Выключить свет

— Здесь чертовски холодно, — говорю я, ускоряя шаг с Оливией к зданию науки, пытаясь как можно быстрее найти тепло.

— Ну, температура ниже нуля, — говорит она, ее голос слегка приглушен толстым шарфом, в который она уткнулась подбородком.

— Умница, — бормочу я, игриво толкая ее.

Она хихикает, затем бежит оставшуюся часть пути к зданию науки. Пока я бегу за ней, начинается мокрый снег, крошечные снежинки и ледяные крупинки летят вокруг нас.

Оказавшись внутри, нас окутывает приятное тепло, и мы начинаем снимать слои одежды. Она снимает перчатки и разматывает шарф вокруг шеи, а я снимаю шапку и встряхиваю свои темно-каштановые волосы, расстегивая зимнюю куртку. Смотря на свои красные ледяные руки, я складываю их перед лицом, дыша на них и потирая каждые несколько секунд, пытаясь вернуть чувствительность.

Оливия шмыгает носом, скидывает рюкзак и кладет его на ближайшую скамейку, чтобы сложить туда свои зимние аксессуары. Я замечаю, как покраснел кончик ее носа, а также кончики ушей от холода.

Я лезу в карман куртки, вытаскиваю свою шапку, подхожу к ней и надеваю черную вязаную ткань ей на голову, убедившись, что она закрывает уши.

Она смотрит на меня с недоуменным весельем, непроизвольно поднимая руку, чтобы коснуться ткани на макушке.

— Не хочу, чтобы твои уши отвалились, Финч.

Она улыбается, качая головой.

— Говорит парень, чьи пальцы почти синие.

Я смотрю на свои руки и обратно на нее, приподнимаю бровь и делаю шаг ближе. Так близко, что наши тела почти соприкасаются, и я едва чувствую запах ее ванильного парфюма.

— Хочешь согреть их для меня? — спрашиваю я низким голосом.

Ее улыбка гаснет, и я вижу, как ее горло сглатывает. Она смотрит на мои руки и, что удивительно, берет их своими. Ее руки кажутся такими маленькими по сравнению с моими, пальцы длинные, тонкие и изящные по сравнению с моими грубыми, мозолистыми. В ее собственных руках мало тепла, но я чувствую, как по моему телу скользит румянец только от ее прикосновения.

— Ты еще думала о моем предложении? — спрашиваю я, мой голос хриплый в интимности того, что кажется нашим маленьким пузырем.

После клуба, по дороге обратно в мое общежитие после нашей остановки на парковке, я, возможно, попросил Оливию провести День благодарения со мной, поскольку мы будем среди немногих, кто не уезжает из города на праздник — она, потому что живет здесь, а я, потому что мне некуда идти, нет семьи, которую можно навестить. Футбольная команда устраивает небольшую встречу в одном из общежитий братства, так как большинство из нас остаются в городе из-за игры в предстоящие выходные. Я пригласил Оливию, но она выглядела нерешительной, и, полагаю, я не могу ее винить. Я тоже не горю желанием проводить праздник в грязном общежитии братства.

Она смотрит на меня сквозь свои густые ресницы, кажется, на мгновение потерявшись, прежде чем восстановить ментальную опору.

— Я поговорила с родителями, и ты можешь зайти завтра, если хочешь.

— Хм. — Я наклоняю голову в сторону, поджимаю губы и смотрю в потолок, притворяясь, что думаю. — День благодарения у тебя дома, или, — я наклоняю голову в другую сторону, якобы взвешивая варианты, — в грязном общежитии братства с парнями, у которых сэндвичи с нарезанной индейкой и которые воняют застоявшимся пивом. Сложный выбор, Финч.

Она бросает на меня раздраженный взгляд и игриво сильно сжимает мои пальцы.

Я смеюсь, тяну ее руки и дергаю ее тело вперед на несколько дюймов, разделяющих нас, так что она сталкивается со мной. Я слышу, как она смеется, как только ее грудь прижимается к моей, и не могу не ухмыльнуться, прикусив нижнюю губу.

— Во сколько мне приходить?

Она смотрит на меня, ее теплые, медово-карие глаза широко раскрыты от удивления.

— Я, эм... — лепечет она очаровательно. — Три, — наконец выпаливает она. — Три — это хорошо.

Я усмехаюсь, поправляя наши руки, чтобы сплести пальцы.

— Мне что-нибудь принести?

Она качает головой, кажется, потеряв дар речи. Я могу только предположить, что она тоже чувствует сексуальное напряжение, исходящее между нами.

Я рисую круги на тыльной стороне ее ладоней большими пальцами, сильнее прижимая свое тело к ее. В моем сознании внезапно всплывают воспоминания о ночи в «Библиотеке», когда она танцевала со мной, наши тела двигались друг против друга так, как я отчаянно хочу, чтобы они двигались в уединении спальни. Я помню ощущение ее теплой, гладкой кожи, и мои пальцы непроизвольно дергаются в ее руке при воспоминании о гладких линиях и плоскостях, по которым я хочу провести губами по каждому дюйму.

Наши взгляды впиваются друг в друга, и кажется, что время волшебным образом остановилось, пока неизбежно, по какой-то жестокой судьбе, наш маленький пузырь не лопается.

— Миллер! — слышу я, как кто-то гремит через атриум. Непроизвольно я отрываю глаза от Оливии, чтобы взглянуть через плечо, и вижу, как к нам подходит Бреннен, сияя. У него знающая, дразнящая ухмылка на лице, и блеск в глазах выдает, что он намеренно прерывает наш маленький момент, чтобы помучить меня. Придурок.

— Что? — Я почти огрызаюсь, но мне удается сдержать враждебность в своем тоне.

Он величественно поднимает куртку в руке, прежде чем бросить ее в меня. Я отпускаю только одну руку Оливии, ловя куртку одной рукой.

— Тоби нашел ее в ту ночь после своей смены в клубе. Отдал мне на наших девяти утра, чтобы передать тебе, — сообщает он мне.

— Спасибо. — Я благодарно киваю ему и замечаю, как его взгляд падает на руку Оливии, все еще находящуюся в моей. Он ухмыляется.

Хватка Оливии ослабевает, и я чувствую, как она начинает отстраняться, но я держу довольно крепко, не отпуская ее руки. Я быстро бросаю на нее взгляд и вижу, что ее щеки теперь соответствуют ее красному носу, но это не от холода.

— Вы, ребята, остаетесь в городе на День благодарения, верно? — спрашивает Бреннен. — Похоже, только что объявили, что примерно через три часа надвигается сильный шторм, и кто еще не пропустил занятия на сегодня, бежит сломя голову, чтобы добраться туда, куда им нужно.

Бровь Оливии хмурится от беспокойства.

— Шторм?

— Да, зимний шторм. Будет ледяной дождь и все такое. Дороги превратятся в каток — так они предсказывают.

Оливия хмурится.

— Интересно, знает ли Делайла? — удивляется она вслух, поскольку они ездили вместе.

Я ободряюще сжимаю ее руку.

— Если хочешь уехать, я всегда могу отвезти тебя домой, — предлагаю я.

Она кусает губу.

— Не знаю, не хочу пропускать лабораторную. Я просто посмотрю, что собирается делать Делайла.

— Ну, веселитесь. Если я вам понадоблюсь, я буду дежурить за стойкой регистрации в общежитии, — говорит он, отдавая небольшой салют, прежде чем направиться в ту сторону. Он работает за стойкой регистрации в общежитии для спортсменов со второго курса.

Рука Оливии все еще в моей, я веду ее по коридору в анатомическую лабораторию. Мы заходим и видим Делайлу и Крысёныша уже на своих местах, и он не преминул бросить на меня хмурый взгляд, его маленькие глазки сфокусировались на наших соединенных руках. Я не могу сдержать ухмылки, наблюдая, как он практически рычит.

Шаги Оливии ускоряются, как только она замечает Делайлу, и она торопится к своей лучшей подруге.

— Ты слышала о шторме?

Брови Делайлы сходятся над ее очками в толстой оправе.

— Шторм?

— Да, мы только что слышали, что надвигается зимний шторм, — сообщает ей Оливия, отпуская мою руку, чтобы сбросить рюкзак и сесть. Я сажусь рядом с ней.

Делайла тянется к своему телефону, открывая приложение погоды. Она сканирует прогноз, ее губы поджимаются в недовольстве.

— Выглядит неважно, — комментирует она вполголоса.

— Что хочешь делать, Ди? Я знаю, ты планировала ехать домой сегодня вечером.

— Хорошо то, что, кажется, он не движется на юг, но все же. Я хочу избежать его как можно дольше, — говорит она, поднимая взгляд на Оливию от телефона.

Оливия кивает.

— После теста можем пойти, если хочешь. Все равно, похоже, половина класса не явилась, и я уверена, что Трейси поймет. — Она оглядывает полупустой класс, и я немного облегчен, когда понимаю, что весь стол Адрианны отсутствует.

Делайла смотрит в окно, чтобы понаблюдать за легкими осадками, которые уже идут.

— Да, это звучит неплохо. Прости, Лив. Я ненавижу прогуливать уроки так же, как и ты, но просто не хочу рисковать застрять в этом.

Оливия качает головой.

— Нет, я тоже не хочу рисковать, и я знаю, как сильно ты хочешь попасть домой, чтобы увидеть свою семью на праздник.

— Все будет хорошо, — пренебрежительно вмешивается Крысёныш. — Это всего лишь немного снега.

— И льда, — невозмутимо отвечает Делайла.

Крысёныш небрежно пожимает плечами, как будто не понимает серьезности льда на дорогах. Я понимаю, иногда люди могут быть настоящими паникёрами из-за небольшого снега, но со льдом шутки плохи.

Трейси входит в класс, жизнерадостная, как всегда.

— Привет, класс, я вижу, что некоторым из вас удалось не прогулять сегодня лабораторную и не поехать домой пораньше на каникулы, — шутит она, ставя свои вещи на стол и подергивая мышкой, чтобы разбудить компьютер. — Я ценю это, и я знаю, что вы все жаждете уйти отсюда из-за каникул и погоды, поэтому я обещаю сделать это легким для вас. Сегодня мы просто проведем тест и быстро пройдем материал следующей недели. Я не задержу вас дольше, чем необходимо.

Оливия и Делайла обмениваются взглядами через стол, у них происходит какой-то странный, молчаливый, телепатический обмен лучших подруг. Через мгновение они кивают одновременно, приходя к какому-то взаимному соглашению, не говоря друг другу ни единого слова.

— Что только что произошло? — спрашиваю я, пораженный.

— Что? — спрашивает Делайла.

— Вот это! — Я дико жестикулирую между ними.

— О. — Делайла ухмыляется. — Мы остаемся, — просто говорит она.

Я смотрю на Оливию для подтверждения.

— Ты все это поняла, просто из этого? — спрашиваю я, снова жестикулируя между ними рукой.

Оливия довольно улыбается.

— Ага.

Я смотрю на Делайлу, у которой такая же ухмылка.

— Бабы, — игриво бормочу я себе под нос, заставляя их обеих хихикать.

Двадцать минут спустя мы все выходим из лаборатории. Как и обещала, Трейси просто раздала тест и кратко рассказала о материале следующей недели, а затем пожелала нам хороших каникул.

Идя к главному входу в здание науки, мы все останавливаемся, когда видим, что линия людей блокирует стеклянные двери, напряженно смотря наружу.

— Какого черта? — бормочу я себе под нос, иду вперед и протискиваюсь сквозь небольшую толпу, чтобы увидеть, в чем дело. Смотрю наружу, мало что вижу. — Что происходит? — спрашиваю я какого-то случайного парня справа от меня.

— Дороги уже покрываются льдом. Парень из нашего класса пытается выехать с парковки, но его грузовик никуда не едет без виляния задней частью, — говорит он.

Я перевожу взгляд на парковку и вижу, как старый, потрепанный «Шевроле» ползет по парковке, стоп-сигналы загораются каждые несколько секунд, грузовик скользит, чуть не врезаясь в другие машины на стоянке. Этот парень чертовски сумасшедший. Я могу оценить решимость, но это просто откровенная глупость. Нет шансов, что он или кто-либо еще выберется отсюда, не врезавшись во что-нибудь или не убившись.

— Что происходит? — спрашивает Оливия, появляясь позади меня. Она кладет руку мне на плечо, стабилизируя себя, когда становится на цыпочки, чтобы посмотреть поверх меня.

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на нее, мои губы опасно близко к ее, когда я поворачиваю голову. Я изо всех сил стараюсь игнорировать ее дыхание, обдувающее мое лицо, и ее тело, прижимающееся к моему.

— Парень не может выехать с парковки.

Ее лицо мрачнеет, глаза немедленно ищут на парковке грузовик, который снова виляет задней частью. Она резко вдыхает, когда грузовик чуть не врезается в другую машину, и она быстро оглядывается на Делайлу.

— Что происходит? — спрашивает Делайла, немедленно заметив беспокойство своей лучшей подруги.

Оливия запинается, изо всех сил пытаясь найти слова, чтобы мягко сообщить Ди, что она не скоро поедет домой на День благодарения, чтобы увидеть свою семью.

Делайла проталкивается мимо нас, чтобы самой выглянуть в окно, ее плечи немедленно опускаются, когда она видит лед, сверкающий на асфальте.

— Нет, — ноет она, глядя на нас с полным разочарованием.

— Мне жаль, Ди, — говорит Оливия, ее голос пропитан виной.

Делайла снова поворачивается, чтобы посмотреть наружу, напряженно наблюдая.

— Что нам делать?

Оливия беспомощно смотрит на меня.

— Мы мало что можем сделать, — честно признаюсь я. — Температура ниже нуля, и температура земли не станет намного теплее по мере приближения ночи. Похоже, все в кампусе застряли по крайней мере до утра.

Еще несколько студентов входят в атриум, никто не знает, что делать. Только несколько смельчаков пытаются покинуть здание, скользя и пошатываясь, пока идут к общежитиям. Двух парней, которых я узнаю из хоккейной команды, идут по обледенелому бетону более легко, чем некоторые другие, которые падают на задницы.

— Что происходит? — Я смотрю через плечо и замечаю Трейси, всю закутанную, с сумкой, перекинутой через плечо, и ключами в руке, выглядящую так, будто готова уйти на день.

— Дороги уже покрыты льдом, — сообщаю я ей.

Она хмурится, пробиваясь к дверям, чтобы самой посмотреть наружу.

— Какого... они сказали, что он должен был ударить только через пару часов.

— Верно? — горько ворчит Делайла, руки крепко скрещены на груди, когда она смотрит наружу с ненавистью.

Трейси изо всех сил старается взять себя в руки.

— Хорошо, все, не паникуйте, — наставляет она, несмотря на то, что ее голос поднялся на несколько октав. — Все это должно пройти через пару часов, — говорит она оптимистично, но я вижу, что в глубине души даже она знает, что это неправда.

— Мы никогда отсюда не выберемся, — цинично ворчит Крысёныш, отходя и бросаясь на одно из кресел в гостиной.

— Нет, нет, это неправда, — говорит Трейси, но ее голос немного дрожит. — Все будет хорошо. Нам просто нужно переждать шторм немного.

Через несколько мгновений свет мерцает, и все смотрят вверх, низкий ропот паники нарастает.

— Черт, — бормочу я себе под нос и перевожу взгляд на линии электропередач снаружи, видя, что они уже покрыты льдом.

Рука Оливии обвивает мою руку, и я смотрю вниз, чтобы увидеть ее широко раскрытые, обеспокоенные глаза, смотрящие на меня.

— Все будет хорошо, — пытаюсь я успокоить ее, моя рука инстинктивно обнимает ее талию.

Как только эти слова срываются с моих губ, весь свет гаснет с низким, зловещим гудящим звуком.

— Ты, должно быть, шутишь, — слышу я, как ворчит Делайла, прежде чем все впадают в панику.