«Можно сколько угодно исправлять ошибки, пресекать злодеяния – недостатка в новой нечисти не будет никогда».

Переступив порог, я ожидала увидеть сцену кровавой бойни, на деле же могло показаться, будто внутри ничего не происходило. Мраморный пол оказался совершенно чист, Вечное пламя еще догорало в гигантской жаровне. И хоть все свечи были затушены, отчего в храме царила унылая и мрачная атмосфера, я не заметила ни намека на укрепления и баррикады.

Мы спешили вслед за гвардейцем, быстро пересекли храм, прошли несколько коридоров, минуя множество помещений, пока не оказались в маленькой укромной часовне.

Вонвальт стоял в дверном проеме и вскинул голову при нашем появлении. Лицо его было мрачным.

– Соберитесь с духом, – сказал он. – Оставьте собаку в коридоре.

С дурным предчувствием я велела Генриху остаться с караульным возле двери, после чего мы с Вонвальтом и сэром Радомиром вошли в часовню.

Это оказалась тесная комната с низким потолком. Внутри было жарко – почти нестерпимо, – и по каменным стенам, точно пот на коже, стекала влага. Но наше внимание привлекло не это.

В центре комнаты мы увидели человека – или то, что от него осталось. На нем не было кожи, но это отнюдь не походило на результат терпеливого труда цирюльника. Казалось, кожу на нем просто разорвало. Лоскуты ее, как ненужное тряпье, были разбросаны по всей комнате и даже прилипли к потолку. Брызги крови покрывали стены, пол и свод. И только оглядев стены, я заметила начертанные на них многочисленные символы и руны.

Реакция последовала незамедлительно. Стоило мне увидеть знаки, как к горлу подступила тошнота, и метка у меня на груди вспыхнула болью, как если бы в нее вонзили нож.

Вонвальта как будто не слишком озаботила моя реакция. Он бегло взглянул на меня, увидел мое перекошенное от боли лицо и кивнул.

– Да. Это все знаки на стенах, – он указал на некоторые из них.

– А на вас они не действуют? – спросил сэр Радомир, потому что я не могла выдавить ни слова. Он и сам говорил с трудом.

– Действуют, – небрежно отозвался Вонвальт, хотя по его виду я бы этого не сказала.

Он шагнул к подвешенному телу. Запястья человека были закованы в наручники, притянутые цепями к железным петлям в потолке. Таким же точно образом его ступни были прикреплены к полу, и тело оказалось растянуто между двумя точками. Его лицо было искажено в агонии: белые зубы среди месива красной плоти, оскаленные в беззвучном вопле. Враги на поле боя – даже скот на бойне – погибали куда гуманнее.

– Что же они с ним сделали? – выдохнула я.

Вонвальт покачал головой. Он шагнул к телу и принялся изучать его – и даже трогать и тыкать затянутыми в перчатку пальцами.

– Что вы там ищете? – спросил сэр Радомир. Бывшему шерифу когда-то и самому доводилось осматривать трупы, но даже у него эта сцена вызывала отторжение.

Вонвальт ответил не сразу. Ткнув тело еще несколько раз, он подозвал нас обоих.

– Взгляните на это.

Мы осторожно приблизились. Вонвальт разглядывал какую-то насечку на груди человека. На том же месте под ключицей, где у меня располагалась метка Плута. Я невольно потянулась к ней рукой.

– Что вы видите? – спросил нас Вонвальт, обшаривая плоть.

– Знак, – сказала я. – Вроде тех, что на стенах.

И я была права. Кто-то взял нож и что-то вырезал на груди человека, руну или нечто подобное. Похожие начертания мы видели в загробном мире, и там они мерцали мерзким розовым светом и внушали мне ужас.

Вонвальт повернулся к сэру Радомиру.

– Скажите, пусть кто-нибудь принесет бумагу и перо. Я хочу срисовать знаки.

Шериф, казалось, был только рад отлучиться. Я тем временем напомнила Вонвальту о жрецах в Кераке, которые, не овладев драэдической магией в должной мере, разрывались, переполнившись энергиями из загробного мира.

Вонвальт рассеянно кивнул.

– Определенно мы наблюдаем здесь нечто похожее. – Он отступил на несколько шагов и вновь оглядел тело. Затем принялся ходить по комнате, то и дело останавливаясь у стен, чтобы стереть сгустки крови или ошметки плоти. – Знаки сдерживания… – пробормотал он себе под нос.

– Вроде тех, что начертаны на нижних этажах Великой Ложи? – спросила я.

Вонвальт взглянул на меня, словно позабыл о моем присутствии.

– Да. Именно. – Он обвел жестом стены. – Вроде ментальной клетки. Эти знаки должны предотвратить всевозможные… утечки. И гибель. Мы применяли их в обучении новичков некромантии. Но… – он посмотрел на цепи, удерживающие тело, – …мы никого не заковывали в кандалы. Этот человек стал участником не по своей воле.

Вернулся сэр Радомир с кипой бумаг и горстью черных щепок, отломанных с тлеющих балок. Вонвальт выхватил все это у него из рук и принялся перерисовывать знаки. Мы с шерифом молча наблюдали за ним. Покончив с этим, Вонвальт убрал листки в карман и швырнул обугленные щепки на пол.

– Идемте, – сказал он.

* * *

Мы шагали обратно по коридорам храма. В главном зале толпились гвардейцы, всюду велись поиски, но мятежников здесь как будто никогда и не было.

– Разве могут взять и исчезнуть сотни человек? – сердито вопрошал сэр Радомир.

Лицо Вонвальта выражало лишь презрение.

– Не знаю. Но будьте уверены, я это выясню.

Ответ был найден спустя несколько часов. Мы с Вонвальтом, сэром Радомиром, сэром Герольдом и сержантом Райнер обсуждали положение дел, когда нас разыскал раскрасневшийся и запыхавшийся посыльный.

– Лорд-регент, – сказал он. – Мы обнаружили схрон доспехов, на четыре сотни человек, все с белой звездой. Ищем туннели.

Вонвальт выругался от злости и отпустил посыльного.

– Итак, они избавились от всяких опознавательных знаков и расползлись по городу, как вши.

– Чтобы при благоприятном случае снова собраться, – сказал сэр Герольд.

– Несомненно, – Вонвальт кивнул. – Что ж, мы сумели устранить главную угрозу, пока будем довольствоваться этим. К счастью, у нас есть сенатор Янсен и его сеть шпионов. Такие люди, как Радослав Гаутвин и Милена Бартош, не могут просто исчезнуть, даже в таком городе, как Сова. Мое обещание помилования всем изменникам должно оставаться в силе. Посмотрим, насколько эти мятежники преданы своим главарям. – Он кивнул Райнер: – Продолжайте. Вы собирались озвучить потери.

– Из пяти сотен гвардейцев пятьдесят убиты, сотня раненых. Среди добровольцев убитых и раненых вдвое больше.

Вонвальт обдумал услышанное.

– Время для восстания самое неподходящее. У нас и без того не хватало защитников, а теперь мы вынуждены перебить или разоружить половину имеющихся солдат. Придется вооружить и обучить еще больше добровольческих рот.

– Я раздам поручения, – сказала сержант Райнер.

Вонвальт на секунду задумался.

– Сенатор Янсен был убежден, что в Коллегии Прорицателей что-то готовится. Теперь я тоже в этом не сомневаюсь. Не знаю, что это за мерзость творилась в храме Савара, но наши враги явно пытаются… что-то предпринять.

– Думаете, они получили какие-то указания? От Клавера? – спросила я.

Вонвальт покачал головой.

– Им не нужно было разводить эту грязь, чтобы связаться с Клавером. Нет. Тут речь идет о чем-то более масштабном. И это беспокоит мня больше всего, – он поднялся. – Что ж, в городе наведен какой-никакой порядок, теперь можно заняться поисками. Хелена, я хочу, чтобы ты отправилась в Библиотеку закона… после того, как приведешь себя в порядок и перекусишь. Пусть с тобой идет сэр Радомир. Ты помнишь, что тебе следует искать?

– Забытую книгу тайных знаний, – ответила я, сглотнув.

Вонвальт строго кивнул.

– Позже обсудим это подробнее. Сержант Райнер, выделите Хелене часть своих людей. Дюжины должно хватить.

Райнер кивнула без возражений, хоть было очевидно, что, на ее взгляд, я не представляла такой уж ценности, чтобы приставлять ко мне двенадцать человек.

– А вы что намерены делать? – спросил сэр Герольд.

– Возвращать город к жизни. Комендантский час необходимо отменить. Тем, кто не занят в обороне или просто приехал в город, лучше пока перебраться на север. Нужно провести учет всех наших запасов и собрать как можно больше пищи и воды.

– Придется распределять зерно, – сказал сэр Герольд. – И обеспечить безопасность складов. Я займусь всеми вопросами.

– Хорошо. Но первым делом необходимо переловить всех млианаров, каких только удастся найти. Думаю, большинство из них, если не все, будут скрываться, но сделайте все, что в ваших силах. Среди патрициев есть свои оппортунисты, хоть в это сложно поверить, полагаю, они будут в Сенате. Ведите их в подземелья Императорского дворца. Как закончите с оппортунистами, арестуйте остальных. Не нужно церемониться. Если кто-то окажет сопротивление, убивайте их как предателей Империи. Вы меня понимаете?

Казалось, сэра Герольда столь радикальный подход вверг в смятение, однако он кивнул.

Вонвальт повернулся к сержанту Райнер:

– С этого момента вы капитан имперской гвардии и лорд-префект Легионов. Милена Бартош объявляется врагом государства. Выследите ее. Арестуйте, если получится, в противном случае – убейте.

Райнер без колебаний приняла свое повышение. Более того, казалось, она даже рада такому повороту. Имперская гвардия издавна представляла собой коррумпированный институт, чья лояльность покупалась и оплачивалась сменяющими друг друга Императорами. В их среде амбиции преобладали над всем прочим, и порядки там царили довольно суровые.

Мне уже доводилось видеть Вонвальта во всей полноте власти, поэтому меня не должна была удивлять та легкость, с которой он раздавал свои указания. Но даже меня покоробил его приказ о заключении под стражу целого сословия – и убийстве непокорных. Вонвальт никогда не любил политические игры, главным образом потому, что ему недоставало честолюбия и цинизма. И это неизменно делало ему честь. Его главные качества заключались в недостатке двуличия, черствости и жестокости.

Но теперь все изменилось. Ему всего хватило в избытке. Я же была к такому не готова. Одно дело с мечом в руках сражаться против таких же солдат, и совсем другое – резать простых горожан, и я была рада, что не оказалась в авангарде на Велеврийской улице.

– Возможно, рассчитывать придется только на себя, будем исходить из этого, – продолжал Вонвальт.

– Но вы же посылали за помощью?

Я подумала о леди Фрост, идущей с севера, и Грасфлактекраг, идущих с юга. Их отделяли от нас недели пути.

– Посылал. Но ждать их придется еще долго, слишком долго. – Он достал из кармана листки, куда перерисовал руны в храме, и протянул мне. Затем достал еще один, исписанный более аккуратно. – Это список книг, на которые следует обратить внимание. Некоторые из них находятся в Хранилище Магистров. Другие, вероятно, уже сгорели в Кераке. Среди них не окажется той, что нам действительно нужна, но посмотрите, какие сведения оттуда можно почерпнуть. Когда закончите, встретимся во дворце Императора. Я буду в императорском кабинете. Тебе все ясно?

Я кивнула.

– Хорошо. Тогда за дело.

* * *

Я вернулась в Императорский дворец в сопровождении сэра Радомира, двенадцати солдат имперской гвардии и Генриха, единственного из всех нас, кто явно был рад вернуться. Когда напряжение наконец спало, на меня навалилась жуткая усталость, и к тому времени, как я вошла в свои покои, меня хватило лишь на то, чтобы скинуть доспехи, – что заняло немало времени, поскольку пришлось повозиться с десятками ремешков и застежек, – и рухнуть в кровать. Генрих запрыгнул ко мне и свернулся у меня в ногах огромным пушистым шаром.

Должно быть, я проспала несколько часов и, когда проснулась, увидела над собой гигантский нос Генриха. Слюна из его пасти капала мне на лицо, что меня и разбудило, поскольку – судя по частоте и силе ударов – стука в дверь оказалось недостаточно.

Как была, в одежде, я скатилась с кровати и распахнула дверь. На пороге стоял сэр Радомир. Он помылся и переоделся. На нем были бриджи и хорошо скроенный дублет, на поясе висел меч. Длинные волосы приглажены и зачесаны назад. И впервые за все время нашего знакомства от него приятно пахло.

– Это в чем же ты искупался? – спросила я и демонстративно потянула носом.

Я была в прекрасном настроении: я пережила очередную битву и неплохо себя показала, и во сне меня не посещали кошмары. Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей.

И тем веселее было смотреть на кислую мину бывшего шерифа.

– А от тебя дерьмом несет, – проворчал он.

Я заглянула через его плечо и увидела, что в коридоре зажжены свечи.

– Который час?

– Только что пробило девять, – сообщил сэр Радомир. – Ты проспала весь день. Сэр Конрад просит тебя приступить к поискам. Ты ела? Что ты не мылась, я знаю.

Я толкнула его, приняв оскорбленный вид.

– Между прочим, я леди.

– Ага, и от тебя воняет. Ступай, помойся и поешь. Буду ждать тебя в Зале Одиночества.

* * *

Я помылась и поела. При этом меня всюду сопровождали слуги. В эти неспокойные дни они долгое время оставались не у дел и теперь, казалось, были рады заняться хоть чем-то. Небольшая когорта матрон приготовила мне обжигающе горячую ванну с полевыми цветами и травами. Женщины оттерли каждый дюйм моей кожи, сокрушаясь над синяками и ссадинами и многозначительно поглядывая на метку Плута, вероятно, приняв ее за татуировку, сделанную по легкомыслию. Затем мне принесли чистую одежду. Надевать нелепое придворное платье я наотрез отказалась и предпочла простой киртл, плащ и головную повязку. Когда я наконец оделась, мы с Генрихом отправились в Зал Одиночества, где как следует поели в импровизированной столовой, устроенной в углу гвардейцами.

Наевшись и повесив на пояс меч, я разыскала сэра Радомира, и вскоре мы уже шагали в сопровождении телохранителей по улице Святой Славки-мученицы к Библиотеке Закона.

Как и во всей Сове, вокруг библиотеки было тихо и темно, библиотекари сидели по домам и пережидали комендантский час. Впрочем, в столь поздний час она все равно была закрыта. Гвардейцы разобрала наспех сооруженные баррикады, преграждавшие главный вход, – в основном это были доски, прибитые гвоздями к дверным проемам, и груды ящиков и бочек, наполненных песком. Я оглянулась на череду зданий вдоль Петранской улицы. Во многих окнах тускло мерцали свечи, там жались от страха обитатели домов, до которых еще не дошли вести о временном освобождении города. И, скорее всего, им суждено было оставаться в неведении до следующего утра. Я задумалась, какие еще ужасы нам уготованы, что еще на уме у горожан. Простой народ был мстителен, и, хоть с мятежниками из имперской гвардии было покончено – пусть на какое-то время, – это не означало, что покончено и с насилием в Сове. Для сэра Герольда и его стражи была еще уйма работы.

Мы вошли внутрь. Гвардейцы быстро осмотрелись, хотя было очевидно, что в библиотеке никого нет. Я зажгла светильник и приступила к поискам книг, на которые Вонвальт велел обратить внимание.

Когда пробило полночь, с поисками было покончено. Мне удалось найти примерно половину книг из списка. Гвардейцы помогли нам попасть в Хранилище Магистров, но там оказалась всего одна книга из тех, что просил Вонвальт.

Я поставила рядом светильник и приступила к чтению, в то время как сэр Радомир играл с Генрихом. Они вели себя слишком шумно, поэтому я отослала их подальше.

Это были старые книги, и даже интересные и пугающие идеи были в них изложены предельно скучным языком. Я перелистывала страницы, продиралась сквозь абзацы сухих философских текстов, написанных законниками Ордена, влюбленными лишь в звук собственного голоса. Каждый труд и каждый раздел, на которые Вонвальт просил обратить внимание, затрагивал общие темы: спиритические сеансы, связь с мертвыми, практика под названием «наведение», при которой некромант мог управлять энергиями загробного мира, а также различные драэдические руны. Но в книгах не содержалось инструкций, это были академические рассуждения с точки зрения юриспруденции и их эффективности в качестве инструментов расследования.

Просидев несколько часов – под храп сэра Радомира и Генриха, притом что оба должны были охранять меня, – я встала и потянулась. И услышала глухой удар где-то возле соседних полок.

Я тут же присела и взялась за рукоять меча. Кровь стучала у меня в ушах, и я напрягла слух, но тишину нарушали лишь едва слышимые шаги имперских гвардейцев у дальних полок да безмятежный храп человека и пса.

Я немного расслабилась и осторожно двинулась к источнику шума. Громадные стеллажи высились надо мной словно великаны. Невообразимое количество книг, свитков и учетных журналов, тысячи и тысячи слов, что никогда не будут прочитаны. Тысячелетнее собрание сованской литературы просто собирало пыль.

Наконец я добралась до того места, откуда по моим расчетам донесся шум, и увидела лежащий посреди прохода том. Я нахмурилась. Хоть книги на полке были расставлены довольно хаотично, едва ли какая-то из них могла упасть сама по себе.

Я резко обернулась. Я была уверена, что услышала шепот над самым ухом.

– Кто здесь? – прошипела я в темноту.

В конце ряда, примерно в пятидесяти шагах от меня, из-за стеллажа выглянул гвардеец. Я махнула ему рукой, и он продолжил свое безмолвное бдение.

Я приблизилась и подняла книгу с пола. Это был увесистый фолиант под названием «Искусство призыва и пленения посредством рун и других символов». Он был в таком состоянии, что казалось, рассыплется от одного лишь прикосновения.

Я посмотрела на полки по обе стороны. Судя по всему, книга стояла между пыльными свитками и оказалась там явно по ошибке, поскольку место ей было в Хранилище Магистров. Только по этой причине книга не сгорела в Кераке, потому что определенно представляла ценность для Клавера.

– Книга тайных знаний, – выдохнула я.

Книга жгла мне руки, как будто была переплетена в крапиву. Я вдруг осознала, что в библиотеке смолкли все звуки. Храп сэра Радомира и Генриха, тихие шаги усталых гвардейцев, шелест страниц в руках скучающих телохранителей… Тишина стояла такая, как если бы мне заткнули уши воском.

Я была уверена, что слышу шепот, звучащий где-то в темноте, среди полок. У меня по коже побежали мурашки.

С книгой в руках я вернулась к столу и открыла ее. Внутри был вложен листок – не такой старый, как сами страницы.

Данная книга содержит чрезвычайно опасные знания и предназначена для ознакомления лишь в академических целях. Применение этих знаний доступно исключительно практикующим некромантам высшего уровня. Перед изучением содержания книги необходимо получить разрешение магистра. Нарушение этого требования повлечет за собой мгновенное и безоговорочное исключение из Ордена.

Предостережение было столь явным и недвусмысленным, что я невольно содрогнулась. Но, ведомая нездоровым любопытством, стала переворачивать страницы. В оглавлении был представлен перечень символов, и я сравнила их с набросками рун, что дал мне Вонвальт. Затем дрожащими руками открыла книгу на указанных страницах, чтобы ознакомиться с их содержанием.

У меня перехватило дыхание. Я вернулась к оглавлению, еще раз сопоставила символ и набросок, а затем снова открыла нужную страницу. Таким образом я несколько раз проверила каждую руну, пока не удостоверилась, что ошибки быть не может.

Я закрыла книгу. Меня тошнило.

– Нема, – прошептала я.

Я встала, разыскала сэра Радомира и грубо растолкала его. Генрих тоже вскочил.

– Ты закончила? – спросил шериф, протирая глаза. Он лениво посмотрел на меня, затем вскочил на ноги. – Боги, да что с тобой?

Но я уже мчалась по ближайшему проходу к двери.

– Нам нужно встретиться с сэром Конрадом, срочно.