Репетитор

Я захожу в лекционный зал по анатомии и вижу, что на своем месте сидит только Делайла. До начала занятия еще минут десять, и я, честно говоря, с облегчением замечаю, что Оливии еще нет. После того, как она увидела помаду Адрианны у меня на шее, я чувствовал нависшее, неловкое напряжение между нами. С тех пор я был просто опозорен.

Я почти не пришел сегодня на занятие, но решил, что это будет трусливо и, возможно, только усугубит ситуацию.

— Привет, Ди, — приветствую я Делайлу, которая уткнулась носом в учебник.

— Привет, — говорит она, отрывая глаза от книги, чтобы поприветствовать меня как следует. — Как ты?

Я пожимаю плечами в знак равнодушия.

— Вроде, нормально.

Она хмурится.

— Ты не очень хорошо написал тест, да?

Я ошарашен ее прямым вопросом.

— Э-э, — неловко тяну я, почесывая затылок. — Не самый лучший результат, наверное.

Она кивает.

— Куинтон был довольно настойчив, и то, как ты быстро сунул тест в рюкзак, было своего рода признаком, — говорит она с кривой ухмылкой.

При упоминании Крысеныша мои кулаки непроизвольно сжимаются. Я знал, что он будет вести себя как засранец.

— Ну, и насколько все плохо? — осторожно спрашивает Делайла, и, что удивительно, не свысока. Она спрашивает с искренним беспокойством, как друг.

Я издаю стон агонии и думаю, стоит ли ей говорить.

Почувствовав, что я в нерешительности, она говорит:

— Можешь не говорить мне, если не хочешь, но просто знай, что я никому не расскажу, — говорит она искренне. — Особенно Куинтону. Я вижу, что вы вдвоем не очень ладите.

— Ты права, — бормочу я. Через несколько мгновений я вздыхаю. — Это был не совсем полный провал, но, скажем так, был некоторый серьезный ущерб, — признаюсь я, готовый ей довериться.

Она поджимает губы и кивает.

— Ну, знаешь, кто отличный репетитор? Оливия. — На ее лице расплывается маленькая, понимающая улыбка. — Просто попроси, и она будет более чем готова тебе помочь.

Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку. Хотя это кажется заманчивым, часть моего эго говорит мне не просить Оливию. Но с другой стороны, это был бы хороший предлог, чтобы провести с ней больше времени...

— Я подумаю об этом, — говорю я Делайле, и она снова озаряет меня понимающей улыбкой, той, что говорит, что она знает, что в конце концов я сдамся и попрошу Оливию позаниматься со мной.

Мы сидим в тишине несколько мгновений, заходит больше студентов. Я знаю, что у меня осталось всего несколько минут, и что-то внутри меня не может удержать мое любопытство, поэтому я просто выпаливаю:

— Можно тебя кое-о-чем спросить?

Она небрежно пожимает плечом.

— Спрашивай.

Я поворачиваюсь в кресле, чтобы сидеть прямо напротив нее, один локоть лежит на спинке стула, а другой упирается в парту. — Что не так с Крыс... Куинтоном? — Я быстро исправляюсь.

Делайла даже не вздрагивает от моего вопроса; как будто она его ожидала. Вздохнув, она оглядывается через оба плеча, прежде чем наклониться, чтобы прошептать мне. Инстинктивно я наклоняюсь, чтобы услышать ее и уделить ей все свое внимание. Ее губы кривятся вбок, пока она обдумывает, с чего начать. — Куинтон сильно влюблен в Оливию.

— Это я уже понял, — бормочу я, и она бросает на меня взгляд, который говорит мне заткнуться и слушать.

— Он влюблен в нее с первого курса, но Оливия никогда не отвечала ему взаимностью. — Она делает паузу, задумчиво глядя. — Когда Оливия сказала ему, что не может быть с ним, он воспринял это очень тяжело. В какой-то момент я, честно говоря, думала, что Оливия сдастся и просто начнет с ним встречаться, потому что ей было так плохо, но я сказала ей, что это только ухудшит ситуацию. Не говоря уже о том, что сделает ее несчастной.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Из того, что Оливия рассказала мне в тот день в столовой, я уже знал, что Крысеныш плохо воспринял ее отказ и что она чувствовала себя виноватой, но я не знал, насколько плоха была ситуация на самом деле.

Делайла открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но быстро захлопывает его, когда ее глаза устремляются к двери.

Я смотрю через плечо и вижу Оливию, входящую в класс. Резинка для волос зажата у нее между зубами, пока ее руки быстро собирают волосы, чтобы переделать хвост. Как только ее волосы закреплены, ее глаза встречаются с моими. Я резко вдыхаю, глядя в эти милые, теплые карие глаза, вокруг которых остались следы от лабораторных очков.

Легкий румянец появляется на ее щеках, и она медленно поднимается по ступенькам к своему месту.

— Привет, Финч, — мягко говорю я, осторожничая после вчерашнего.

— Привет. — Она слегка улыбается, когда я вытаскиваю для нее стул.

После информации, которую я только что узнал, я не могу не смотреть на нее, мое сердце болит за нее. Не могу сказать, что полностью понимаю ее ситуацию — я не чувствую себя виноватым за то, что постоянно отказываю Адрианне. Это ее вина, что она не может принять тот факт, что я никогда не буду с ней так, как ей хочется. Но Оливия слишком мила, чтобы кто-то так с ней обращался и заставлял ее чувствовать себя такой виноватой. Вот почему мне приходится серьезно сдерживаться, когда Крысеныш входит.

Лекция пролетает незаметно, но я чувствую, что с Оливией что-то не так. Я чувствую ее мрачное настроение. И дело не только в оставшемся напряжении со вчерашнего дня.

Когда наш профессор отпускает нас, и мы все начинаем собираться, Делайла говорит:

— Эй, Лив, ты все еще готова заниматься репетиторством? — спрашивает она, бросая на меня многозначительный взгляд.

— Хм? О, да. Кому нужна помощь? — спрашивает Оливия, поднимая взгляд от запихивания папки в рюкзак.

— О, просто одному моему знакомому. Я не совсем уверена, что он уже определился с репетитором, но я дам тебе знать, — говорит Делайла, снова бросая на меня дискретный взгляд.

— Ага, дай мне знать, — говорит Оливия, накидывая рюкзак. Я вижу по ее глазам, что ее что-то беспокоит; ее голос тоже немного подавлен.

Мы все вместе выходим из лекционного зала, и в конце концов Делайле и Крысенышу нужно свернуть на следующее занятие. Мы с Оливией идем вместе в тишине, и я часто поглядываю на нее, понимая, что она что-то обдумывает в своей милой маленькой головке.

— Эй. — Я мягко беру ее за локоть, останавливаясь. Она поворачивается ко мне. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — заявляет она, не очень убедительно улыбаясь.

— Финч, — начинаю я.

— Нет, правда, я в порядке, — говорит она слишком быстро, отказываясь встретиться со мной взглядом.

Я вздыхаю, и между нами повисает тишина.

Проходит теплый ветерок, заставляя пряди волос, обрамляющие ее лицо, скользнуть по ее щеке. Не раздумывая, я протягиваю руку, чтобы заправить их ей за ухо. И тут эти большие, уязвимые глаза смотрят на меня, почти выбивая воздух из легких.

— Я бы хотел, чтобы ты сказала мне, что случилось, — честно шепчу я, проводя большим пальцем по ее щеке.

Удивительно, но она поддаётся моему прикосновению. Ее глаза на мгновение закрываются, когда она медленно выдыхает через нос. Ее теплые медовые глаза открываются, и солнце светит прямо в них.

— Просто очень тяжелый день, — признается она усталым голосом. — Лаборанты не помыли пробирки, поэтому я не смогла провести урок, который изначально планировала на сегодня, и мне пришлось в спешке придумывать новый план. К тому же я преподаю только первокурсникам, которые все еще такие незрелые. Один парень начал играть с горелкой Бунзена и чуть не поджег лабораторию, — говорит она, все больше и больше расстраиваясь с каждым словом, слетающим с ее губ.

Она прижимает пальцы к глазам, явно подавленная.

— Эй, — нежно говорю я, немедленно обнимая ее и притягивая к себе. Я глажу ее по спине успокаивающим движением, желая, чтобы я мог что-то сделать, что-то сказать, чтобы ей стало лучше.

Я кладу подбородок ей на макушку, просто крепко обнимая, наслаждаясь ощущением ее в своих объятиях.

— Хочешь, я надеру задницу этому парню? — спрашиваю я совершенно серьезно и чувствую, как ее плечи вздрагивают.

Я сразу же думаю, что она плачет, и отстраняюсь, чтобы оценить ее состояние. Когда я наконец вижу ее лицо, я понимаю, что она смеется.

— Нет, — говорит она сквозь череду беззвучных хихиканий, ее глаза печальные, но сияющие от благодарности и веселья. — Но спасибо.

— Ты уверена? — спрашиваю я, проводя руками вверх и вниз по ее рукам. — У меня за спиной целая футбольная команда, чтобы присмотреть за этим мелким засранцем для тебя.

Она сдерживает смех.

— Если мне когда-нибудь понадобится твоя помощь, я дам тебе знать, — заверяет она меня, и я не могу не улыбнуться, видя, как в ее глазах снова появляется свет.

— Пойдем со мной, — говорю я, хватая ее за руку и сцепляя наши пальцы.

Сначала ее шаги нерешительны, но в конце концов ее походка сравнивается с моей.

— Бронкс, куда мы идем? — спрашивает она, слегка пялясь на наши соединенные руки.

— Увидишь, — говорю я, ведя ее через кампус.

Моя рука покалывает, и я заворожен тем, как приятно ощущать, что ее рука так идеально ложится в мою.

Наконец мы доходим до кофейни, и я придерживаю для нее дверь, делая акцент на том, чтобы пока не отпускать ее руку. Сильный запах кофе висит в воздухе, и, к счастью, здесь не слишком многолюдно.

Я веду нас в конец очереди и смотрю на ее недоуменное лицо.

— Выбирай все, что хочешь. Это за мой счет, — говорю я, слегка сжимая ее руку.

Ее глаза смягчаются, она смотрит на меня несколько мгновений, прежде чем перевести взгляд на меню. Она морщится, и ее лицо заливает чувство вины.

— Я не особо пью кофе, — робко признается она.

— Все в порядке. Выпечка здесь потрясающая. Девушки любят сладкое, когда у них плохой день, не так ли?

Ее нижняя губа выпячивается в очаровательной гримасе.

— Бронкс, правда, тебе не нужно этого делать, — настаивает она.

— Эй. — Я снова сжимаю ее руку. — У тебя был плохой день. Я хочу поднять тебе настроение. Так чего бы ты хотела? — спрашиваю я, когда мы подходим ближе к прилавку и останавливаемся перед витриной, где выставлена многочисленная выпечка.

— Бронкс, — снова протестует она.

— Извини, меня нет в меню, милая, но если ты очень хочешь попробовать меня— ой! — Я притворяюсь обиженным, потирая центр груди, куда она игриво ударяет меня свободной рукой.

— Привет, что я могу для вас принести? — приветствует нас бариста за кассой, как только человек перед нами отходит.

Я выжидающе смотрю на Оливию, и она бросает на меня сердитый взгляд, несмотря на то, что пытается сдержать улыбку.

— Я возьму черничный маффин, — говорит она кассиру.

— А мне небольшой колд-брю с двойным шоколадным брауни, — говорю я, зная, что мне понадобится кофе, чтобы выдержать тренировку позже.

Кассир называет общую сумму, и я немного расстраиваюсь, когда мне приходится отпустить руку Оливии, чтобы достать карточку из бумажника. Как только я заканчиваю платить, я прошу Оливию найти столик, пока я жду наш заказ.

— Тебе не нравится кофе? — спрашиваю я, как только мы садимся, отпивая из своей чашки.

Она качает головой.

— Не очень. К тому же, я видела, как он может взбодрить Делайлу, так что не знаю, справилось ли бы мое сердце со всем этим кофеином, если бы я пила его часто, — смеется она.

Я киваю, отламывая кусочек своего брауни, пока она жует свой черничный маффин.

— Говоря о Делайле, — невзначай упоминаю я. — Ты серьезно говорила, что будешь заниматься репетиторством с одним из ее друзей?

— Да.

Я киваю, внезапно проявляя интерес к кусочку шоколада, который выпал из моего брауни.

Давай, Бронкс. Сделай это. Спроси ее!

Я кусаю себя за щеку изнутри, моя гордость требует, чтобы я молчал.

Просто сделай это, ты тряпка!

Как это так, что я могу предложить любой девушке переспать со мной, но ту единственную девушку, которая мне действительно нравится, я даже не могу попросить стать моим репетитором?

Просто подумай обо всем дополнительном времени, которое ты сможешь провести с ней, пытаюсь я убедить себя.

— Финч? — спрашиваю я.

— Хм?

— Ты могла бы позаниматься со мной? По анатомии.

Боже, я звучу так жалко.

— Конечно, — говорит она, доедая последний кусочек маффина.

Конечно?

Правда? Это было так просто?

— Правда? — спрашиваю я.

— Да. — Она пожимает плечами. — Будет приятно иметь кого-то, с кем можно учиться.

Я откидываюсь на спинку стула, кивая.

— Отлично. Значит, мы официально партнеры по учебе. Дай пять, напарник, — говорю я, протягивая ей руку через стол.

Она издает тихий смешок, и ее рука снова ложится в мою, чтобы крепко пожать ее.