Плохая лгунья

Я иду по пустому коридору научного корпуса, бесцельно бродя, чтобы скоротать время между занятиями.

Проходя мимо одной из аудиторий, я смутно слышу слишком знакомый голос.

Я останавливаюсь как вкопанный и делаю шаг назад, чтобы посмотреть через маленькое прямоугольное окошко в двери. Конечно же, Оливия стоит перед классом, разговаривая со студентами и что-то записывая на доске.

Я подхожу ближе, наблюдая, как она преподает небольшой группе ребят, сидящих за лабораторными столами. На столешницах стоят микроскопы, и студенты возятся с ними, рассматривая разные слайды.

Я слышу, как голос Оливии стихает, и перевожу взгляд обратно на нее, наблюдая, как она закрывает фломастер для доски колпачком. Она оборачивается, и ее глаза встречаются с моими через окно. Я ухмыляюсь, когда ее глаза расширяются от удивления.

— Что ты здесь делаешь? — беззвучно спрашивает она губами.

Я указываю на ее класс.

— Кого нужно припугнуть? — спрашиваю я губами, шутливо ударяя кулаком в ладонь другой руки. Я помню, как она рассказывала мне о незрелых первокурсниках, которые доставили ей неприятности на прошлой неделе.

Ее глаза блестят юмором, когда она борется, чтобы сохранить строгое выражение лица. В конце концов, она улыбается, качая головой, прежде чем вернуться к преподаванию в своей лаборатории.

Я сажусь на скамейку рядом с ее дверью и жду, пока она закончит.

Через двадцать минут дверь в класс открывается, и студенты выходят. Я захожу в класс, когда остаются только несколько отстающих.

Оливия стирает с доски, а я подхожу сзади и запрыгиваю на скамейку перед классом. Я сажусь и свешиваю ноги в нескольких дюймах от пола. Она бросает на меня взгляд через плечо, улыбаясь.

Закончив, она поворачивается и встает рядом со мной, ее папка и бумаги разбросаны справа от меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, собирая свои бумаги и аккуратно складывая их в папку.

Я пожимаю плечами.

— Я шел по коридору и мне показалось, что я слышу твой прекрасный голос. Остановился как вкопанный и должен был обернуться, чтобы убедиться, что это ты, и что никакой первокурсник не доставляет тебе проблем.

Она тихо смеется, опустив голову и качая ею. Я вижу, что она смущена моим комплиментом.

— Ну, и... — тяну я, разминая костяшки пальцев. — Чью задницу нужно надрать? — шучу я.

— Нет, — говорит она решительно, бросая на меня взгляд, прежде чем снять свой лабораторный халат и аккуратно его сложить. — Мне не нужно, чтобы ты кому-то надрал зад.

— Зад? В чем дело, Финч? Не можешь сказать «жопа»? — дразню я.

Она закатывает глаза, аккуратно складывая свои вещи в рюкзак.

— Давай, скажи это, — игриво настаиваю я.

На этот раз она смеется.

— Нет.

— Ой, да ладно, — умоляю я. — Ты можешь даже использовать это в другом предложении, например, У Бронкса очень красивая жо— ой!

Она игриво шлепает меня по бедру, ее челюсть отвисает, а глаза широко открыты от шока и веселья.

— Ладно, ладно, — говорю я, притворяясь обиженным, потирая бедро, куда она меня ударила. — Я не заставлю тебя говорить это сейчас, но, может быть, это будет частью нашего следующего пари.

— Для этого тебе придется получить идеальный балл, — заявляет она, накидывая рюкзак и идя к двери.

— Это не так сложно сказать, Финч! Это факт, — кричу я ей вслед, спрыгивая со скамейки и слегка трусцой догоняя ее.

Я делаю несколько шагов перед ней, затем останавливаюсь. Я поворачиваюсь в талии, чтобы посмотреть назад на свою задницу, слегка приподнимая подол своей рубашки, чтобы полностью продемонстрировать свои достоинства, мои черные боксеры выглядывают из-за края джинсов.

— Видишь, — говорю я, ухмыляясь.

— О, боже мой. — Она смеется и игриво отталкивает меня с дороги.

— Ты просто завидуешь, — самодовольно дразню я, идя в ногу с ней.

Она качает головой.

— У тебя хорошее настроение. Все еще празднуешь с пятницы?

— Что-то вроде того. — Я усмехаюсь. — Извини, если я тебя разбудил, кстати, — искренне извиняюсь я, морщась и неловко почесывая затылок.

В пятницу вечером, после того как я ушел из ее дома и пошел к Голдману, я, возможно, выпил больше, чем собирался, и в итоге отправил ей пьяные сообщения. Я отправил ей несколько селфи и фотографий руки, на которой она рисовала, сообщая ей, что ее диаграмма имела огромный успех на вечеринке. Честно говоря, мне было немного грустно, когда я принял душ на следующее утро, и все ее надписи смылись.

Возможно, я также написал ей в ту ночь, что очень, очень жду, когда увижу ее в своей джерси...

Иисус.

Кто-нибудь должен забрать у меня телефон, когда я пьян.

Она смеется, ее щеки загораются.

— Все в порядке. Я читала, так что ты меня не разбудил.

Я вздыхаю с облегчением. Мне было бы ужасно не только раздражать ее своими пьяными сообщениями, но и разбудить ее.

— Мы все еще договорились позаниматься после английского? — спрашиваю я с надеждой.

— Конечно. Тогда мне просто нужно написать Делайле и сообщить ей, что я пропущу подготовку к MCAT, — говорит она, доставая телефон из заднего кармана.

— Ты не обязана. Если у тебя другие планы, не позволяй мне останавливать тебя, — говорю я, чувствуя вину за то, что она меняет свои планы только для того, чтобы позаниматься со мной.

Она пренебрежительно машет рукой.

— Ничего страшного. Я все равно не особо хотела туда идти.

— Ты уверена? — спрашиваю я, мое сердце теплеет от мысли, что она отказывается от своих первоначальных планов, чтобы провести время со мной.

— Да, Делайла все равно постоянно читает мне нотации о том, что, по ее мнению, мне даже не нужно там быть или сдавать этот тест снова, — говорит она, слегка закатывая глаза.

— Дай угадаю, в первый раз ты получила очень хороший балл?

Оливия пожимает плечами.

— Я достаточно хорошо сдала, — говорит она, и я знаю, что это ее скромный способ сказать, что она, черт возьми, сдала его на отлично.

— Ладно, умница, — усмехаюсь я.

— Что бы ты ни говорил, — бормочет она, толкая меня плечом. — Увидимся позже на английском? — Она медленно сворачивает, вероятно, идет на следующее занятие.

— Увидимся там, — подтверждаю я.

Когда профессор Хобб отпускает нас на сегодня, мы с Оливией собираем вещи и направляемся в библиотеку.

Погода сегодня очень приятная, жара умеренная, чувствуется приближение осени. Мы с Оливией идем по кампусу, болтая о том, как прошел наш день, когда выходим к одному из тренировочных полей, откуда доносится поп-музыка из динамиков.

Я поднимаю глаза и вижу танцевальную команду, отрабатывающую одну из своих рутин, и мысленно стону, когда пара пронзительных зеленых глаз встречается с моими.

Адрианна злобно ухмыляется, зовет кого-то выключить музыку и говорит девушкам сделать перерыв. Ее взгляд прикован ко мне, и по ее шагу я понимаю, что она полна решимости пересечься с нами.

Я пытаюсь ускорить шаг, чтобы избежать ее, не выдав этого Оливии, но Адрианна настойчива и умудряется встать прямо у нас на пути.

— Бронкс, — говорит она приторно-сладким тоном, ее улыбка остра, как бритва, когда она останавливает нас. — Чем занимался? — спрашивает она, осматривая меня с головы до ног, и кладет руку мне на бицепс, собственнически сжимая.

Я неловко усмехаюсь.

— Ничем особенным.

— Эй, почему бы нам не поужинать сегодня вечером? — предлагает она, ее рука скользит вниз по моей руке и хватает мою ладонь. — Я имею в виду, мне сначала нужно принять душ. — Она кокетливо смеется, жестикулируя в сторону своего тела, которое прикрыто черным спортивным топом и крошечными спортивными шортами.

Я прочищаю горло, неловко выдергивая свою руку из ее.

— Извини, Эйдс. Я занят.

Глаза Адрианны темнеют и переходят на очень неловкую Оливию.

— А это кто? — спрашивает она меня, скрестив руки на груди, явно недовольная.

— Это мой репетитор, Оливия, — говорю я, даже не желая их знакомить.

— Репетитор? — Адрианна практически смеется. — Зачем тебе репетитор?

— Она просто помогает мне с анатомией, — говорю я, очень желая закончить этот разговор.

Глаза Адрианны сужаются и приобретают зловещий зеленый оттенок.

— Но ты же знаешь все об анатомии, не так ли, Бронкс? — говорит она, ее голос полон подтекста.

— Адрианна, — почти шиплю я в предупреждение.

— Оливия? — зовет кто-то позади нас.

Я оборачиваюсь и вижу, что к нам направляется Крысеныш, а за ним Делайла с легкой паникой в глазах.

Как будто эта ситуация не могла стать еще хуже.

— Я думал, Делайла сказала, что ты пропускаешь подготовку к MCAT, потому что плохо себя чувствуешь, и вместо этого мама отвезет тебя домой, — говорит Крысеныш, стоя рядом с Оливией.

Делайла стоит позади него, ее глаза расширены за толстыми очками, когда она слегка качает головой, отчаянно пытаясь безмолвно общаться с Оливией, чтобы он не заметил.

Оливия беспомощно смотрит на свою подругу, пытаясь прочитать ее мысли.

— Да, я на самом деле собираюсь встретиться с ней сейчас. У меня ужасно болит голова, так что, думаю, лучше всего, если я просто поеду домой с ней и отдохну, — говорит она, сопровождая свое заявление неловким, неловким смехом.

Она такая плохая лгунья.

Почему она просто не может сказать ему правду, что она проводит время со мной? Этот одержимый маленький придурок просто должен будет принять тот факт, что он ей не принадлежит, и она может общаться с кем ей угодно.

Я смотрю на Делайлу, и она выглядит так, будто мысленно хочет ударить себя по лицу ладонью.

— Правда? — говорит Крысеныш, вызывающе поднимая темную бровь. — Потому что мы только что встретили ее, и она сказала, что спешит, потому что должна присутствовать на обязательном собрании персонала.

Попалась.

Глаза Оливии расширяются.

— Э-э, я... — запинается она, тянет время, пытаясь придумать другую ложь. — Да, — говорит она в конце концов, прочищая горло и выравнивая голос. — Она забыла, и я сейчас иду забрать у нее ключи, чтобы самой поехать домой.

— Тогда как она доберется до дома? — парирует он, явно не убежденный.

— Коллега сказал, что может подвезти ее, — говорит она, ее голос все еще немного дрожит.

— О, да, разве мисс Тиллман не живет в твоем районе? — вмешивается Делайла, изо всех сил стараясь спасти свою подругу.

— Да, да, мисс Тиллман отвезет ее домой, — говорит Оливия.

Крысеныш подозрительно смотрит на них обоих.

— Подождите, — говорит Адрианна, ее глаза переходят от меня к Оливии. — Я думала, ты сказал, что она собирается быть репе…

— Эй, Эйдс, — резко перебиваю я ее. — Почему бы нам не перенести этот ужин, — говорю я, пытаясь отвлечь ее и отвести разговор в сторону, чтобы Оливия не оказалась в еще большей яме.

Глаза Адрианны сверкают победой.

— Мне лучше идти, — слышу я Оливию, которая спешит прочь, чтобы избежать дальнейших вопросов, пока Адрианна начинает говорить мне без умолку. Я почти иду за ней, но не хочу раскрыть ее прикрытие.

Как только Крысеныш и Делайла уходят, и я говорю Адрианне, что как-нибудь поужинаю с ней, я чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане от нового сообщения. Это Оливия, которая просит меня встретиться с ней в дальнем углу библиотеки.

— Ты очень плохая лгунья, — говорю я ей, как только нахожу ее. — Ты сама себя загнала в яму.

Она издает стон, пряча лицо за руками.

— Почему ты просто не скажешь ему правду? — спрашиваю я мягко, садясь напротив нее.

Она вздыхает, убирая руки и качая головой.

— Это больше хлопот, чем стоит, — признается она, сдавшись.

— Финч, ты не можешь вечно ходить вокруг него на цыпочках.

— Я знаю, знаю, — ноет она, массируя виски, похоже, у нее действительно начинается головная боль.

Чувствуя жалость к ней, я решаю пока не настаивать, желая, чтобы она вместо этого улыбнулась.

— Должен признать, вся эта ситуация очень похожа на Ромео и Джульетту. Что дальше? Ты начнешь бросать камни в мое окно и исповедовать свои чувства ко мне? — дразню я.

Она бросает на меня сердитый взгляд, встает и хватает свои ручки и маркеры, прежде чем сесть рядом со мной, придвигаясь поближе.

— Просто заткнись и дай мне свою руку.