Чем глубже мы уходили в лес, тем больше постепенно затихали звуки Сипорта – гул редкого автомобиля, несмолкающий шум океана. Вскоре мы уже не слышали ничего, кроме шороха листьев и периодического щебетания Крохи, сообщающей об обнаружении очередного мотылька. Звёзды сверкали, как рассыпанные по небу светящиеся зёрна.

На рассвете нам пришлось остановиться, потому что Эбб и Кроха – как и весь незримый мир – поблекли, готовясь исчезнуть.

– Я проснусь на закате у своей могилы, – сказал Эбб, – и нагоню вас, как только смогу. – И в следующую секунду он растворился в воздухе.

Мы с Джерм нашли себе солнечное место, разложили рядом спальные мешки, чтобы греть друг друга, и проспали почти весь день.

Встали мы на закате. Фред успел вылезти из моего кармана и сплести паутину на дереве над нами с незаконченным рисунком цветка. Я осторожно подхватила его и вернула в карман. Мы поели и подождали, когда Кроха пробудится с лучом фонарика и вернётся Эбб.

Серебряный полумесяц едва успел приподняться над деревьями, как мы увидели его светящийся силуэт, плывущий к нам в темноте. Он не выглядел усталым, что было ожидаемо, но на его лице ясно проступала мука. Сегодня дистанция между ним и домом далась ему заметно тяжелее, чем вчера. Перемолвившись парой фраз, мы собрали вещи и двинулись в путь.

После нескольких привалов и перекусов за ночь мы быстро поняли, что то, что я посчитала месячным запасом вяленого мяса и арахисового «M&M’s», закончится намного раньше. Чем дольше я обо всём этом думала, тем безумнее мне представлялась идея найти ведьму, которая может быть буквально в любой точке мира. Кажется, до Джерм тоже стало это доходить. Я успела натереть ноги, а Джерм даже начала слегка прихрамывать. Как выяснилось, кеды не особо годятся для походов.

– Мама наверняка вне себя, – угрюмо сказала она. – Могу поспорить, она уже позвонила в полицию. А вдруг они отправят за нами ищеек?

– Сейчас не пятидесятые, – возразила я без должной уверенности.

Но в нашей долгой ходьбе был и плюс: количество мотыльков памяти начало расти. Крохе уже не нужно было отлетать на большое расстояние, чтобы их найти. И чем больше их становилось, тем проще нам было проследить за общим направлением их движения. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

К трём часам ночи, по наручным часам Джерм, их стало так много, что мы уже обходились без помощи Крохи. Мотыльки ползали по земле целыми стайками, напоминая горсти звёзд. Эбб периодически улетал вперёд, надеясь обнаружить что-нибудь интересное.

Пока одна его такая вылазка не затянулась.

Небо начало светлеть, и мы с Джерм обеспокоенно переглянулись, понимая, что этой ночью мы Эбба уже не увидим.

Наконец, вымотанные долгой дорогой – мы в жизни столько не ходили, – с ноющими ногами и горящими ступнями мы легли спать, надеясь, что он вернётся с сумерками.

Мы проснулись, когда уже стемнело. Эбб ждал нас, сидя на камне и глядя вдаль. Когда я пошевелилась, он повернулся в мою сторону с каким-то странным выражением лица. С ним определённо что-то случилось.

– Что такое? – спросила я, садясь и потирая глаза. Просочившийся в спальный мешок холодный воздух разбудил меня лучше любого будильника. Джерм тоже заёрзала.

Эбб ответил не сразу:

– Я кое-что нашёл вчера, перед тем как исчезнуть.

– Что?

– Лучше вам это самим увидеть.

Мы пошли за ним по лесу. Он уговорил меня выключить фонарик, поэтому из источников света у нас были лишь луна, звёзды, мотыльки и сам Эбб. Наконец он привёл нас к густым зарослям кустарника, а дальше нам пришлось пробираться по ущельям и среди скал, заросших непроходимыми колючками, исцарапавшими мне все ладони даже через варежки и разодравшими одежду. Я уж подумала, что он забыл, что мы не можем просто перелететь через преграду, как он.

Но, отведя от лица очередные колючие ветки, я увидела, что он замер и смотрит на что-то перед собой – что-то, напоминающее огромную, разинутую посреди земли пасть с губами из извивающихся фиолетовых, жёлтых, тёмно-розовых и голубых огоньков.

Подойдя ближе, я поняла, что это никакая не пасть, а вход в пещеру, всю покрытую мотыльками, ползающими по какому-то подобию ткани. Приглядевшись, я поняла, что это серый кокон из гладких как шёлк нитей, и если бы не сияние мотыльков, он был бы неотличим от камня.

Было очевидно без слов, что внутри скрывалась Воровка Памяти.

– Но как… так близко?! – вырвалось у меня. Всего три ночи пути от моего дома – и мы уже нашли вход в её убежище? Как-то это слишком просто.

Но Эбб уже догадался, в чём тут дело:

– У неё наверняка полно входов, разбросанных по всему миру. Спрятанных там, где их никто не найдёт. Вот так она внезапно появляется и снова исчезает. Думаю, их у неё тысячи, может, десятки тысяч. И все они ведут в одно место.

Мы долго смотрели на пещеру. Из неё потянуло ветерком, принёсшим с собой запахи старости и мокрых камней.

– Она где-то там, – прошептала я.

Прошло несколько минут, прежде чем до меня дошло, что мне предстоит туда спуститься. Причём одной, без Джерм. Кто знает, как далеко и как долго мне ещё придётся пройти под землёй?

Я повернулась к ней и по озадаченному и расстроенному выражению её лица поняла, что она тоже подумала об этом. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я её опередила:

– Тебе со мной нельзя.

Джерм нахмурилась, как если бы понимала, что это правда, но ей очень не хотелось это признавать.

– Я должна это сделать. Только я, и никто больше, – добавила я. – Это моя битва, не твоя.

Джерм кивнула, но у неё из глаз покатились слёзы.

– Ты одна доберёшься до дома? – спросила я.

– Да-да, – заверила она. – Конечно. – Но она лукавила: вряд ли кого-то могла обрадовать идея трёхдневных блужданий по лесу в одиночестве.

– Ты пойдёшь прямо сейчас? – спросила я.

Она кивнула и сказала:

– Если я тебе понадоблюсь… Если тебе что-то понадобится, отправь ко мне Кроху.

Я тоже кивнула и крепко её обняла. Она изо всех сил стиснула меня обеими руками. Мне не хотелось её отпускать, но пришлось.

Мы ещё какое-то время постояли в ожидании, кто первым сдвинется с места, пока я не поняла, что этим человеком должна быть я.

Я бросила прощальный взгляд на прекрасный, полный жизни мир вокруг и усеянное звёздами небо. Затем посмотрела на Эбба, и он с грустным видом мне кивнул. Я помахала Джерм, хотя в действительности прощалась со всем, что оставляла. И шагнула в пещеру, проталкиваясь сквозь плотные слои нитей. Передёрнувшись, я смахнула с себя обрывки.

Эбб, прижав руку к сердцу, мягко улыбнулся Джерм и полетел за мной.

Я включила фонарик и посветила им в темноту. Кроха полетела вперёд, но заметно медленнее, чем раньше, и присаживаясь то там, то тут, чтобы оглянуться. Даже ей было страшно и неуютно.

Чувствуя, как грохочет в груди сердце – единственное на нас троих, – я пошла вглубь пещеры, оставив позади привычный мир.