Марк заметил Бентли Портера, когда тот неуверенно шел по обочине дороги, но узнал его не сразу. От тщательно ухоженного вида, который Бентли обычно поддерживал, ничего не осталось. На нем были только тонкая пижамная рубашка и штаны. Он шел босиком. Его мертвенно-бледное лицо в свете фар показалось Марку таким растерянным, что он притормозил.

Бентли ему не нравился. Но теперь, когда он к нему присмотрелся – встрепанные волосы, остекленевший взгляд, – он не мог не опустить окно, чтобы спросить:

– Эй, что случилось?

Бентли не замечал его, пока Марк не наклонился к пассажирскому окну и громко окликнул его по имени. Бентли вздрогнул и потер ладони – с таким явным испугом, что неприязнь Марка, копившаяся весь год, тут же его покинула.

– Ты в порядке? – уже мягче спросил он.

Дурацкий вопрос. Разумеется, нет. Взгляд Бентли метался в темноте, словно он боялся, что на него кто-то набросится. Если кто и мог совершить нападение в этом сонном курортном городке, где владельцы кафе и гостиниц едва сводили концы с концами между туристическими сезонами, так это сам Бентли. Марк отпер пассажирскую дверь.

– Садись. Подвезу.

Бентли замялся, оглядываясь. За спиной у него не было ничего, кроме дождя.

– Садись, козел, дождь заливается внутрь, – рявкнул Марк, хорошо понимая, что в салоне все равно будет полно воды, когда промокший как собака Бентли залезет в машину. Тот встряхнулся, забрался на пассажирское сиденье и закрыл дверь.

Они тронулись, медленно продвигаясь по мокрым дорогам. Марк обернулся на Бентли, промокшего и дрожащего. Затем включил обогрев на полную и сделал радио потише.

– Что случилось?

Бентли взял из подстаканника пустую пластиковую бутылку, покрутил ее в руках. Это нервировало Марка; он предпочел бы, чтобы тот перестал.

– Я ходил во сне, – произнес Бентли после долгого молчания.

– И дошел сюда? Крепко же ты спал.

– Нет. Я проснулся, когда был во дворе. Я стоял под дождем, и мне казалось, что нужно уйти, вот я и ушел. – Все звуки словно стали резче. Ровное тиканье поворотника. Яростный скрип дворников по стеклу. – Мне показалось, что она явилась ко мне во сне. Внутри дом был весь сырой.

Она. Это слово будто обрушилось на голову Марка. Она. Силасы и их дом, который залило водой. Мертвая крыса, которую он превратил в прах и развеял по ветру. Крыса, с которой была снята кожа.

Он съехал на обочину дороги. Припарковался.

– О чем ты говоришь? – спросил Марк, ощущая, как ужас тяжестью скапливается в животе. Он уже знал. Бентли смял пустую бутылку. Внезапный звук заставил Марка нажать на педаль, и двигатель взревел. Приблизилась машина, и обоих парней осветил белый свет. Машина медленно проехала мимо, и когда свет фар исчез и их лица снова поглотила тень, лицо Бентли стало совершенно жалким.

– Марк, ты веришь в призраков? – спросил он. – Что ты знаешь про сестер Хан?

* * *

Когда Марк позвонил Суджин, та спускалась по лестнице. Они с отцом несколько часов искали сестру, и теперь он прилег поспать на кушетке. Она собиралась пробраться в его комнату, выкрасть ключи от своей машины и снова отправиться на поиски в одиночестве, но в этот момент в кармане запиликал телефон. Она выругалась и бросилась в свою комнату, чтобы шум не разбудил отца.

Закрыв за собой дверь, она увидела на светящемся экране имя Марка. Она не говорила с ним с того дня на поле мюленбергий, хотя собиралась позвонить и сказать, что он был прав. Но, как обычно, он протянул оливковую ветвь первым.

Однако, когда она взяла трубку, он впервые не дал ей выговорить ни слова, перебив и не тратя времени на вежливости.

– Ты дома? – спросил он. Она слышала, как щелкает поворотник. Похоже, он ехал в машине на высокой скорости.

– Да?

– Ты нашла Мираэ?

От одного звука ее имени Суджин пронзила боль. Она посмотрела на пустую крысиную клетку в углу – ни у нее, ни у папы не хватило решимости ее разобрать. На обоях рядом с ней виднелись мутные пятна. Она задумалась, как Марк поступил с пеплом Милкис, который она так и не забрала.

– Нет, – ответила она.

– Слушай, Су. Я сейчас еду к тебе с Бентли. Ему нужно кое-что… – Возмущенный шепот на другом конце линии, шум борьбы. А потом помехи прорезал еще один голос.

– Суджин, – это был Бентли.

Ее так потрясло, что они с Марком ехали вместе, что она смогла произнести только:

– Чего ты хочешь?

– Я хочу найти твою сестру.

Некоторое время она не понимала, что он сказал, но когда значение слов дошло до нее, она встала так быстро, что ударилась коленом о тумбочку. Когда боль утихла и она снова смогла думать, она прошипела в трубку:

– Что?

— Я знаю, что ты вернула свою сестру. Я знаю, как ты это сделала. И хочу помочь тебе найти ее.

– Я не понимаю. Как? Откуда ты знаешь?

И тогда он рассказал ей. Про то, что их родители были знакомы, про их дружбу. Про то, как ее мама отказалась провести воскрешение, когда Бентли с отцом переехали в Джейд-Акр восемь лет назад. И через год ее мать погибла.

– Твой… – она боялась спрашивать. – Твой отец убил мою маму?

На другом конце линии повисла долгая тишина. Сердце Суджин билось так сильно, что стало больно. Она прижала руку к груди. Вздохнув, Бентли наконец заговорил:

– Не знаю, что он на самом деле собирался сделать той ночью. Но они поссорились. Твоя мама села в машину, чтобы уехать домой, а мой отец погнался за ней. Она потеряла управление, машина слетела в овраг. Но, Суджин… в ту ночь Силас зашел к нам, и я подслушал их разговор. – Она услышала, как Бентли шумно сглотнул. Марк не издавал ни звука. – Когда машина слетела с дороги, твоя мама была еще жива. Она открыла дверь, она звала на помощь, но когда Силас приехал на место происшествия и хотел вызвать скорую, мой отец ему помешал. Он заплатил ему, и они оставили ее там. Мне так жаль.

Черные пятна затуманили ее зрение. Ей показалось, будто она слышит, как кто-то зовет на помощь, но голос заглушали треск и гудение, словно в полицейской рации. Она представила, как перевернутая машина лежит в овраге, а мама внутри, и она еще в сознании. Гнев, обжигающий, раскаленный добела, поглотил Суджин.

– Мираэ знала.

– Да. Она услышала это, когда воскрешала какое-то животное, – как ваша мама умоляет его оставить вашу семью в покое.

– В каких отношениях ты был с моей сестрой? – спросила она. Все ее воспоминания о Бентли были плохими, заполненными подавленной неприязнью. Враждебностью, которую Мираэ будто никогда в полной мере не разделяла.

– Мы были друзьями, думаю. Тайными – держали все в секрете от тебя, – произнес он отстраненно.

– А потом? – не отступала она.

– А потом она узнала. Я избегал ее, сколько мог, но в итоге просто… не мог больше скрываться. Мне казалось, я был перед ней в долгу. В ночь вечеринки я написал ей, чтобы она встретилась со мной на железнодорожном мосту. Я знал, что она сказала друзьям, будто прогуляется до дома, но пошла в другую сторону. Ко мне. – Долгая, тяжелая пауза, будто слова ранили его. Когда он заговорил снова, его голос дрожал. – Она хотела, чтобы я публично объявил о том, что мой отец был в сговоре с начальником полиции. Мы поспорили, а потом… – Теперь он, кажется, плакал. – Черт. Прости меня.

Железнодорожный мост. Тот, куда Мираэ попросила отца отнести ее, когда они нашли ее горящей в коттедже. Вот, значит, где сестра погибла. Суджин показалось, будто она куда-то падает. Этот мост был построен над ложбиной. Падение с такой высоты – неудивительно, что у Мираэ на спине было столько следов от ударов, когда ее наконец нашли. Какие мысли проносились в ее сознании в последние секунды, прежде чем она обрушилась в воду? Думала ли она вообще о чем-то, или ее сознание стиралось, пока тело набирало скорость, последняя милость, прежде чем река утащила ее на глубину.

– Я хотел… Черт, клянусь, Суджин, я прыгнул бы в воду за ней, но она сразу же исчезла. Все произошло очень быстро. Так что я побежал в город. Как только увидел машину, встал перед ней на дороге. Это был Силас. Когда я рассказал, что случилось, то думал, он объявит поиски, но он просто отвез меня домой к отцу. Они велели мне почистить телефон. И ничего не говорить. – Долгое молчание. Треск помех. – Я так и сделал.

На другом конце линии послышались влажные вздохи. Бентли всхлипывал, почти задыхаясь. Повторял, что сожалеет и не хотел. Суджин было все равно.

Она всегда считала, что сестра и мама погибли случайно. Утонуть, слететь в машине с проселочной дороги – но их смерть оказалась не такой простой. Они погибли от рук мужчин. Мама – потому что отказала одному, сестра – потому что пыталась призвать к ответственности другого. Суджин не могла дышать. Она представила лицо Бентли и как оно сомнется, если на него наступить. Жажда мести была такой всеобъемлющей, дикой – неудивительно, что Мираэ последовала ее зову.

– Господи, моя сестра, – воскликнула Суджин. Ее сестра, которая убивала. Ее сестра, которая лишь частично была собой и лишилась имени. Жажда мести была единственным, что у нее осталось. Что же Суджин наделала?

Некоторое время слышался только треск помех, а затем вернулся голос Марка.

– Суджин. Я за тобой заеду. Мы поедем искать Мираэ вместе, хорошо?

Снаружи дождь превратился в яростный ливень. Суджин не могла заставить себя повесить трубку. Она медленно подошла к окну. Все застилала водная пелена. Она стала высматривать машину Марка, пока они с Бентли продолжали разговаривать, хотя связь была плохая, и до нее долетали только обрывки фраз, а остальное превращалось в тихое гудение.

– Смотри, – произнес Бентли сквозь щелчки и шипение помех.

– Что… – сказал Марк, едва слышно, а потом еще тише: – Черт.

– Что там? – спросила Суджин.

– Она здесь, – произнес Бентли. Это было последнее, что услышала Суджин, а потом все заполнил скрежет металла, такой острый, пронзительный, что походил на крик. И все смолкло.