Тесты

Я захожу в лекционный зал анатомии и вижу, что все либо встревоженно переговариваются между собой, либо лихорадочно листают конспекты, пытаясь впитать каждую последнюю секунду учебы.

Четыре недели семестра, и у нас первый тест. Примерно в это время почти на всех предметах раздают контрольные, и это чертовски отстойно.

Знаете, что еще чертовски отстойно? Крысеныш сидит на моем чертовом месте. Последние четыре недели этот маленький засранец пытался украсть его у меня, чтобы быть ближе к Оливии, но я всегда стараюсь прийти пораньше, чтобы занять его. Только дважды он опережал меня.

Оливия, Крысеныш и Делайла — все просматривают свои записи. Я подхожу к нашему ряду и сопротивляюсь желанию дать Крысенышу подзатыльник, когда прохожу мимо. Проходя мимо Оливии, я провожу кончиками пальцев по ее верхней части руки, по спине и к другой руке, задевая прядь ее длинных, шелковистых, карамельного цвета волос. Я накручиваю ее на палец и позволяю ей естественным образом распуститься.

Оливия оборачивается на своем месте, улыбаясь, когда понимает, что это я.

— Эй, Финч, — приветствую я ее, кладя руку на спинку ее стула.

— Привет, — тихо здоровается она со мной, стараясь не мешать окружающим. — Готов? — спрашивает она, и ее тон, и ее лицо выражают нервозность.

— Готов, чтобы это закончилось, — признаю я.

Она дарит мне понимающую улыбку.

— Занимайте свои места и уберите все учебные материалы, — объявляет наш профессор, входя в комнату со стопкой тестов.

— Удачи, — беззвучно говорит Оливия.

— И тебе, — беззвучно отвечаю я, хотя уверен, что ей это не нужно, и сажусь на место с другой стороны от Делайлы.

Наш профессор тараторит инструкции, прежде чем раздать тесты с множественным выбором. Как только лист ложится передо мной и я читаю первые несколько вопросов, я понимаю, что мне кранты.

Это А или С? Должно быть С, верно? — спрашиваю я себя. — Или это может быть D?

Черт.

У тебя С четыре вопроса подряд! Это не может быть правильно, их не может быть столько подряд, — осознаю я, ругая себя за то, что я такой чертов идиот и не учился так много, как следовало.

Не проходит и тридцати минут, как ножки стула рядом со мной скребут по полу, и Делайла уверенно встает, держа свой тест в руках, сдает его и выходит из аудитории. Как, черт возьми, она может закончить так быстро?

Через пять минут встает Крысеныш и сдает свой, так же уверенно, как Делайла, и даже немного самодовольно. Оливия все еще сидит на своем месте, наугад пролистывая страницы, чтобы перепроверить свои ответы, но, в конце концов, она встает через десять минут после ухода Крысеныша, чтобы сдать свой тест. Я ловлю ее взгляд прямо перед тем, как она уходит, и она одаривает меня обнадеживающей улыбкой. Если бы только эта улыбка могла помочь мне получить оценку лучше, чем та, которую я, несомненно, получу.

Когда преподаватель объявляет, что осталось всего пять минут, я сдаюсь, бросая полотенце. Если я не знаю сейчас, я не узнаю и через пять минут. Подавленный, я встаю и неохотно отдаю свой тест профессору и выхожу. Осталось всего несколько других студентов, которые все еще борются.

Не будучи уверенным в себе, я выхожу в коридор и вижу Оливию, сидящую на одной из скамеек и читающую учебник. Она поднимает глаза на звук закрывающейся за мной двери и дарит мне тревожную улыбку.

— Как прошло? — спрашивает она.

Я останавливаюсь как вкопанный. Я не ожидал, что она будет меня ждать. Я знаю, что она желает добра, но теперь я чувствую себя еще большим идиотом, потому что она знает, что я израсходовал все время, в то время как она и ее друзья не потратили столько же и даже вышли уверенными в себе. Обычно я не смущаюсь, когда плохо сдаю тест, но этот случай другой. То, что она знает, сколько времени я на него потратил, унизительно.

Пытаясь скрыть задетую гордость, я издаю преувеличенный стон в ответ, плюхаясь на скамейку рядом с ней.

Она хихикает и, к моему удивлению, сочувственно поглаживает меня по бедру.

— Да, некоторые из них были немного каверзными, — искренне говорит она, хотя я убежден, что она просто пытается пощадить мои чувства.

— Ты ждала меня, Финч? — спрашиваю я, мой голос немного дразнящий, хотя в глубине души я не могу отрицать, что тот факт, что она меня ждала, на самом деле заставляет меня почувствовать себя немного взволнованным.

Ее щеки краснеют.

— Не совсем. У меня есть немного времени до начала следующей пары, а в учебных комнатах обычно полно народу в это время.

— М-м-м. Просто признай, что ты одержима мной, — дразню я, толкая ее бедро своим.

Она закатывает глаза, закрывая учебник и засовывая его в рюкзак. Она встает, перекидывая сумку через плечо, прежде чем выжидающе посмотреть на меня.

Я встаю.

— Сколько у тебя осталось до следующей пары?

Она смотрит на изящные серебряные часики на своем запястье.

— Около сорока минут.

— Ты уже обедала?

Она качает головой.

— Нет, я слишком нервничала, чтобы есть перед тестом.

Теперь моя очередь закатывать на нее глаза.

— Финч, ты гений. Тебе не о чем беспокоиться, — уверяю я ее, закидывая руку ей на плечи и направляя к кафетерию.

Она косится на меня, скромно фыркая.

— Я не гений.

— Что бы ты ни говорила, Эйнштейн-младший, — поддразниваю я. — Просто добавь усы и...

Она ахает, оскорбленная, и слегка шлепает меня по груди.

Я смеюсь, хватая ее руку и прижимая тыльную сторону ее ладони к своей груди на несколько секунд дольше.

— Я просто дразню, Финч. Ты слишком красивая, чтобы сравнивать тебя с Эйнштейном. По крайней мере, внешне.

Она краснеет, застенчиво отводя взгляд от моего, пока мы идем оставшийся путь до кафетерия.

— Время вышло! — объявляет Трейси, суетясь по классу, чтобы собрать наши тесты.

В этот раз я сдаю свою работу более охотно, чувствуя себя немного увереннее после того, как все-таки поучился. Я знаю, что не получил 100 процентов или что-то в этом роде, но знаю, что справился лучше, чем на предыдущих тестах.

Как только Трейси заканчивает собирать работы, она кладет их на свой стол и берет другую стопку, лежащую там же.

— Хорошие новости, класс. Ваш профессор закончил проверять ваши тесты с прошлой недели, и я могу раздать их вам сейчас, — говорит она, называя имена, чтобы мы подошли и забрали их.

— Оливия Маккосланд, — зовет она, и Оливия встает, подходит к Трейси, чтобы взять свой тест. — Хорошая работа, — слышу я, как говорит Трейси, вручая Оливии ее тест с улыбкой.

Оливия сканирует свой тест по пути обратно на место, садится и кладет его лицевой стороной вниз на стол.

— Что ты получила? — спрашивает Делайла, потянувшись через стол и выхватив тест Оливии. Оливия бросается, чтобы помешать ей, но Делайла слишком быстра.

— Делайла! — ругает Оливия.

Глаза Делайлы расширяются, а затем ее брови хмурятся в замешательстве.

— Как? — выдыхает она с недоверием и досадой. Она берет свой собственный тест, лихорадочно пролистывает страницы, просматривая и сравнивая свой тест с тестом Оливии.

Пока Делайла возится с тестами, Крысеныша вызывают, и он поспешно возвращается со своим тестом, выглядя рассерженным. Он придвигается поближе к Делайле, чтобы рассмотреть работу Оливии, напряженно сравнивая ответы. Среди всего этого перелистывания страниц мне удается увидеть, что и Делайла, и Крысеныш получили 95 процентов, в то время как Оливия достигла 100.

— Бронкс Миллер. — Трейси зовет мое имя, и я выскакиваю со своего места, чтобы забрать у нее свой тест, ожидая худшего. По мрачному выражению лица Трейси я понимаю, что все плохо.

Я хватаю свой тест и сразу же хмурюсь от D+, написанного красными чернилами и смотрящего на меня. Черт.

Будучи невероятно расстроенным собой, я стираю с лица любые эмоции, когда возвращаюсь на свое место, не желая выдавать свой ужасный балл своим мозговитым соседям по столу, чувствуя себя необычно смущенным и пристыженным. Я могу только представить, какое дерьмо Крысеныш вывалил бы на меня, если бы знал мой балл. А Оливия… она, наверное, подумала бы, что я самый большой идиот на свете.

Вернувшись за стол, я сажусь и немедленно засовываю свой тест в рюкзак, чтобы скрыть его от любых блуждающих, любопытных глаз.

— Как ты сдал? — с любопытством спрашивает Делайла, поднимая на меня глаза от страниц перед ней.

— Хорошо, — лгу я, небрежно пожимая плечами.

— Дай определение «хорошо», — настаивает Крысеныш, почти зная правду.

— Можно мне вернуть свой тест? — вмешивается Оливия, недовольная тем, что ее друзья восторгаются ее идеальным тестом.

Делайла хмурится, неохотно возвращая Оливии ее тест, но не раньше, чем задает ей бесчисленное количество вопросов, удивляясь, как она получила некоторые неправильные ответы. Пока девочки спорят, я чувствую на себе пристальный взгляд Крысеныша. На его губах играет намек на злобную ухмылку, как будто он знает, как плохо я сдал тест, и осуждает меня за это.

«Ты такой тупой, Бронкс! Из тебя никогда ничего не выйдет!»

Мои глаза прикованы к Оливии, но она ничего не говорит. Она все еще объясняет концепции Делайле.

Что, черт возьми?

Покачав головой, я изо всех сил стараюсь прояснить свои мысли, но негативные суждения продолжают выползать на первый план. В течение всего лабораторного занятия я борюсь с голосом, кружащимся в моей голове, и проницательная улыбка и взгляд Крысеныша ни капли не помогают.

— Бронкс?

Я резко поворачиваюсь к Оливии, чтобы увидеть, что на этот раз она действительно обращается ко мне.

— Ты в порядке? — спрашивает она, глядя на меня с беспокойством.

— Да. Да, — лгу я, понимая, что полностью выпал из реальности на длительность всего лабораторного занятия.

Она смотрит на меня скептически, но прежде чем она успевает допросить меня дальше, Трейси отпускает класс.

— Увидимся позже, — говорю я Оливии, выскальзывая за дверь в противоположном от нее и ее друзей направлении.

Я иду по коридору, шагая взад-вперед в его конце, пытаясь высвободить часть затаенного гнева и раздражения, вибрирующего во мне.

— В чем дело, Бронкс? — спрашивает кто-то, притворяясь обеспокоенным. Я узнал бы этот покровительственный голос где угодно.

Я смотрю через плечо и замечаю Адрианну, стоящую позади меня. Ей удалось втиснуть свои изгибы в самые узкие джинсы, а ее грудь почти выскакивает из черного обтягивающего топа в рубчик.

Эти пронзительные зеленые глаза смотрят на меня, практически напрашиваясь на вызов.

Не говоря ни слова, я бросаюсь на нее, хватая ее за затылок и заставляя ее своим телом сделать несколько шагов назад в пустую аудиторию рядом. Как только мы заходим внутрь, я захлопываю за нами дверь и Адрианна толкает меня к двери, прежде чем прижать свои губы к моим.

Инстинктивно я издаю стон, наслаждаясь ощущением ее пухлых розовых губ и тем, как ее язык обвивается вокруг моего. Я знаю, что не должен этого делать, но не могу остановиться. Как бы я терпеть не мог Адрианну большую часть времени, я должен признать, что она чертовски отвлекает и мгновенно поднимает самооценку.

Адрианна грубо запускает пальцы в мои волосы и подпрыгивает, обвивая ногами мой торс. Одной рукой поддерживая ее спину, я иду вперед и вслепую нахожу ближайшую парту, сажая ее сверху. Одним резким движением, не размыкая губ, я грубо толкаю парту вместе с ней к двери, блокируя ее, чтобы никто не смог войти.

Она хихикает в мои губы, на мгновение прерывая контакт.

— Настойчивый, да? Думаю, кто-то по мне очень скучал, — дразнит она, и прежде чем успевает сказать что-то еще, чтобы оттолкнуть меня, я прижимаю свои губы к ее, чтобы помешать ей.

Я практически бегом несусь на английский, опаздывая после моего небольшого обеденного шуры-муры с Адрианной.

Кондиционер встречает меня, как только я захожу внутрь, и я останавливаюсь прямо за углом. Провожу руками по волосам, пытаясь выглядеть максимально собранным, хотя чувствую себя совсем наоборот.

Несмотря на то, что моя интрижка с Адрианной была импульсивным решением, от которого мне стало хорошо в тот момент, сейчас я чувствую отвращение.

Как только я беру себя в руки, я захожу в наш класс английского с высоко поднятой головой, маскируя свой стыд, чтобы не упасть лицом в грязь перед Оливией.

— Эй, Финч, — говорю я, плюхаясь за парту рядом с ней.

— Привет, — она смотрит на меня, даря свою фирменную улыбку, но через несколько секунд она слабеет.

Я наблюдаю, как по ее лицу пробегает куча эмоций, и в конце концов ее выражение застывает на скрытом удивлении.

— Что такое? — нерешительно спрашиваю я. Я знаю, что мое лицо, вероятно, все еще пылает от моих обеденных занятий, но это можно легко списать на жару на улице.

— Э-э-э, — запинается она, прикусывая уголок губы, размышляя, говорить мне или нет. Именно тогда я понимаю, что она смотрит на мою шею.

— Да? — мягко подталкиваю я ее, уже проводя рукой по шее.

— У тебя, э-э, что-то... — она делает паузу, указывая на свою шею, чуть ниже уха, чтобы дать мне понять.

Я провожу рукой выше по шее и смотрю на пальцы, обнаруживая на них слабый розовый блестящий оттенок.

Черт возьми.

Я издаю неловкий смешок, затем извиняюсь и выхожу в туалет, чтобы смыть оставшийся блеск для губ Адрианны, проклиная все на свете.