Тепло тела

— Всем сохранять спокойствие, — инструктирует Трейси, звуча при этом совсем неспокойно, ее властная решимость трещит под давлением непредвиденных обстоятельств. — Свет снова включится, — говорит она оптимистично.

Мы все замираем на мгновение, глядя на свет, как будто он волшебным образом снова загорится. Безуспешно. Все обращаются к своим телефонам, набирая лихорадочные сообщения.

— Думаю, мне стоит позвонить родителям, — вздыхает Делайла, выглядя разочарованной.

— Мне жаль, Ди, — сочувственно говорит Оливия, ободряюще сжимая руку подруги.

— Все в порядке. — Делайла слабо, без энтузиазма улыбается, прежде чем отойти вглубь коридора для большего уединения.

Плечи Оливии опускаются.

— Думаю, мне тоже стоит позвонить родителям. Надеюсь, мама уже добралась до дома, — говорит она, вытаскивая телефон из заднего кармана, чтобы проверить, нет ли пропущенных сообщений. — Я сейчас вернусь. — Она выскальзывает из моей хватки и идет по коридору, в направлении, противоположном тому, куда пошла Делайла.

Я сажусь на один из диванов, наблюдая, как медленно нарастает хаос. Около пятидесяти студентов слоняются вокруг главного входа в здание науки, не зная, что делать и куда идти. А вот и Трейси, бегущая по коридору к кабинетам.

Я достаю свой телефон, чтобы написать Чейзу и Бреннену, проверяя, есть ли электричество в других зданиях и общежитиях. Судя по их ответам, похоже, что это отключение электричества по всему кампусу.

Оливия снова появляется и плюхается на диван рядом со мной, выглядя подавленной.

— Похоже, сегодня мы не пойдем на английский, да? — шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

Она издает тихий, веселый фырканье и достает телефон, проверяя электронную почту.

— Профессор Хобб отправил электронное письмо тридцать минут назад. Занятие отменено на сегодня.

— Черт.

Она толкает меня локтем в ребра, изо всех сил стараясь бросить на меня недовольный взгляд. Я ухмыляюсь, обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Она издает маленький визг удивления, хихикая, пытаясь вырваться из моей хватки.

Я чувствую, как диван сдвигается, и мы с Оливией замираем. Глядя на противоположный конец дивана, я вижу пару маленьких глазок, уставившихся на нас.

Оливия выскальзывает из-под моей руки, садится прямо и поправляет волосы. Когда Делайла появляется перед нами, плюхаясь в кресло напротив дивана с шумом, Оливия садится на край сиденья, все ее внимание сосредоточено на ее расстроенной лучшей подруге.

— Ты смогла дозвониться до родителей? — спрашивает Оливия.

— Да, — говорит Делайла, поникшая. — Они сказали мне оставаться на месте и просто приехать домой завтра, как только дороги снова станут безопасными.

Оливия поджимает губы в раскаявшейся гримасе.

— Мне жаль, Ди. Нам следовало просто пропустить лабораторную и поехать домой.

Делайла качает головой.

— Ты не виновата. Я тоже решила остаться. Может быть, это даже к лучшему. Кто знает, во что бы мы попали, если бы уехали немного раньше? По крайней мере, мы проводим ночь в здании, а не в машине где-то на обочине, — говорит она, стараясь быть немного оптимистичной.

Мой желудок неприятно сжимается при мысли о том, что они едут в такую погоду, возможно, застрянут на обочине дороги. Или хуже. Гораздо хуже.

— Честно говоря, эти стулья, вероятно, удобнее, чем сиденья в моей машине. Так что есть и это, — говорит Делайла, пытаясь ослабить очевидное чувство вины Оливии.

— Мы не будем ночевать здесь, — раздраженно ворчит Крысёныш.

— А куда, по-твоему, мы пойдем? Домой? Потому что я не думаю, что кто-то принес свои коньки, — парирует Делайла, не менее, если не более, раздраженная.

Крысёныш фыркает, скрещивая руки на груди и закатывая глаза.

Клянусь, если мне придется провести всю ночь рядом с ним, я затолкаю его задницу в шкаф для лабораторных принадлежностей со всеми его родственниками. Это будет выглядеть так, будто он ни на минуту не пропустил День благодарения.

Выглядя решительной, Трейси выбегает из-за угла с фонариком, хотя еще светло и все видно внутри здания благодаря большим окнам от пола до потолка. Она пробирается к центру толпы, затем встает на один из приставных столиков, чтобы ее было лучше видно.

— Хорошо, все! — зовет она, пытаясь привлечь всеобщее внимание, размахивая руками над головой. — Похоже, мы застрянем здесь на некоторое время, но не волнуйтесь, у научного отдела есть бутылки с водой, батончики мюсли и фонарики, чтобы нам хватило на все время, пока мы здесь будем. Если возникнет чрезвычайная ситуация, я и некоторые сотрудники будем в наших офисах чуть дальше по коридору, — сообщает она нам, ведя себя так, будто взяла на себя роль главного героя в постапокалиптическом фильме. — Просто держитесь, и мы выберемся отсюда в кратчайшие сроки, — весело говорит она, прежде чем спрыгнуть со стола и направиться обратно в офисы.

— Есть, есть, Капитан, — саркастически бормочет Делайла, отдавая небрежный салют двумя пальцами.

Она поворачивается к Оливии.

— Ты говорила с родителями?

— Да, мама только что добралась до дома, но похоже, папа застрянет в магазине. По крайней мере, в магазине есть электричество. Пока что. Но если оно погаснет, я почти уверена, что там есть несколько обогревателей на батарейках, к счастью.

— Говоря об этом, — говорит Делайла, ерзая в кресле, чтобы натянуть свое зимнее пальто. — Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем мы замерзнем к чертовой матери?

— Даже думать об этом не хочу, — стонет Оливия, плотнее закутываясь в пальто.

Инстинктивно я накидываю руку на ее плечи и притягиваю ее к себе, чтобы согреть. Делайла ухмыляется, ее брови поднимаются многозначительно, и, хотя я не смотрю на Крысёныша, я практически чувствую, как от него идет пар. Может быть, если я разозлю его еще больше, у нас будет тепло для всего чертового здания. Проблема решена.

Если говорить серьезно, я не могу не волноваться за Оливию с приближением ночи. Я знаю, что ее высокий, стройный стан не будет сохранять много тепла, а я могу дать ей только ограниченное количество тепла тела и слоев одежды. Если мы будем без электричества до конца ночи, нам всем конец.

— Мы можем пойти в мою квартиру, — предлагает Крысёныш, глядя исключительно на Оливию. Я не думаю, что его «мы» включало меня или Делайлу. — Это меньше полумили отсюда.

— Опять же, — сухо вмешивается Делайла, — как ты туда доберешься?

— Пешком, — говорит Крысёныш, как будто это самая очевидная вещь в мире.

Делайла фыркает.

— Ладно. Я почти уверена, что Лив предпочла бы остаться здесь, чем замерзнуть насмерть, пробираясь к твоей квартире по льду, с возможностью сломать кость.

По крайней мере, это сказала она, а не я. Спасибо, Делайла.

— Мы были бы в порядке, — цедит он, бросая на нее гневный взгляд.

— О да? Если это так просто, сбегай к себе и принеси нам одеяла, ладно? — парирует Делайла, и они препираются взад и вперед, Делайла явно имеет преимущество.

Оливия издает усталый вздох, немного удивляя меня, закрывая глаза и кладя голову мне на плечо. Я глажу ее волосы, восхищаясь шелковистыми, гладкими прядями карамельного цвета.

Через пару часов всем становится чертовски скучно, и они начинают использовать фонарики, которые раздала Трейси, когда небо потемнело. Некоторые студенты сидят на полу, играя с ними, делая теневые куклы на стенах, в то время как другие используют свои, чтобы исследовать и искать место для ночлега. Все используют любую доступную мебель в качестве импровизированной кровати.

Все также надели свою зимнюю одежду, так как температура в здании значительно падает. Оливия в перчатках и изо всех сил пытается разорвать обертку своего батончика мюсли. Я осторожно беру еду из ее рук, используя свои руки без перчаток, чтобы открыть его для нее.

— Спасибо. — Она откусывает его, глядя на мои голые руки с беспокойством. — Ты не принес перчаток. Ты уверен, что не хочешь свою куртку обратно? — спрашивает она, уже пытаясь протянуть мне куртку, которую Бреннен вернул мне сегодня утром. Я накинул ее на нее около часа назад.

— Не, Финч. Я в порядке, — уверяю я ее, снова закрепляя свою куртку на ней.

Она хмурится.

— Тебе не холодно?

— Я в порядке, — вру я. Здесь чертовски холодно, но я знаю, что ей это нужно больше, чем мне.

Ее хмурость углубляется, а затем ее глаза расширяются, как будто внутри ее головы загорелась лампочка.

— Ты уверен? Я могу проверить, нет ли у профессора Купер одеяла в ее кабинете или чего-то подобного. Я не думаю, что она будет против, если я его одолжу.

— У тебя есть ключ от кабинета профессора Купер? — спрашивает Делайла, ошеломленная.

Оливия нервно отводит взгляд.

— Да.

— Почему я вообще удивляюсь, — бормочет Делайла себе под нос. — Я же тебе говорила, эта женщина в тебя влюблена.

Теперь Оливия закатывает глаза.

— Неважно. — Она садится ровнее, наклоняется, чтобы достать что-то из своего рюкзака на полу, и вытаскивает связку из пяти ключей, включая ключи от машины. Она встает, поправляя все слои одежды. — Я сейчас вернусь.

— А вот и нет, — говорит Делайла, вскакивая со своего стула. — Я иду с тобой.

— Что? Почему? — спрашивает Оливия, сдвинув брови в замешательстве.

— Потому что я хочу увидеть, как выглядит ее злодейское логово.

— Ди, — стонет Оливия, раздраженная. — Нет.

— Ну же, — умоляет Делайла, изображая свою лучшую щенячью гримасу.

— Забудь. — Оливия вздыхает, снова садясь. — Я все равно не должна ходить в ее кабинет, когда ее нет.

— Вздор. Я знаю, это ход для того, чтобы ты просто прокралась в ее кабинет позже без меня, — спорит Делайла.

— Нет, — врет Оливия, ее голос поднимается на несколько октав выше. — Я не должна туда заходить без разрешения. Это невежливо.

Делайла подходит к своей лучшей подруге, каким-то образом умудряясь незаметно и быстро выхватить связку ключей из ее руки, как змея.

— Ну, тогда, зачем тебе дали ключ? И угадай, кто не всегда вежлив, — говорит Делайла угрожающе, ухмыляясь, пока несется по коридору.

— Делайла! — ругает Оливия, вскакивая со своего места и бежа за ней по коридору.

Инстинктивно я вскакиваю и следую за ними, Крысёныш не отстает от меня.

Я догоняю их как раз вовремя, чтобы увидеть, как они борются за ключ у двери профессора Купер, свет от их фонариков танцует по стенам во время потасовки, но в итоге Делайла побеждает, засовывая ключ в замок и поворачивая. Она издает торжествующий смех, когда дверь распахивается, и она проскальзывает внутрь кабинета профессора Купер. Оливия качает головой с раздражением, следуя за ней.

— Ого, — говорит Делайла, поворачиваясь на триста шестьдесят градусов посреди кабинета со своим фонариком, осматриваясь. Она оценивает белые стены и светло-серую акцентную мебель, которая включает стол, диван, несколько стульев и приставные столики. Это минималистично, современно; единственные декоративные элементы — несколько диванных подушек и суккуленты, разбросанные вокруг. — Это гораздо более дзен, чем я ожидала.

Оливия что-то бормочет себе под нос, протискивается мимо Делайлы, чтобы пройти за стол профессора Купер, где открывает ящик и вытаскивает темно-серое одеяло. — Вот, держи, — говорит она, останавливая свой взгляд на моем и предлагая одеяло мне, ее голос на удивление мягкий, несмотря на ее явное раздражение.

Я качаю головой, подходя ближе и прислоняя плечо к дверной раме, блокируя Крысёныша, чей маленький взгляд прожигает мою спину.

— Нет, Финч, возьми его ты. Оно тебе нужнее, чем мне.

Она хмурится, сбрасывая с себя мою куртку.

— Тогда хотя бы забери свою куртку обратно, — спорит она.

— Нет, — возражаю я, отталкиваясь от дверной рамы, чтобы войти в кабинет.

Крысёныш проталкивается за мной.

— Почему бы тебе просто не вернуться в свое общежитие? Уверен, у тебя там есть дополнительная одежда, — комментирует он, его челюсть и голос напряжены.

— О, — говорит Оливия с осознанием, ее голос и глаза выражают разочарование.

— Я даже не подумала об этом. Бронкс, почему бы тебе не вернуться в свое общежитие? Поспишь в своей постели.

Я хватаю свою куртку из ее рук, накидывая ее обратно на ее плечи.

— Я никуда не пойду. В общежитиях тоже нет электричества, а кровати все равно твердые, как камни. Я не собираюсь рисковать сломать себе задницу ради этого. К тому же, как я уже говорил, я играю в футбол. Не в хоккей, — дразню я.

— В горловой хоккей, тем не менее, — задумчиво бормочет Делайла себе под нос, на ее губах играет ухмылка.

Даже в тусклом свете, исходящем от фонариков, я вижу, как щеки Оливии пылают ярко-красным. Я даже чувствую, как мои собственные щеки немного нагреваются.

— Мы взяли одеяло, можем теперь вернуться в холл? — цедит Крысёныш, портя настроение, как он всегда это делает.

Делайла закатывает глаза.

— Ты же знаешь, в ту же секунду, как мы отошли от той мебели, люди налетели, как ястребы, чтобы украсть ее.

Крысёныш стискивает зубы.

— Ну, где мы теперь будем спать? Я точно не буду спать на столе или на полу.

— Мы могли бы спать здесь, — говорит Делайла, пожимая плечами и плюхаясь на диван профессора Купер.

Выражение лица Оливии становится настороженным.

— Не знаю, Ди. Дай я напишу ей, просто чтобы убедиться, что все в порядке, — говорит она, вынимая телефон из кармана.

— Ты пишешь ей? — выпаливает Делайла, сбитая с толку.

Я вижу, как Оливия закатывает глаза, набирая сообщение.

Меньше чем через минуту ее телефон издает сигнал.

— Профессор Купер сказала, что мы можем остаться здесь на ночь.

— Конечно, сказала, — ворчит Делайла. — Клянусь, эта женщина так далеко забралась в твою ж...

— Делайла! — ругает ее Оливия, ее терпение явно на исходе.

Делайла поднимает руки в знак капитуляции.

С усталым вздохом Оливия плюхается на диван рядом с Делайлой, и я быстро занимаю последнее место с краю рядом с ней, прежде чем Крысёныш успевает протиснуться. Он бросает на меня гневный взгляд, прежде чем сердито броситься в кресло напротив нас, надувшись.

Комната освещается немного больше, когда Делайла достает свой телефон, проверяя время и зевая.

— Уже за полодиннадцатого.

Оливия непроизвольно зевает тоже.

— Да, думаю, мы все можем попытаться закрыть глаза на несколько часов. Надеюсь, утром будет лучше.

Она разворачивает одеяло, пытаясь укрыть им как можно больше Делайлу и меня. Инстинктивно я забрасываю руку на спинку дивана, вокруг ее плеч, чтобы притянуть ее ближе к себе для тепла тела. Она кладет голову мне на плечо, и я тянусь вниз, чтобы схватить ее ноги, перекидывая их через свое колено, чтобы ей было удобнее — и, что более важно, чтобы попытаться дать ей еще немного тепла от моего тела.

Ее тело напрягается.

— Ты уверен в этом? — спрашивает она почти нервно.

— Уверен, — уверяю я ее, наслаждаясь ощущением ее тела на своем.

В конце концов, она расслабляется, прижимаясь ко мне, пока я успокаивающе провожу рукой вверх и вниз по ее ноге.

— Я знаю, ты злишься на меня, — говорит Делайла, — но могу я присоединиться к этому сеансу объятий? Мне действительно нужно согреться.

Оливия сонно бормочет одобрение, и Делайла сворачивается в клубок и прижимается к спине Оливии, пытаясь впитать как можно больше тепла, одновременно используя Оливию как подушку.

— Тебе нужно больше мяса на костях. Даже в твоем пуховике я чувствую, как твой позвоночник упирается мне в щеку, — игриво ворчит Делайла, поправляясь каждые несколько секунд, пытаясь устроиться поудобнее.

Через несколько минут все устроились, и я почти уверен, что слышу, как Делайла слегка похрапывает. Щека Оливии прижата к моей груди, глаза закрыты, но я не думаю, что она еще спит.

Я смотрю на Крысёныша, чье лицо слегка освещено одиноким фонариком, лежащим на столе профессора Купер, так что здесь не совсем кромешная тьма. Я перехватываю его взгляд, когда он смотрит на меня в темноте, как какой-то демон. Обычно я не из тех, кого легко напугать даже после просмотра фильма ужасов, но я бы солгал, если бы сказал, что он не вызывает у меня мурашек. Если бы не девушки, особенно Оливия, удобно лежащая рядом со мной, я бы встал, оттащил его в ближайший чулан для припасов и запер.

На протяжении значительной части ночи я остаюсь бодрствовать, просто чтобы убедиться, что он не попытается убить меня во сне. Как только я убеждаюсь, что он спит, я даю себе разрешение закрыть глаза.

Я чувствую, как Оливия пошевелилась, заставляя меня проснуться. Я несколько раз моргаю, на мгновение смущенный, пытаясь прийти в сознание.

Я позволяю своим глазам приспособиться к яркому свету, льющемуся из маленького окна и резко отражающемуся от белых стен. Когда я уверен, что зрение вернулось, я смотрю вниз и вижу пару медово-карих глаз, смотрящих на меня, свет падает на них идеально.

— Привет, — хриплю я, проводя рукой, которая не обнимает ее спину и не зажата телом Делайлы, через ее волосы, отодвигая часть их от ее лица.

— Привет, — шепчет она в ответ, сдерживая зевок.

— Который час? — спрашиваю я, потирая глаза ладонью. Я немного потягиваюсь, и острая боль пронзает мой позвоночник, заставляя меня вздрогнуть.

Она смотрит на меня с беспокойством.

— Ты в порядке?

— Да, просто затек, — признаю я. Хотя диван профессора Купер неплох, сидеть всю ночь — не самое удобное занятие. Я спал и в худших условиях, однако.

Оливия пытается слезть с меня, но я крепко держу ее, не желая пока терять ее ощущение. Она понимает намек и снова прислоняется ко мне, проверяя свои часы.

— Уже почти восемь тридцать, — говорит она, ее глаза скользят к окну. — Интересно, растопило ли солнце что-нибудь уже.

Делайла издает стон, ворочаясь.

— Тс-с-с.

— Ди, уже утро, — говорит Оливия.

Все, что делает Делайла, — это издает хмыканье.

Оливия выдыхает, снова кладя голову мне на плечо. Через несколько мгновений я чувствую, как ее тело напрягается, и она поднимает голову, выглядя встревоженной.

— Что такое, Финч?

— Тс-с-с. — Ее бровь хмурится от концентрации. — Ты это слышишь?

Я напрягаю слух и слышу низкий гул отопления и электричества.

— Свет вернулся? — спрашиваю я.

— Думаю, да. Ди, проснись, свет вернулся, — говорит она, толкая ее локтем.

Делайла что-то бормочет себе под нос, затем садится, потирая глаза. Я пользуюсь возможностью пошевелить свою онемевшую руку, встряхивая ее.

— А? — сонно спрашивает Делайла.

— Думаю, свет вернулся.

Делайла, кажется, просыпается больше.

— Серьезно?

— Пойдем выясним, — говорит Оливия, сбрасывая с нас одеяло. Она аккуратно складывает его обратно и кладет в ящик.

Когда ящик захлопывается, Крысёныш ворочается.

— Что происходит?

— Свет вернулся, — говорит Делайла, вставая.

Крысёныш вскакивает со стула, чуть не падая.

— Серьезно? Уходим отсюда.

Он и Делайла первыми выходят за дверь, но Оливия ждет меня, пока я медленно встаю, как девяностолетний старик, моя спина и шея просто убивают меня.

— Уходим отсюда, — говорю я, беря ее за руку и ведя ее к фасаду здания.

Внутри остаются лишь немногие студенты, большинство из них спят.

— Как выглядят дороги? — спрашивает Оливия Делайлу, когда мы встречаем ее у входных дверей.

— Дороги кажутся в порядке, — говорит она, ее лицо сияет. — Нам просто нужно ехать медленно из-за остатков льда.

Оливия издает облегченный вздох.

— Хорошо. Тогда ты сможешь добраться домой сегодня.

— Такой план. А теперь пойдем домой! — весело говорит Делайла, таща Оливию на парковку.

Я выхожу с ними к машине Делайлы, все еще держа Оливию за руку, чтобы она не поскользнулась на остатках льда. Крысёныш, к сожалению, следует за нами, так как его машина припаркована близко к машине Делайлы.

Я открываю пассажирскую дверь для Оливии.

— Спасибо, — говорит она, ее уставшие глаза задерживаются на моих.

— Иди домой и отдохни, Финч, — говорю я ей, пока она садится в машину.

— И ты тоже. Увидимся позже, — шепчет она, маленькая улыбка касается ее губ.

— Напиши мне, когда благополучно доберешься домой, — наказываю я, прежде чем закрыть ее дверь.

Я наблюдаю, как они с настороженностью выезжают с парковки и на главную дорогу, прежде чем пойти обратно в свою комнату в общежитии, где валюсь на кровать, чтобы попытаться нормально поспать.

Я засыпаю только после того, как получаю текстовое сообщение Оливии о том, что она благополучно добралась домой, и обязательно ставлю будильник, чтобы встать и подготовиться вовремя поехать провести День благодарения у нее дома.