Проблемы с девушками

На следующий день чувство вины все еще глубоко сидит в моей груди, разъедая меня, как кислота, после этого небольшого инцидента в спортзале. Пристыженный и смущенный, я отказываюсь выходить из комнаты, боясь столкнуться с Оливией.

Я намеренно пропускаю нашу лекцию по анатомии, чтобы избежать ее и тех в классе, кто был свидетелем моего взрыва в нашей лабораторной секции. Мне наплевать, что кто-то еще был свидетелем этого, но она...

Я видел, что я напугал ее своим поведением. Почему бы ей не испугаться, когда я полностью взорвался ни с того ни с сего? Затем боль на ее лице, когда я отдернул руку от нее и выскочил, как ребенок, просто убивает меня изнутри, когда я думаю об этом сейчас. И весь этот инцидент в спортзале...

Боже, какой я идиот.

Я знаю, что мои действия были всего лишь гормонами и сдерживаемым сексуальным желанием, но я никогда не должен был позволять этому зайти так далеко. Я был зол и нуждался в разрядке, которую спортзал не мог мне дать, и Кензи была первой, кто попался мне на пути, кто, как я думал, поможет. Это было глупо и импульсивно, и три месяца назад я бы довел дело до конца, но тут Оливия продолжала всплывать в моей голове, и я просто не смог.

Издав стон, я переворачиваюсь на своем неудобном матрасе в общежитии и смотрю на потолок, размышляя.

Что со мной не так? Для меня не в новинку пропускать занятия, но пропускать занятия, чтобы избежать девушки, потому что мне стыдно, — это не в моем характере. Обычно я бы и бровью не повел и наплевал бы, если бы задел чьи-то чувства, и я, конечно, не стал бы изо всех сил избегать девушку — особенно ту, которая мне нравится.

Что ты со мной делаешь, Финч?

Я заставляю себя сделать еще один глоток дешевого, теплого пива из моей кружки, надеясь, что алкоголь поможет снять напряжение — поскольку тренировка, почти случившаяся интрижка, холодный душ и моя рука явно не помогли. Но все, что оно, кажется, делает, это неудобно сидит в моем желудке.

Боже, я жалкий.

Тем не менее, я цежу свое пиво, мои глаза сканируют толпу передо мной, пока я погружаюсь глубже в старый, изношенный диван. Я думал, что мне пойдет на пользу выбраться и попытаться проветрить голову, поэтому я пошел вместе с Чейзом и большей частью команды на очередную вечеринку братства. Я чувствую, что в последнее время я сильно сократил количество вечеринок, и пришло время выйти и немного оглушающе повеселиться с парнями.

Хотя, кажется, я делаю что угодно, только не веселюсь.

— Почему такой мрачный, приятель? — спрашивает Бреннен, плюхаясь рядом со мной.

Я слегка подпрыгиваю, часть пива выплескивается из моей кружки на мою рубашку, когда я был на середине глотка.

— Ничего, — ворчу я с горечью, агрессивно смахивая жидкость со своей рубашки.

— Не похоже на «ничего», — дразнит Бреннен.

— Отвали.

Толстые брови Бреннена взлетают к линии роста волос.

— Ладно, кто-то раздражен.

Наступает тишина, если не считать вечеринки, бушующей вокруг нас.

— Все ли в порядке между тобой и Лив? — тихо спрашивает он, в его голосе искреннее беспокойство.

Я резко поворачиваю голову в его сторону. Чувак, он действительно знает, как ударить парня по больному месту, да?

— Почему ты спрашиваешь? — парирую я немного слишком резко.

Его губы сжимаются в тонкую линию, карие глаза сочувственны.

— Я слышал о твоем небольшом взрыве в лаборатории на днях.

Отлично. Моя вспышка стала новостью и распространяется по кампусу. Чертовски фантастично.

Я стону, раздраженно зажимая переносицу.

— Послушай, чувак, я знаю, что она тебе нравится...

— Откуда ты знаешь, что она мне нравится? — быстро, возможно, слишком быстро, перебиваю я.

Он одаривает меня понимающей улыбкой, и я избегаю его взгляда, притворяясь, что меня интересует заусенец на моем большом пальце.

— Это довольно очевидно. То, что ты заставил ее надеть твою джерси на игру в честь возвращения, то, что ты проводишь с ней много времени, то, как ты на нее смотришь...

Я вздыхаю в ответ. Нет смысла отрицать это.

— В любом случае, это не имеет значения. Я облажался.

— Это не значит, что ты не можешь раз облажаться, — парирует он.

Я жалко пожимаю плечами, насупившись.

Бреннен кладет сильную, утешающую руку мне на плечо.

— У тебя случился один небольшой взрыв. Ничего, что извинение и объяснение не смогли бы исправить.

— Эй, Бреннен! — раздается низкий голос из столовой, где выстроились столы для бир-понга. Бреннен и я смотрим вверх и видим Боди из баскетбольной команды, нетерпеливо машущего ему.

— Хочешь сыграть? — спрашивает меня Бреннен, с надеждой.

— Не, чувак. Я пас.

Он бросает на меня понимающий взгляд и снова сжимает мое плечо, прежде чем встать и направиться к столам.

Я погружаюсь глубже в диван, заставляя себя цедить пиво в моей кружке, пока смотрю. Как только моя кружка пустеет, я с трудом встаю и иду на кухню за еще одним пивом, начиная чувствовать легкость в ногах от тех четырех, которые я уже выпил.

Как только я собираюсь проскользнуть через вход на кухню, тонкая загорелая рука проносится поперек него, ухоженная рука с черным лаком для ногтей ложится на дверной косяк, чтобы преградить мне путь. Мой взгляд скользит вверх по руке и через голое плечо, чтобы встретиться с парой знакомых злобных зеленых глаз.

— Привет, Бронкс, — говорит Адрианна со злобной улыбкой.

Я вздыхаю.

— Я не в настроении, Адс.

Ее рука остается лежать на дверном косяке, не давая мне войти на кухню.

— Твоя вспышка гнева в лаборатории на днях случилась довольно Оскароносной, — комментирует она. — Оставил этих ботаников за твоим столом ошеломленными.

Моя челюсть подергивается.

— Двигайся, — требую я, мой голос тверд. Я размышляю, не нырнуть ли под ее руку, чтобы проскользнуть мимо, но не думаю, что наша разница в росте — или алкоголь в моей системе — позволит мне грациозно прогнуться под ее рукой.

Адрианна остается на месте, ухмылка расплывается по ее лицу.

— И ты думал, что одурачил ее.

Моя кровь кипит, и прежде чем у меня может случиться еще один публичный взрыв — чем Адрианна бы восторжествовала — я разворачиваюсь на каблуках и проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы убраться от нее подальше. Я направляюсь прямо на задний двор, нуждаясь в свежем воздухе. Я не собираюсь стоять и играть с ней в кошки-мышки всю ночь. Я пришел на эту вечеринку, чтобы попытаться расслабиться и забыть обо всем.

Протолкнувшись мимо многочисленных потных тел, я наконец-то добираюсь до задней двери и выхожу на улицу. Ночной воздух прохладный, вероятно, холоднее, чем я на самом деле думаю, но алкоголь и гнев, бурлящие в моих венах, кажется, поддерживают мою комфортную температуру.

Я осматриваю задний двор, находя горстку людей, занимающих пространство. Большинство из них курят, проявляя приличие, выходя на улицу вместо того, чтобы делать это в доме. Несколько человек стоят вокруг, пьют, разговаривают и громко смеются. Еще одна пара практически занимается сексом возле кустов, выстроившихся вдоль заднего забора.

С понижением температуры я решаю сесть возле костра, потрескивающего в центре двора. Рискуя, я сажусь на один из старых, сгнивших шезлонгов, молясь, чтобы он выдержал мой вес. Он издает ужасный шум, но остается целым.

Я откидываюсь назад, стул издает еще один звук, от которого я морщусь, и наблюдаю, как языки пламени танцуют на легком ветерке, который вызывает мурашки на моих голых руках. Я размышляю, не попытаться ли найти Чейза, чтобы я мог взять ключи от грузовика и схватить свою толстовку, но мой желудок опускается, когда я понимаю, что моей толстовки больше нет в его грузовике. Я отдал ее Оливии на игре в честь возвращения.

Носила ли она ее с того вечера? — по-детски задаюсь я вопросом. Или же бросила ее в огонь и наблюдала, как она сгорает, с удовлетворением, после того как я повел себя как полный идиот?

Потому что я бы так сделал.

Боже, мне бы сейчас еще выпить.

Прежде чем мой разум слишком далеко блуждает по кроличьей норе Оливии, я чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане. Я вытаскиваю его и вижу новое текстовое сообщение от Адрианны. Глупо, я открываю его.

Адрианна:

Приди найди меня, когда закончишь свою истерику. Тебе не идет такое поведение

Теперь мне действительно нужно выпить.

Взбешенный и кипящий, я сажусь, наклоняясь вперед, чтобы положить локти на бедра, пока мои большие пальцы стучат по экрану телефона. Вместо того, чтобы ответить, я иду прямо в свои контакты, имя Адрианны третье в моем списке — сразу после Абби и Эбби. Я нажимаю на ее имя и, недолго думая, нажимаю «Удалить контакт», наблюдая, как ее имя исчезает из списка, странное чувство удовлетворения и облегчения пробегает по мне.

На каком-то странном подъеме, полном злобы и гнева, я иду по списку, удаляя каждое женское имя из своего телефона — включая Абби и Эбби. Когда я добираюсь до Ф, мое сердце замирает. Мой большой палец долго зависает над именем Финч, странное чувство оседает глубоко в моей груди. Я тяжело сглатываю, прежде чем в конце концов прокрутить мимо ее имени. Ее контакт — единственный женский контакт, который остается у меня в телефоне к тому времени, когда я заканчиваю.

Я слышу, как кресло рядом со мной протестующе стонет под чьим-то весом. Повернув голову, я вижу, что Сиара откинулась назад, облако дыма клубится вокруг нее, когда она выдыхает, косяк лениво свисает с ее пальцев.

— Тебе бы это не помешало, — говорит она, протягивая мне косяк, ее голос лишь наполовину дразнящий.

Я качаю головой.

— Нет, спасибо.

Сиара пожимает плечами, делая еще одну затяжку.

— Что тебя угнетает?

— Ничего.

— Проблемы с девушками? — шутит она, зная, что я ни с кем не встречаюсь.

Я молчу, избегая ее взгляда.

— Погоди, — говорит она с недоверием. — Черт возьми, это из-за девчонки?

Я, вздыхая, провожу рукой по лицу.

— Кто она? — настаивает Сиара.

— Ты ее не знаешь.

— И что?

— Она просто девушка из моего класса.

— И?

— И я облажался, ясно? — выплевываю я с горечью.

Сиара изучает меня, ее губы сжаты в твердую линию.

— Черт. Я всегда знала, что ты остепенишься в конце концов, я просто думала, что это будет намного позже колледжа. — Она мягко усмехается, бросая мне сочувственную улыбку.

— Да, я понял, Бронкс подкаблучник, — насмехаюсь я самоуничижительно, думая, что она дразнит меня.

Сиара хмурится.

— Я вообще не это говорю. Я на самом деле очень рада, что ты нашел кого-то, кто тебе искренне нравится. Я бы хотела, чтобы я могла так, — говорит она, откидываясь обратно в кресло, заставляя его стонать.

Я смотрю на нее с недоумением.

— Но у тебя были парни и девушки?

На ее лице появляется намек на печальную улыбку.

— Да, но они никогда не были чем-то серьезным. В этом разница между тобой и мной. Я готова 'встречаться', вешать бессмысленный ярлык на отношения, которые, как я знаю, никуда не приведут, но, по крайней мере, ты честен и даешь им понять, что ты в этом только ради секса, вместо того, чтобы отчаянно искать то, чего нет, и водить их за нос, как я.

— Я знаю, что не остепенюсь в ближайшее время, пока не найду «того самого» или какую-нибудь другую заезженную чушь, в которую заставляют верить сказки. Но, эй. Если тебе действительно нравится эта девушка, действуй. Ни одна девушка никогда не оставляла тебя в таком состоянии. — Она жестом показывает на меня сверху вниз. — Значит, она того стоит. Может быть, она и есть та самая.

Я тяжело сглатываю, стараясь не думать о ее словах слишком сильно.

Она садится вперед на сиденье, делая долгую затяжку из косяка и выдыхая большое облако дыма.

— Мой совет, — говорит она, вставая и глядя на меня сверху вниз. — Если тебе действительно нравится эта девушка, не отпускай ее.

Сиара щелкает косяком на землю, тушит его каблуком своей туфли, прежде чем уйти, обратно в дом.

Ее слова крутятся в моей голове, пока я не становлюсь достаточно беспокойным, чтобы встать, и я обнаруживаю, что иду через лужайку и выхожу через задние ворота.

Я иду по улице, мимо всех машин, выстроившихся вдоль квартала для вечеринки, пока не дохожу до главной дороги. Кампус находится примерно в трех милях отсюда, так что я могу осилить обратный путь пешком и надеюсь использовать это время, чтобы проветрить голову. Однако, чем дальше я иду, тем больше мои мысли останавливаются на Оливии, делая мою грудь все тяжелее и тяжелее.

Как будто Вселенная может почувствовать мое дерьмовое настроение, начинает идти дождь.

Что это за фигня Стивена Спилберга?

Я скрещиваю руки на груди, дождь усиливается и бьет по моей коже, как лед. Мои ноги ускоряют темп, когда я бегу через пешеходный переход, планируя забежать в следующий доступный магазин, чтобы найти убежище, но большинство из них закрыты.

Я стону от разочарования, и краем глаза вижу какое-то движение на другой стороне улицы. С надеждой я поворачиваю голову в том направлении, готовый бежать к единственному магазину, где горит свет, но я останавливаюсь как вкопанный.

На другой стороне улицы находится Спортивные товары МакКосланда, и мое сердце чуть не выскакивает из груди, когда я замечаю Оливию через большие стеклянные окна. Она внутри, расставляет товары на полках. Я знаю, что она иногда помогает своему отцу в магазине, но я определенно не ожидал увидеть ее сегодня вечером.

Ступни прикованы к земле, я пялюсь на нее, как полный псих, не в силах оторвать взгляд. Насколько я могу судить, Оливия единственная внутри, и в тусклом освещении я могу разглядеть печальное выражение на ее лице. Мой желудок сжимается от мысли, что я причина этого.

Ее движения медленные, вялые, как будто она погружена в свои собственные мысли. Я продолжаю смотреть, как она заканчивает расставлять товары на полке, затем ломает пустую картонную коробку и исчезает в подсобке. Она снова появляется с большой коробкой в руках, по-видимому, борясь с ее весом, когда она останавливается на полпути к месту назначения, балансируя на одной ноге, чтобы ее другое бедро могло подтолкнуть коробку, выскальзывающую из ее рук. Все внутри меня замирает, чтобы не побежать и не помочь ей.

Как только она доходит до почти пустой вешалки для одежды, она с шумом бросает коробку, на мгновение уперев руки в бока. Когда она переводит дух, она наклоняется, чтобы открыть коробку, и вытаскивает футболку бордового цвета, мое имя и номер напечатаны на спине.

Пиво в моем желудке бурлит некомфортно, когда я смотрю, как она медленно поворачивает рубашку, чтобы уставиться на мою фамилию, эмоция пересекает ее лицо, которую я не могу точно определить. Она смотрит на нее в течение нескольких мгновений, прежде чем взять вешалку и повесить ее на стойку. Одна за другой она вынимает каждую джерси, кладет их на вешалки и вешает на стойку, это печальное выражение на ее лице, кажется, усиливается.

Как будто наказывая меня, сильный порыв ветра проносится по улице, вместе с ним идет ливень, обрушиваясь на меня, как сотни крошечных игл. Я выхожу из своего транса и бегу к кампусу, заставляя свои сжатые, замерзшие конечности двигаться вперед.