когда я делаю шаг ближе, моя грудь касается ее. Я слышу ее тихий вздох, когда я кладу руки ей на талию, притягивая ее еще ближе.

Без оставшегося пространства между нами она поднимает подбородок, чтобы посмотреть на меня, и я клянусь, что чувствую, как её сердце колотится о мое.

Боже, как я хочу ее поцеловать. Но не с ее родителями и Корой прямо внизу.

— Нам, наверное, стоит пойти вниз, — шепчет она, словно читая мои мысли.

Я киваю в знак согласия, но никто из нас не двигается.

Я поднимаю руку, чтобы обхватить ее щеку, мой большой палец гладит мягкую кожу. Ее глаза трепещут, словно наслаждаясь моментом, и я делаю то же самое. Потребность быть невероятно близко к ней заставляет меня наклониться вперед и прислониться лбом к ее лбу, стремясь остаться в этом моменте как можно дольше.

Но когда я слышу скрип пола за ее дверью, когда кто-то проходит мимо, я, наконец, заставляю себя отстраниться и сделать шаг назад. Протягивая руку, я веду ее вниз по лестнице в гостиную, где ее родители и Кора уже в пижамах выбирают фильм.

Мы с Оливией садимся на диван и накидываем на себя одеяло, и она снова удивляет меня, когда поджимает ноги под себя и нерешительно кладет голову мне на плечо.

Через мгновение она откидывает голову назад, смотря на меня, спрашивая, все ли в порядке. Вместо словесного ответа я хватаю ее руку под одеялом и сплетаю наши пальцы, дергая подбородком в сторону телевизора. Когда ее взгляд наконец падает на экран, я пользуюсь возможностью наклонить голову, кладя щеку на макушку, и она прижимается ко мне, пока идет фильм.