I

Вахура проснулась еще до рассвета, но осталась сидеть за столом, где застал ее сон. Она все сидела, уставившись в окно, увитое лианой таро, наблюдая, как свет проникает между занавесками, не обращая внимания на тонкий влажный след слюны, оставшийся на книге. Мне нужно перестать отключаться за столом, если я рассчитываю остаться на ногах следующие десять лет. Впрочем, если она потерпит неудачу, то ни на какое десятилетие можно не рассчитывать. Вахуре очень хотелось, чтобы возмущенный голос в ее голове перестал ее изводить. Она ведь пыталась всех спасти, верно? Но как открыть коробку, у которой нет защелки?

Вахура снова уткнулась лицом в книгу, натягивая на плечи одеяло (без сомнения, оставленное Эллой), – перед сном она как раз читала о морфологии ракшасов. Вернее, пыталась читать, потому что ее мысли были далеко. Почему Бхагадатта даже не заговорил с ней? Утром ей пришла дурная мысль, что прежде, чем упасть в обморок, она пустила ветры, обнаружив, что он дышит, или что он нашел ее отталкивающе вульгарной, когда обнаружил, что она плачет рядом с его мертвым или не совсем мертвым телом – да еще и с голой грудью, и эта мысль была настолько ужасна, что она даже обожглась чаем. Были тысяча триста возможных способов, которыми Вахура могла свести на нет все шансы, но ни один из них не объяснял, почему он даже не удостоил ее аудиенции с той ночи. Казалось, будто… он боялся ее. Это она должна была бояться его, а не наоборот! Для того, кого не могла поцеловать смерть, ракшас оказался невероятно застенчивым.

Однако в одном она была уверена. Бхагадатт, похоже, проглотил свитки дэвов, чтобы присвоить их секреты! Разве можно иначе стать бессмертным? Он не был чирандживи – они могли быть убиты, и они не возвращались после смерти. Но раз так, в свитках наверняка было лекарство от Сосуда Календулы, и эта мысль заставила ее воспарить духом выше воздушного змея в шторм.

Возможно, существовал хитрый способ повлиять на него, выявить его желания, использовать какую-то лазейку, чтобы обойти то, почему он скрывал свитки дэвов. И если она не могла найти способ, то она могла найти того, кто мог это сделать… Но что на земле можно использовать, чтобы соблазнить бессмертного? Раз он сохранил ей жизнь после того, как она убила его, вряд ли он такой уж… злой. Возможно, ему можно было доверить правду. Или, может быть, он оставил ее в живых, потому что думал, что никто не поверит бредням глупой двадцатилетней старой девы, отвергнутой всеми поклонниками в ее уделе.

Пока она пыталась заставить разум подобрать ключ к загадке, замок на двери дома щелкнул, открываясь, и послышались скрежет и глухой удар. Она вскочила и обнаружила, что на полу перед нею лежит… рыцарь. Ведро, поставленное над дверью, чтобы облить любого злоумышленника, теперь болталось на веревке. Сперва Вахура, увидев кольчужные доспехи, испугалась, что ее все же выследил Железный Орден. Однако, когда рыцарь забормотал проклятия в адрес кого-то по имени Шишупал, Вахура увидела, что это был тот же рыцарь, которого она видела в слоновнике у Бхагадатта.

– Хлеб Твастра! Что ты делаешь в моей комнате? Мой брат скоро вернется из лавки, так что чем скорее ты уйдешь, тем лучше!

– Это невероятно, но я, кажется, начинаю уставать от прекрасного пола, – пробормотал он, вставая и вытирая воду с лица, а затем, глянув на висящее над дверью ведро, нахмурился. – Ваша няня велела мне войти. Хотя, наверное, ей, судя по всему, не понравилось, что ее называли няней.

Вахура попятилась в угол, угрожающе вскинув над головой книгу, но в этот момент вслед за рыцарем в комнату вошла смуглая женщина, и она действительно выглядела опасной. Все одеяние незнакомки – туника, бриджи и даже ниспадающее, похожее на мантию пальто – было черным, так что казалось, что она заслуживала титула Повелительницы Воронов гораздо сильнее, чем Матрика Зубея. Но больше всего Вахуру поразили волосы незнакомки: они были коротко подстрижены и открывали обветренное лицо, тонущее в складках красного шарфа. Если бы Вахура участвовала в конкурсе «нарисуй бандитку», то портрет этой женщины вполне мог бы в нем победить. И лишь после этого Вахура заметила, что дама прячет под пальто раздутый живот. Примечательно. Беременная бандитка. А та меж тем с разочарованным выражением лица прошла мимо рыцаря.

– Крайне трудно перестать недооценивать вас, господин, – обронила незнакомка, бросив косой взгляд на рыцаря.

– Говорит женщина, одетая так, как будто она идет в парк охотиться на голубей, – парировал он и повернулся к Вахуре: – Думаете, вода из ведра спасет вас от ракшаса?

У Вахуры кровь застыла в жилах. Откуда он узнал?

– Но с тобой ведь сработало, верно?

– Обожаю женщин с острым язычком, – хмыкнула бандитка.

– Приятно это слышать, – сказала Вахура, ущипнув себя, чтобы окончательно успокоить бьющееся сердце. – И он настолько остер, что, если не хочешь пораниться, тщательно обдумывай, что говоришь.

Женщина улыбнулась:

– Думаешь, меня это испугало бы?

Вахура покраснела:

– Я под защитой вашего Бивня.

Пусть он и не давал таких гарантий, но она надеялась, что может на него положиться.

Женщина подошла к занавескам и широко их раздвинула, явив темно-фиолетовое небо, постепенно переходящее к розоватым оттенкам:

– У меня к тебе предложение, выгодное для нас всех, царевна.

Вахура открыла рот, собираясь ответить, но в этот момент в комнату вошла Старая Элла, несущая в руках поднос с завтраком. Бросив на незваных гостей короткий взгляд, она поставила ношу на маленький столик у окна.

– Вижу, вы наконец встали, царевна. Нужно ли мне напоминать вам, что наши Писания настаивают на том, что ото сна надо пробуждаться за час и тридцать шесть минут до восхода солнца, чтобы сохранять остроту ума. Спасение мира не может оправдывать нарушение привычек.

– Элла! – раздраженно воскликнула Вахура. – Забудь о времени! Кто они?

– Они заставили меня поверить, что их намерения совпадают с вашими, – сказала Старая Элла, наливая ей чашку. – Могу ли я посоветовать выпить глоток чая, дабы вы могли успокоиться перед продолжением беседы?

– Как ты можешь верить словам незнакомцев? Ты даже мне в лучшие дни не доверяла!

Элла вежливо кашлянула – и этот кашель прозвучал подобно щелчку плети в мире гувернанток и заодно напомнил Вахуре, что ей стоит успокоить голос и выпить чаю. Вахура стиснула зубы и, присев на край кровати, сделала большой глоток, почувствовав, как на нее накатывает если не прояснение, то хотя бы спокойствие.

– А теперь ты ответишь мне, Элла.

– Они представили убедительные доводы. – Губы Эллы тронула легкая улыбка.

– Вахура, – пискнул знакомый голосок, и Вахура замерла, положив пальцы на медальон и почувствовав, как все ее существо содрогнулось под тяжестью обрушившихся на нее воспоминаний, – и одновременно она осознала, как сильно можно тосковать по кому-то. Как ни странно, на этот раз она не ощутила никакой паники: не почувствала, как у нее защемило сердце, не начала вновь бродить средь нескончаемых мыслей. Она просто… почувствовала какую-то магию.

Она обернулась с надеждой и отчаянием и увидела такой знакомый нос – они обе унаследовали его от матери, – и он так часто морщился во время смеха. Увидела мягкий рот – он так часто кривился в усмешке, когда Вахура пела. Увидела аккуратно заплетенные рыжие волосы – Вахура сама так научила ее заплетать косы. Одежда была выглажена, а повязка, сдерживающая самую ужасную болезнь во всем мире, аккуратно лежала на глазах.

– Ваури… – сказала Вахура, мечтая, чтобы сестра услышала стук ее сердца.

II

Вахура в детстве всегда была осторожна: матери даже не требовалось за нею бегать. Она очень часто составляла компанию своей матери, наблюдая, как та носит книги из библиотеки в свою комнату или заказывает у художников изображения реликвий дэвов, описанных в стихотворениях поэтов. Но даже когда Вахура не следовала за своей матерью, она проводила время, помогая дедушке обогащать его указы цитатами из Кодексов Ману. И пусть сама она любила проводить время в одиночестве или читать допоздна книги из библиотеки матери, засиживаясь до рассвета, что неугомонной малиновкой рассветал на стене, на виду у всех Вахура оставалась образцом хороших манер. В отличие от Ваури.

Ваури постоянно где-то исчезала, прячась за колоннами или в залах со старинной меблировкой. Она пряталась под кроватями, за кустами и статуями в доспехах. Она постоянно играла в эту игру, не навязывая ее никому, сама по себе, пробираясь в потаенные уголки, заставляя их мать отвлекаться от чтения и пытаться ее найти. Но та никогда не раздражалась; скорее она потакала дочери и принималась искать ее, окликая по имени. Вахура, будучи старшей, часто задавалась вопросом: не потому ли ее меньше любят, что она такая замкнутая? Ведь хотя членам ее семьи никогда не приходилось беспокоиться о том, что Вахура доставляет проблемы, она все же знала, что они не благоволили к ней. Казалось, что она должна лишь производить на родителей впечатление своим послушанием – в то время как Ваури должна была всех удивлять своим мельтешением.

Может, именно так она и попала туда, где ей не следовало быть и где она поймала в глаза Календулу. А может, был прав отец и Ваури столкнулась с вором, пришедшим ради темной тайны ее матери, – и все это был лишь несчастный случай? Вахура не знала наверняка. Да и никто не знал. Вахура обнаружила умирающую мать с вырванными ею самой глазами, после того как та успела лишь наложить на глаза Ваури алхимическую повязку да поручить Вахуре спасти сестру. Мать так и не сказала Вахуре, откуда она знает, как спасти Ваури… и не сказала, что любит ее.

Но у Вахуры не было времени горевать, потому что прежде всего она должна была спасти Ваури. Ведь Вахура только ради этого отправилась на край мира, потратила все свое наследство, притворилась посланцем Балха, солгала «Клике Розы» и чуть не убила Бивня.

Вахура неловко спрыгнула на пол и заключила свою сестру в крепкие объятия, покрывая ее щеки и лоб поцелуями, нисколько не заботясь о том, как Ваури удалось сбежать из темницы их отца.

– Клянусь Кузницей! Сестра, хватит! – Ваури сделала вид, что пытается ее оттолкнуть. – Ты ставишь меня в неловкое положение перед моими друзьями.

Вахура замерла и повернулась к рыцарю и бандитке:

– Друзьями?

III

Ваури и рыцарь по имени Дантавакра играли в летающий ковер. Они забрались на диван и сели бок о бок.

– Где мы поужинаем сегодня вечером, юный Нар Ад?

– В джунглях! – защебетала Ваури. – У выжженных озер Ланки! Нет, на арене Магадха! Я не могу выбрать.

– Тогда позвольте мне сделать за вас этот выбор, – сказал Дантавакра с мягким и бархатистым акцентом, так говорили местные Хранители. – Внизу расположилось Калингское море, оно сияет в лунном свете. Ты слышишь крики кракенов? Чувствуешь, как ветер перебирает волосы?

Ваури взволнованно кивнула:

– Где мы сейчас, Следопыт?

– Мы в лесах Магадха. Разве ты этого не поняла? Вон там растут сандаловые деревья. Принюхайся.

И Ваури глубоко вдохнула насыщенный древесный аромат: то ли Дантавакра незаметно подсунул сандаловую стружку ей под самый нос, то ли они действительно парили над сандаловыми рощами Магадха – Вахура так и не поняла.

После того как Вахура узнала, что случилось с ее сестрой за прошедшее время, что ее похитили из Балха Близнецы, что ее новые друзья вышли на Вахуру благодаря ее рыжим волосам и тому, насколько они с сестрой были похожи – хотя сами они могли бы с этим поспорить,– выражение лица девушки резко помрачнело. Дантавакра не знал, стоит ли рассказывать обо всем, но Мати настаивала, что нужно быть честными, и из их тихих перешептываний Вахура узнала, что порочность людская не знает границ. Рассказ о чудовищном происшествии даже выбил ее из колеи. Моя бедная сестра… Я могла бы остановить это, я… Поэзия беспомощности не создана для пергамента… Она натянула одеяло на грудь и, впиваясь ногтями в запястья, окрасила их красным – это был единственный способ сохранить рассудок, но калинганка крепко держала ее за руку.

– Не надо, – сказала Мати. – Если тебе грустно, красное поможет. Красное вино, – добавила Мати, увидев запястье Вахуры.

Вахура смущенно сморгнула слезы:

– Не надо что?

– Не спускай паруса перед бурей. Посчитай Ваури жертвой, и ее корабль потонет. Подумай о ней как о той, кто отказалась стать жертвой, поблагодари своих Богов за ее мужество и преподнеси ей щедрый дар, обращаясь с ней как с воином.

Вахура посмотрела в голубовато-серые глаза Мати:

– Как? Как мне это сделать?

– Смейся вместе с ней, вместо того чтоб ее оплакивать.

Вахура почувствовала, как палец Ваури коснулся ее щеки, растапливая лед боли.

– Позволь мне все обдумать,– сказала Мати, возможно, в попытке сменить направление разговора.– Ты пришла сюда и сказала «Клике Розы», что существует угроза – что кто-то собирается выпустить на волю Сосуд Календулы в Балхе и тебе нужен щит, чтоб закрыться от шторма. Ты весьма кстати забыла упомянуть, что этим штормом окажется твоя сестра.

Вахура смущенно кивнула:

– Иначе это значило бы, что я плыла вверх по ручью без весла. Календулу можно срезать, но не пересадить. Узнай кто, что во всем виновата Ваури, и ее ничто не спасет. Даже мой отец не хотел этого делать. Ей бы скорее выкололи глаза и сожгли.

– Но потом эти жрецы похитили ее и привезли сюда, на Восток, по-видимому, чтобы освободить Календулу на Конклаве.

– Пойдем, Ваури, – вмешался Дантавакра, бросив на Мати строгий взгляд, и, взяв Ваури за руку, повел ее в другую комнату. Как только они ушли, Вахура медленно кивнула.

Мати усмехнулась:

– Это воссоединение выдумал какой-то извращенный бог.

Вахура выглянула в соседнюю комнату, где рыцарь играл в какую-то глупую детскую игру с Ваури, и повернулась к Мати:

– Послушай, царевна Мати, я должна поблагодарить тебя за то, что ты сделала для моей сестры. Я благодарю вас обоих.

– Калинганцы не занимаются благотворительностью, Рыжик.

– Старая Элла сказала мне. Тогда спасибо тебе, что не взяла ее в заложницы, чтобы вытрясти из меня золото, потому что у меня его не осталось.

– Тогда считай, что тебе повезло, что твоя бесплатная гувернантка наткнулась на нас и сообщила, насколько у тебя ужасно с финансами.

– Итак… – сказала Вахура, – теперь вы хотите объединить усилия, чтобы помочь мне.

– Я могла бы предложить тебе заняться этим самостоятельно, пока мы бы держали в плену твою сестру, но дело в том, что мне понравилась эта мелкая рыба-клоун. Видимо, во всем виноват мой паразит. – Она указала на свой живот. – Итак, я помогу тебе и позабочусь, чтобы ты ничего не провалила. А ты вернешь мне долг, отдав мне свитки дэвов – разумеется, после того, как спасешь ее и все будет хорошо.

– Что ты собираешься с ними делать?

– Уступлю их тому, кто предложит самую высокую цену.

– В Империи не хватает золота?

– Раз уж мы наказали человека, обидевшего твою сестру, то это лишило нас двоих перспектив на долгую жизнь. Единственная магия, которая может что-то исправить, – золото. Для двоих разорившихся царевен и рыцаря в поисках приключений пойдет.

– Извини, что напоминаю о дожде в солнечную погоду, но как мы раздобудем свитки? Элла, должно быть, сказала тебе, что Бивень прогнал меня, и Сокарро попросила меня уехать на Земном корабле сразу после Конклава. Как я понимаю, у Ваури осталось не так уж много времени. Возможно, еще один оборот луны…

– Тогда нам придется украсть свитки, прежде чем мы уйдем, – сказала Мати. – Ты – ключ к разгадке, Рыжик. Судя по тому, как ракшас вел себя в слоновнике, он, кажется, проникся к тебе симпатией. Может, стоит взять вас двоих в заложники и потребовать в качестве выкупа свитки дэвов.

– Искры! Это… – Вахура сама не знала, почему она расплылась в глупой улыбке. Калинганка явно ошиблась. – Иногда ты несешь чушь, царевна.

– Скажи это своим щекам, любовь моя, – сказала Мати, ухмыляясь и откидываясь на спинку дивана. – Но не стоит купаться в море, куда ты собираешься помочиться. Помни о Ваури.

Вахура напряглась.

– Если отбросить эту лирическую метафору, я думаю, ты не права. Бивень был добр ко мне. Раньше. Но вряд ли сейчас. И даже если бы это было правдой, что совсем не так, как это могло бы нам помочь? Я попросила у него свитки после… ну, после того, как мы встретились, и он отказался – он даже насмехался надо мной, утверждал, что свитки лежат на его прикроватном столике, чтоб он мог читать по ночам. Насмешки – не самый лучший способ начать ухаживание, независимо от того, в какой части света это происходит.

– Это называется поддразниванием. Мужчина игриво задевает твою ногу, чтобы показать, что он заинтересован в том, чтоб ухаживать за тобой, бросая вызов вместо того, чтобы льстить тебе. Видишь ли, я не знаю, что ты для него значишь. Я просто знаю, что сейчас ты его слабость. Он был очень встревожен, когда тебя так бесцеремонно выпроводили из слоновника.

Бабочки в животе пришли в неистовство. Вахура отмахнулась от них:

– Так что ты предлагаешь?

– Я умею грабить, – сказала Мати, – а не воровать.

– Разве это не одно и то же?

– Для воровства нужен план. Для грабежа нужен меч. Честно, Искорка, я думала, что идея придет в голову именно тебе. Ты обошла весь известный мир. Твоя сестра не переставала болтать о том, какая ты умная, и, учитывая, что твои ставки гораздо больше моих, я уверена, что в твоем черепе может появиться идея.

– Хм, – протянула Вахура, пробегая глазами страницы книг в чертогах своего разума. Если бы только в ее распоряжении был работающий хранитель ветра, подумала она про себя. Может быть, они могли бы воспарить над Листвяной Песнью, как это сделал много лет назад Кришна, затем проскользнуть через Сады, мимо охраны, перерыть все комнаты и шкафчики, найти свитки дэвов и совершить побег тем же путем, каким пришли. Но стоило ей подумать обо всем этом, и сердце ее оборвалось: слишком уж все было невозможным, даже будь у них хранитель ветра – а у них его не было, и умей он летать – а он не умел. – Я читала о неудачном ограблении талисмана Тахара в Синде, я изучала предотвращенное похищение драгоценностей короны Косалы. А еще видела подробный отчет о попытке украсть чашу Читрагупты два лета назад.

– Ты, случайно, не читала о какой-нибудь успешном мероприятии? – спросила Мати.

– Читала, – сказал Вахура. – О тех, что провела «Клика Розы». Они описывают любое подобное начинание как паутину лжи, но… чтобы сплести ее, нужен Паук. Руководитель команды. Планировщик.

– Тогда открой эту книгу в своем сознании и посмотри, что тебе нужно сделать, чтобы стать Пауком.

– Как… откуда ты знаешь о моей памяти – О, Ваури, точно. Но… Я не могу быть Пауком.

– Она права, – раздался новый голос. – Вахура недостаточно квалифицированна, чтобы быть им.

Вахура вскочила на ноги.

– Ачарья? – Она глянула мимо Мати, и ее глаза сверкнули от потрясения и стыда. Та самая старуха, что выслеживала Дантавакру и Мати и что привела их к Старой Элле, хмуро глянула на Вахуру.

– Так вот что ты имела в виду, говоря «спасти мир», да? Ты плела все эти невероятные строки о том, что ты героиня, готовая остановить чуму, но правда была в том, что ты невероятно эгоистична, Вахура из Балха. Любая мартышка убила бы Ваури на месте, лишь бы остановить распространение чумы, но ты готова рискнуть и погрузить мир в запустение только ради ничтожного шанса спасти свою сестру? Чтобы спасти одного человека, ты жаждешь пожертвовать тысячами семей, сестер, матерей, детей и… – Она глянула на живот Мати и добавила: – Младенцев.

Пристыженная Вахура была готова сгореть от стыда, и останавливало ее лишь то, что она не знала, где в кратчайшие сроки можно найти готовый к розжигу погребальный костер. Но на этот раз она решила говорить правду.

– Да.

Асшай, прихрамывая, подошла к ней и поцеловала в лоб:

– Я горжусь тобой. – Удивленная Вахура не успела отреагировать, как Асшай повернулась к Мати: – Твой план сделать Вахуру заложницей, чтоб Бхагадатт решил ее выкупить, довольно смел, девочка. Но в нем слишком много недостатков и допущений. Он увидит тебя насквозь.

– Ну и что нам тогда делать? – спросила Мати, не заботясь кто перед нею. – Как мы украдем свитки?

– Воровство – для любителей. У меня есть кое-что получше, девочка, – сказала Асшай.

– О, и поведай мне! – попросила Мати. – Что может быть лучше воровства?

– Разбой.