I

По палубе прокатился звук стука ботинок. Асанка подошла и, принюхиваясь, встала рядом с Дантавакрой. Следом за ней плелась Ваури – слишком красиво одетая для той грязи, которая ждала их впереди: вся в кружевах и лентах, идеальная, как кукла из магазина. Дантавакра заправил ей за ухо локон, выбившийся из ее косы.

– Наконец-то Восток, – сказала Асанка. – Готов?

– Нет.

Ваури похлопала его по спине:

– Освоишься.

– Правильно, сестра. – Асанка чмокнула Ваури в темечко и поправила косу, в которую были вплетены цветы.

Дантавакра пошарил по карманам и протянул Асанке золотой соверен.

– Это тебе. За… все.

Асанка оттолкнула его руку.

– Думаю, что мне придется какое-то время стараться не особо светить своей задницей. Не хочу, чтобы львы унюхали мой след, если ты понимаешь, что я имею в виду. А золото на Востоке не имеет ценности. Во время моих путешествий мы в изобилии покупали лесных голубей для писем и продавали их торговцам на Бали. Так что, если ты вместо петушка в штанах не припрятал голубя, можешь оставить свое золото себе, пижон.

Ваури заворковала голубем, и все рассмеялись – так обычно восторженно смеются дети. А потом она попросила, чтобы ей помогли взобраться на перила, и потребовала, чтобы Дантавакра рассказал, что он видит вокруг. Но, прежде чем он успел заговорить, Асанка сунула ему свою подзорную трубу.

– Устрой для девчонки шоу.

Он, улыбаясь, взял трубу, вгляделся в горизонт и чуть не выронил подарок. Проклятье! Асанка тут явно ни при чем. И что там видно? Он поднес трубу так близко к глазам, что, наверное, вдавил ее в кожу, но все равно вид на горизонте не изменился. Там возвышался огромный лес – больше напоминающий авангард армии. У горизонта маячили деревья, затмевавшие даже Вирангават, их колоссальные стволы стояли вплотную один к одному, словно бы образуя стены, хранящие тайну, которую не могло открыть даже солнце. Как это вообще можно описать. Поверит ли этому Ваури? Да и поверил бы он сам? Как они вообще не видели эти деревья впереди по дороге? Зрелище было грандиозное.

– Потаскуха…

– Эй! Мы не произносим этого слова! – возмутилась Асанка. Дантавакра поперхнулся от удивления: с каких это пор Асанка избегает матерных слов?

Ваури хихикнула:

– Ты произнес плохое слово, и теперь тебе придется бросить пенс в банку для ругательств.

На этом корабле была банка для ругательств! Да тут бы сундука не хватило! Асанка увидела, что он вопросительно смотрит на нее, и скрестила руки.

– Мы любим ее и хотим защитить, а невежественный ребенок – счастливый ребенок, – прошептала она.

– Знаешь что? – Мати подошла к Асанке с другой стороны. – Вот тебе полтинник.

Этого мне хватит до обеда.

– Здесь что, нет ферм? У меня дома очень много ферм и нет лесов, – протянула Ваури.

Хм. И верно. Дантавакра снова огляделся, поводя взглядом с запада на восток, но не нашел никаких признаков ферм. Возможно, они тоже были скрыты за стеною деревьев.

– Ракшасы Востока не похожи на нас, девочка. – Голос Мати привлек его внимание. Плавно, как кобра, она придвинулась к бортику корабля и сделала вид, что берет двумя руками подзорную трубу. – Они считают, что фермерство – это зловещее, противоестественное занятие, которое кромсает… – И, рассмеявшись, она повторила: – Кром-кром-кром! Как забавно звучит. Скот кромсает лес. Так что они довольствуются фруктами, съедобными растениями и, – Мати рыгнула – дыхание ее пахло пряным ромом, – мелкими домашними птичками и зверьками… ну, которых приятно есть.

– А потому им не нужны поля, – добавила Асанка. – Но некоторые богачи импортируют просо. Поэтому мы сюда и прибыли.

– Я как раз объясняла это, Асанка!

– Приношу извинения, капитан. Вы нашли ром, да?

– Так точно! – Мати попыталась обнять Асанку за плечо, возможно забыв, что та гномка, чудом не упала. – Его кто-то спрятал! Это просто измена!

Стоило Дантавакре почувствовать запах, идущий изо рта Мати, и настроение у него тут же испортилось. Она регулярно пила с тех пор, как он сделал ее вдовой. Проклятье. От этой мысли в голове вновь всплыли воспоминания, а он ведь так усердно пытался все это забыть. Нет, нет, нет.

– Разве это разумно так много пить, царевна Мати?

– Эм, ну да, внутри меня есть нечто, что стоило бы прикончить.

Глаза Дантавакры распахнулись, как у совы.

– Не мое отродье, идиот. Плохое настроение.

– Мама говорила, что ром – это семя, из которого вырастают пугала, а не растения, – сказала Ваури.

– О, малышка, неужели, – снова рыгнула Мати, и Дантавакра аж отшатнулся, – твоя мама рассказывала, сколько людей родилось от выпивки? Хотя их было, скажем честно, намного больше. – Она достала фляжку и сделала большой глоток. – Тьфу, кто-нибудь, уберите фонарь от моего лица.

– Это солнце, капитан.

– Тогда прикажи ему двигаться дальше! – Она прикрыла лицо рукой и снова, прищурившись, посмотрела на горизонт. – Красиво, не правда ли? Дикие просторы Востока. Идеальное укрытие. Люди всегда ненавидели влажность и поэтому держатся отсюда подальше. – Она издала звук, будто ее сейчас вырвет. – Просто уд-дивительно, что человеческая раса размножается с помощью женщин, в то время как они так страдают при размножении. Я чувствую себя как те работяги в гавани.

– Но кто они? – Дантавакра указал на гавань. – Я заметил, что там много людей.

На этот раз Мати махнула Асанке, чтобы та ответила.

– Они дожидаются, пока их правители вернутся из Камрупа. Серошкурые не пускают жителей низин внутрь Камрупа, даже тех, кто может позволить себе заплатить пошлину за пребывание в этой гавани. Если только они не очистятся и не подпишут соответствующие бумаги.

– Позволят себе? – Дантавакра снова прищурился. – Позволят себе что?

Мати рассмеялась:

– Я калинганка, но начитана лучше тебя, господин.

Дантавакра покраснел. Он прочел все, что сыну правителя нужно было знать о Прагджьотише. Возможно, ему это и не нравилось, но тем не менее он все это усвоил. В конце концов, придворных дам нельзя привлечь одними лишь мускулами. И вот теперь из-за того, что он не читал того, что царевна прочла в книге какого-то бродячего ачарьи о забытом клочке земли, его обвиняли в том, что он не начитан! Он уже собирался ответить, но к тому моменту, как наконец собрался с мыслями, время для ответа безвозвратно ушло. Так что ему пришлось лишь тихо хмыкнуть себе под нос.

– Мне кажется, мы опаздываем. – Дантавакра решил поменять тему.

– Ла-а-а-адно, – сказала Мати. – Думаю. Будет нелегко объяснять всем и… каждому послу, почему здесь находится царский стражник без царевича и почему я ношу под сердцем ребенка, у которого нет отца. Так что мы просто тихо заберем айраватов и ускользнем. Мы прибыли сюда именно для этого. Смекаете?

Дантавакра стряхнул уныние:

– Пусть даже и так, но нам понадобятся недели, чтоб добраться куда надо… по этой грязи. И если мы так опоздаем, это ведь даст еще больше проблем?

– Недели? Да ну, господин! Как вы думаете, для чего нужны эти нити… эм, рельсы? – Мати повернулась на запад и подкрутила руками воображаемую подзорную трубу, разглядывая проход, шедший меж деревьями. Асанка передала Дантавакре настоящую.

– Фу… Рога Ямы, – пробормотал Дантавакра.

– Я же говорила тебе, что не вру, – сказала Асанка. – Они закончили собирать проклятую штуку в прошлом сезоне благодаря тому золоту, что ваш император дал Бивню в обмен на его драгоценных айраватов.

Проход, на который он смотрел, оказался вымощенным твердым известняком, а по нему проходила гравировка из железных борозд, огромным кремовым полумесяцем уходивших в серо-зеленое болото. На этих бороздах друг за другом стояли скрепленные в пазах меж собой нос к корме и закрепленные мощными тросами три корабля, увенчанные флагами с изображением айраватов, – и закреплены они все были с помощью упряжи на телах шести айраватов. Под кораблями тускло поблескивали железные перила сходней. Но понять, какого же размера было это строение, было невозможно. Становилось ясно, что эти корабли представляли собой нечто вроде саней, которые влекли айраваты.

– Легенды оказались правдой.

– Седьмое чудо в списке чудес ачарьи Нар Ада, – сказала Асанка.

Ваури вскинула руку как ученица:

– Знаю! Путь Благодарности!

– Отлично! – сказала Асанка. – Видишь, даже не видящая его девочка поняла, о чем речь.

Гребаные умники.

II

Хранитель устало положил когтистые лапы на стол: к Пределу Айравата направлялся, подобно усталому, навьюченному тюками верблюду, имперский корабль. Рабочий день в гавани уже подходил к концу. Позолоченный стол Дарения закончился, Конклав почти подошел к концу. Зачем они приперлись? Он со злобой наблюдал, как матросы перебрасывают канаты, гадая, что же за несчастный капитан так припозднился.

Ответ нашелся, когда капитан, несчастная беременная женщина, зашагала по трапу, сопровождаемая жителем низин в доспехах, слепой рыжеволосой девочкой, гномом и полудюжиной помощников. Капитан раскачивалась на трапе, как кобра, готовая выплюнуть яд, и потому не оставалось никаких сомнений, почему же они опоздали. Хранитель уже хотел было возмутиться по поводу вечного пьянства калинганцев, хорошенько приправив это все ругательствами, но внезапно почувствовал изменение сейсмической энергии. От калинганки и жителя равнин исходил какой-то поток фатума, но деталей он разглядеть не мог…

Будучи в душе шаманом, он очень страдал – его безумно расстраивало, что Элементаль Земли на Востоке постепенно слабел. Все, на что его хватало, – послать в полет земные корабли. Но теперь у него не оставалось сомнений, Древесные города ждал хаос, равный цунами. Он мог лишь оплакивать решение своего Бивня впустить чужеземцев, зная, что ничего не сделает, чтобы предупредить его. Он ничего не мог поделать. Все, что он мог сделать, – это исполнить сегодня свои обязанности на земных кораблях и как можно скорее уплыть прочь от тех ужасных событий, что ждали его страну.

Но эти прозрения придут через мгновение.

А над Дантавакрой вновь парил призрак вины. Только сам Дантавакра уже не был уверен, было ли это чувство вины за то, что он подвел Ваури, или просто страх перед будущим, маскирующийся под чувство вины. Потому что он все чаще и чаще витал в облаках и надеялся, что то, что он представляет, – не является предсказанием его же будущего. Будущего, в котором Джарасандх отрубил бы ему голову, узнав, что человек, которого он помазал защищать его сына, сломал ему руки и выбросил за борт на съедение акулам.

– О чем ты все время думаешь? Ты хмуришься, будто занимаешься йогой. Прекрати, или все твое смазливое личико морщинами покроется. И вообще, ты так лишишь меня наслаждения посмотреть на тупое выражение твоего лица, когда ты туды заб-решься, – невнятно пробормотала Мати.

– Просто…

– Дай я те кой-че скажу, господин. Если бы у тебя был шанс поступить иначе, ты бы что-то изменил?

– Нет, – без колебаний ответил Дантавакра.

– Вот и все.

– Но разве нам обязательно бежать, царевна? На корабле никто не признается. Мы можем просто заявить, что он упал в море. Или его убил кто-то другой. Разве мы не можем просто заявить, что его, как и планировали, похитили матхуранцы? Император легко поверит, что Кришна забрал и его последнего ребенка.

Мати нахмурилась, услышав его последние слова, и заговорила лишь после некоторого молчания:

– Можем, но если подумать, то в этом плане сразу видны пробелы. Подумай сам, – она постучала пальцем по своей голове, – закрой глаза и подумай.

Дантавакра повиновался и вздрогнул. Она была права. То, что Мати была пьяна, было плохо, но то, что даже пьяной она была мудрее его, было просто ужасно. Сейчас будущее стало ему ясно как день. Первое, что сделает Багряная гвардия,– это допросит команду. Команду, которая чудом выжила, не пострадав при нападении Матхуры. Выдержат ли они допрос? Выдержит ли он? Что, если они попросят его рассказать обо всем, что он сделал,– под Вачаном? Погиб наследник престола. Наследник Империи. Все средства хороши. И что тогда с ним будет? С ракхджаем, который позволил похитить своего будущего царя или, что еще хуже, позволил ему умереть. Он бы стал хуже, чем неприкасаемым. Царевна была права. Его жизнь была разрушена.

Открыв глаза, он кивнул Мати, а про себя решил, что пусть он и не будет говорить об этом самой Мати, но как только он окажется в безопасности, то сразу напишет письмо императору и Шишупалу – и заляжет на дно, пока Шишупал не сможет убедить императора его помиловать. Но чтоб пройти через изгнание и заботиться о Ваури, пока она… нужно было золото, а для этого ему нужны были айраваты Бивня. А еще он не сказал Мати, что он намеревался похитить всего несколько штук. Айраваты нужны были императору для войны – Дантавакра был кем угодно, но предателем он не был. Раньше ты и вором не был. Он сам не мог поверить, что скоро им станет. Определенно, это явное понижение по сравнению с цареубийцей.

Он отобрал бутылку у Мати и сделал глоток. Какая разница, какие правила нарушать? Когда наконец пришло время подниматься на борт корабля, Мати, Ваури и Дантавакра показали свой тройной царский пропуск и поплелись по трапу на земной корабль. Остальная же команда так и осталась на борту «Золоченого Льва» со всем энтузиазмом домашнего скота, ожидающего, когда их на водопое начнет чистить пастух. Экипаж мог спокойно дожидаться их возвращения или отправиться на асурских повозках в ближайшие поселки – там можно было заработать немного меди.

Оказавшись на борту земного корабля, Дантавакра отбросил все свои тревоги и повел Ваури на экскурсию по палубе. Проклятье, сейчас он находился на настоящем чуде и не собирался упускать своего шанса насладиться каждым долбаным моментом. Впрочем, не один только Путь Благодарности заслуживал благоговения. Нет, сам земной корабль был чудом. И вот Дантавакра находился на корабле из негниющего дерева, собираясь плыть в город с живыми стенами, чтобы украсть у кровожадного царя ракшасов гигантских зверей с бивнями. Если это не героическое приключение, то что тогда?

Лишь одна мрачная мысль, что он не сможет похвастаться об этом своим друзьям, все кружилась на задворках его сознания, но он отбросил ее. Он найдет новых друзей. Он повернулся к без умолку расспрашивающей его обо всем Ваури, раскрасневшейся от волнения,– и полыхающие на ее щеках краски напоминали Дантавакре солнечный свет, скользящий по борту корабля. У него ведь уже есть новый друг, да? И что значат его мелкие неприятности по сравнению со страданиями этой бедной девочки? Девочки, чьи часы были сочтены, и часы эти были наполнены болью. И мысль об этом вновь разожгла в его душе ярость, и на лице сама собой появилась ухмылка. Мати была права. Он не сожалел о том, что убил Сахама Дева и нарушил клятву. На хер Империю!

Раз уж Ваури могла максимально использовать оставшееся у нее время, то он должен был делать то же самое. Он подвел Ваури к перилам, собираясь во всех подробностях описать ей Путь Благодарности.

– Я все еще не могу поверить, что это Путь Благодарности, по которому корабли на Востоке передвигаются по суше через реки и озера. В кукольных представлениях он описан намного проще.

– Потому что кукольникам не хватает веры, господин,– сказал подошедший к нему асур, чье лицо – даже рожки на голове!– представляло собой водоворот ужасающих татуировок, так что казалось, что вся кожа залеплена мозаикой из осколков стекла.– Некоторые вещи вам нужно увидеть, чтобы поверить. Племена в Май Лайя отвергают идею океана. К югу от Магадха есть деревушки, жители которых не верят в снег. А вот некоторые буйные барды предпочитают называть то, что вы видите перед собой, Путем, который затонул.

– Почему? – спросила Ваури.

– Затонул — это метафора, маленькая госпожа. Знаете, чем закончилась Битва Грома, господин?

– А кто этого не знает? Владычица Войны и Кришна пролетели над армиями, сражающимися в болотах, на границах, прямо к нему, – Дантавакра указал на Купол Древесного города на горизонте, – и убили царя Наркасура. Этот высокомерный работорговец был пойман врасплох, как козел в день жертвоприношения.

– Его светлость Наркасур спас меня из яванского дома удовольствий, спалив внутри всех надсмотрщиков, а затем позволил мне прибыть в храм Предков, дабы я стал его хранителем.

– Я… – Дантавакра вытер пот со лба. – Я…

– Однако вы не ошиблись, – улыбнулся Хранитель. – Его светлость действительно был застигнут врасплох, да. Но он не был неподготовлен. Просто была причина, по которой он всегда боялся кораблей, спускающихся с облаков и высаживающих армии у порога.

– Дэвы?

– Возможно. На суше Древесные города неприступны благодаря тому, что окружает их на земле – или не окружает вообще. Но те же воды и болота одновременно мешают призвать помощь, когда атака обрушивается с небес. Так что его светлость проложил Путь Благодарности, который пролегал через заболоченные земли и… – он снял с пояса карту и развернул ее на перилах, – позволил лодкам перемещаться по суше через Перешеек Бора здесь, Перешеек Караги там и даже узкие полоски суши здесь. Этот Путь, который позволяет армии безопасно и быстро обойти опасные заболоченные земли, чтобы в два счета добраться до дворца, если возникнет необходимость. Если бы его строительство было завершено ко времени Битвы Грома, учебники истории были бы короче.

– Возможно, безопасно, – сказала Ваури, – но я не уверена, что быстро. Людям ведь надо время, чтоб вытащить корабль, да?

Именно тогда Дантавакра понял, что он совершенно забыл описать ей нечто самое важное относительно земного корабля.

– Айраваты, а не люди правят Путем Благодарности, моя госпожа, – сказал Дантавакра, глядя на огромнейших из животных, когда-либо ходивших по суше и тащивших громадные корабли из построенных людьми. Логика была проста. Животные тянут тележку. Яма бы глаза свои зажарил на огне от восхищения.

В течение следующего часа Дантавакра держал рот на замке, а Хранитель рассказывал все новые и новые истории, его речи рисовали картину за картиной, подобно тому как художник вкладывает жизнь в каждый штрих своей кисти. Чтобы понять, как они выглядят, Ваури могла даже не думать о том, что ей нужно снять повязку. Даже Дантавакра едва мог сдержать свое восхищение – «Нарка Рат», о котором говорил Хранитель, Царский земной корабль, описывался им так, словно он был порождением снов тысячи безумцев. Но вскоре уже их разум умчался от слов Хранителя. Его слова унесло ветром – он все бубнил об особенностях «Нарка Рата»: о слившихся между собой палубах, о Серых шаманах и о том, как они управляют Элементалями и айраватами, что происходит при первом же намеке на проблемы у царской крови – и о том, как прекрасна Листвяная Песнь и Богатства Айраватов. Все эти сложные детали, блестящий дизайн – ничто из этого больше не имело значения. Этот глупец не понимал, что стоит только начать рассказывать про шестеренки – и ты разрушишь магию.

К тому времени, как Хранитель закончил, земной корабль уже прикрепили к корме корабля, расположенного впереди, с помощью множества канатов, идущих от передних судов к крюкам на носу их корабля. Вдобавок везде разместили множество платформ, ведущих с одной палубы на другую, – переходя по ним, можно было общаться друг с другом.

– Оставайтесь здесь, господин, – сказал Хранитель, когда билетеры попросили людей на палубе спуститься вниз. – Вы просто обязаны, попав на корабль впервые, испытать все прямо на палубе.

– Испытать что?

– Кроме того что я Хранитель, я еще служу Шаманом этого земного корабля, – сказал Хранитель, размашисто поднимая руки.

Лишь теперь Дантавакра заметил, что на палубе каждого корабля стоит на изготовку свой Шаман. Он как раз хотел описать все это Ваури, и вдруг воздух задрожал, покрылся рябью от порывов ветра и теплого воздуха, и корабли со стоном ожили, со скрипом продвигаясь вперед по рельсам.

Дантавакра отчаянно запаниковал, а Ваури завизжала от восторга:

– Что происходит, Данта? Скажи мне! Скажи мне!

– Дайте вашему другу немного времени, моя госпожа, – с улыбкой обронил Хранитель, превратившийся в Шамана, бросив сочувственный взгляд на Дантавакру. – Я понимаю вас, господин. Я прихожу сюда с детства. И ошеломляет это первые пять-шесть раз.

Айраваты загрохотали по дороге, и Дантавакра изо всех сил вцепился в борт.

– Мне придется поверить вам на слово, поскольку я больше никогда не собираюсь подниматься на земной корабль.

Почему-то Шаман сомневался в этом.