– Ну давай, сделай это снова, – сказала Джерм.

Следующей ночью мы собрались уже втроём – Джерм, Эбб и я. Дрожа от холода, мы сидели в моей развороченной гостиной и смотрели на мой фонарик, который я положила между нами. На небе сиял тоненький полумесяц.

Измученная событиями ночи, я проспала почти весь день, пока Джерм была в школе. А вечером, дождавшись, когда все в трейлере уснут, мы с ней тепло оделись и выскользнули на улицу.

Я закусила губу.

– Я боюсь кому-нибудь им навредить.

– Скорее всего, им можно навредить только злодеям, – предположила Джерм.

– Вот ты и попробуй, – предложила я. – У тебя всё хорошо и с прицелом, и со всем остальным.

Пожав плечами, Джерм взяла фонарик, навела на стену и включила. Но получилось лишь круглое световое пятно. Зато когда его взяла я, из него тут же вылетела восхитительная синяя птичка… и сразу же начала безобразничать. Покружив по комнате, она сорвала с крючка люстру, грохнувшуюся на опрокинутый обеденный стол, сбила чудом устоявшую во время атаки на дом вазу и едва не склевала сидящего у меня на колене паучка Фреда. Я едва успела прикрыть его свободной рукой и выключить фонарик.

– Похоже, она не прочь поохотиться и не на злодеев, – заметила я.

– Да уж, – кивнула Джерм.

Под обеспокоенным взглядом Эбба я переместила Фреда в карман.

– В этот раз, – с задумчивым видом сказала Джерм, – попробуй её контролировать. Успокойся и чётко определись, куда ты хочешь её направить. Представь, что она – часть тебя. Как рука или ещё что-нибудь. Нас так учили на тренировках с нунчаками.

Джерм пробовала себя во всех видах спорта, известных человечеству.

Я снова с опаской взяла фонарик и, сделав глубокий вдох, включила его, направив в пустой угол комнаты.

Синяя птичка явилась, но в этот раз она вела себя иначе – неторопливо клевала пол словно в поисках невидимых зёрен. А заметив нас, вопросительно склонила голову набок и запрыгала ко мне, а я вся подобралась, испугавшись, что она на меня нападёт. Но она лишь взлетела и опустилась мне на ладонь.

Мои пальцы легонько дрогнули. Птичка была почти невесомой, будто слепленной из воздуха и перьев – и казалась одновременно реальной и плодом воображения. И кажется, я ей понравилась. Более того, в её глазах читалось желание мне угодить.

– Нужно дать ей имя, – сказала Джерм. – Как насчёт Чонси?

Джерм называла Чонси всё подряд, просто потому что её это забавляло.

– Я знал мальчика по имени Чонси, – с ностальгией протянул Эбб.

Джерм, прикрывшись ладонью, фыркнула.

Птичка перебралась мне на палец и с тихим щебетом приласкалась к моей ладони. Сейчас трудно было поверить, что в ней заключена огромная разрушительная сила. Её голос был тих, но в глазах читался ум. И отвага, несмотря на миниатюрные размеры.

– Кроха, – решила я. – Её зовут Кроха.

Мы вышли на лужайку, чтобы больше ничего не поломать в доме (не потому, что там оставалось так уж много ещё не поломанного – просто мы не хотели получить чем-нибудь по голове).

– Пусти её полетать, – сказала Джерм.

Я направила луч фонарика – и Кроху – на лежащий в траве лист бумаги. Она клюнула его – и лист загорелся. Я подняла луч вверх, и Кроха принялась рассекать между деревьями. А когда я указала им на выброшенный из дома стул, она подлетела к нему, быстро ткнула в ножку клювом – и та развалилась пополам.

– Да она прямо синяя птица разрушения, – оценила Джерм. – Как думаешь, её хватит… если Воровка Памяти придёт за тобой?

– Не знаю, – пожала плечами я.

А про себя подумала: не «если», а «когда». Не вечно же прятаться в ожидании, что в любую секунду Воровка Памяти может меня найти.

– Я бы предпочла самой её найти, – призналась я. В конце концов, насколько мне было известно, она единственная ведьма, скрывающаяся где-то в нашем мире.

Пока я размышляла об этом, с Крохой начало что-то происходить: с каждым перелётом между ветками она становилась всё бледнее, пока внезапно не исчезла совсем.

Я потрясла фонариком, но без толку.

И тут меня осенило:

– Батарейки!

Пока мы с Джерм обыскивали кухонные шкафчики, мне вспомнились слова пастуха облаков.

– Лишь границы сердца определяют силу оружия, – с сарказмом сообщила я Фреду, сидящему в моём кармане. И по всей видимости, заряд батареек.

Из-за случившегося я пала духом. Моим оружием был пластмассовый фонарик стоимостью три доллара, который без батареек был бесполезен. Кроха легко расправлялась со стульями, бумагой и мотыльками, но ведьма – это нечто совершенно иное. Что, если Крохе не хватит сил? Да, она казалась беспощадной – но нельзя забывать о её крошечных размерах. Как бы горько ни было в этом признаваться, я всё ещё не верила, что ей удастся справиться с ведьмой.

Вставив новые батарейки, я снова включила фонарик. Кроха возникла на спинке стула и вопросительно посмотрела на меня. Я вышла на улицу, где нас ждал Эбб.

Кроха полетела к дереву, но на полпути её что-то отвлекло, и она вдруг на совершенно ошеломительной скорости ушла в крутое пике. Я едва успела разглядеть, на что она нацелилась: на краю леса порхал одинокий мотылёк памяти: должно быть, искал меня. Так или нет, но Кроха метнулась к нему стрелой и с явным удовольствием мгновенно проглотила, после чего наклонила голову в одну сторону, затем в другую, будто наслаждалась послевкусием.

Мы все затаили дыхание в ожидании далёкого воя Воровки Памяти, разъярённой потерей одного из своих бесценных компаньонов. Но было тихо. Может, Гомер был прав, и ведьма действительно затаилась. Я повернулась к Эббу и Джерм, а пару минут спустя мы заулыбались.

Кроха наклонила голову, всматриваясь куда-то между деревьями, и, громко защебетав, рванула вглубь леса.

Она двигалась так быстро, что напоминала синюю размытую точку. Взлетев к кронам, она, на мгновение зависнув, поймала ещё одного мотылька памяти, но отпустила его. И, настойчиво щебеча, полетела назад ко мне.

– Кажется, она хочет тебе что-то сказать, – предположил Эбб.

Я растерянно посмотрела на Кроху:

– Что?

– Может, тебе необязательно ждать, когда Воровка Памяти придёт за тобой, – внезапно выпалила Джерм. – Ведь её мотыльки вылетают из её логова, так?

Я кивнула, понимая, к чему она ведёт. И тут меня осенило, и я выдохнула:

– Кроха может выследить, откуда они летят!

– Я пойду с тобой, – тут же вызвался Эбб, – так далеко, как только смогу.

Я не сразу поняла, что он имел в виду, пока моё сердце не ухнуло в пятки. Мне стало так страшно, ещё страшнее, чем было в ту, самую первую ночь, когда я обрела взор. Но я знала, что это правильно.

Пора найти Воровку Памяти и сразиться с ней.

Не так-то просто собрать всё, что может помочь тебе выжить в поисках ведьмы, особенно в трейлере, полном спящих людей, и так, чтобы никого не разбудить. Но моя мама даже не пошевелилась, пока мы с Джерм бродили по гостиной и загружали мой рюкзак злаковыми батончиками, бутылками с водой и «Гаторейдом», орешками, арахисовым маслом, вялеными мясными палочками и арахисовым «M&M’s».

Скатав спальный мешок, я прицепила его к рюкзаку ремнём брата Джерм. Я тепло оделась: свитер, колготки, пальто, шапка и шарф. Я уже взяла из маминого кошелька все деньги, оставив взамен бумажку с буквами «IOU» [12], потому что видела такое в одном фильме. Затем осторожно вернула в карман паучка Фреда, который за недолгое время сборов успел сплести в углу комнаты паутину с первыми буквами какого-то слова.

Зайдя в ванную, я поплескала себе в лицо водой, чтобы прогнать сон, и на запотевшем зеркале вывела: «У тебя получится, солнышко».

Джерм оставила на кухне записку для своей мамы, перечитала её ещё раз, после чего встала в дверном проёме, подсвеченная светом фонаря на крыльце. Погружённая в мысли о предстоящем походе, от которых перехватывало горло, я не сразу поняла, что она задумала.

Я ненадолго задержалась у дивана, глядя на спящую маму. Присев рядом на корточки, я подумала: «Либо у меня всё получится и проклятье развеется, либо я никогда её больше не увижу». Чуть коснувшись её плеча и поцеловав в щёку, я прошептала:

– Я иду сразиться с Воровкой Памяти и не знаю, вернусь ли. Но если да – надеюсь, ты меня вспомнишь.

Я шагнула к двери и спохватилась: запасные батарейки! Чуть не забыла!

Джерм отвела меня к одному из кухонных ящичков, и я, сунув в рюкзак всю упаковку, вышла вслед за ней во двор. Эбб обещал встретить нас на полпути к моему дому.

Мы уже какое-то время шли по тропинке (потому что с таким грузом ехать на велосипеде не вариант), когда до меня вдруг дошло, что у Джерм за плечами тоже рюкзак, и я резко остановилась:

– Ты идёшь со мной?

Джерм слегка зарделась:

– Я подумала, провожу тебя так далеко, как получится.

Я заколебалась, потому что не была уверена, что ей стоит это делать.

– Я оставила маме записку, что меня не будет несколько дней и что я всё объясню, когда вернусь, и чтобы она несильно волновалась. Если до конца третьего дня мы ничего не найдём, я поверну назад.

– Да она за эти шесть дней с ума сойдёт!

Джерм промолчала, потому что знает, что я права, а потом попыталась сменить тему:

– Я взяла с собой тонны вяленого мяса. Тонны.

Но это не развеяло мои сомнения. Сейчас ничто не могло обрадовать меня сильнее, чем обещание Джерм, что она будет со мной, когда я отправлюсь в лес. Но в то же время я хотела, чтобы она осталась.

– Роузи, – сказала Джерм, – я знаю, что мне с ведьмой не справиться. Это твоя судьба, не моя. А моя судьба – это быть… ну… обычным человеком. Но я хочу тебе помочь. Я провожу тебя так далеко, как смогу. А потом, обещаю, я вернусь, а ты пойдёшь дальше.

Я не знала, сколько дней или миль понадобится, чтобы добраться до ведьмы. А вдруг расстояние окажется слишком большим и мне самой придётся повернуть назад? Но мне стало легче на душе от мысли, что Джерм будет со мной хотя бы часть этого пути.

– Ладно, – сдалась я. – Но когда решишь вернуться, ты не станешь уговаривать меня пойти с тобой.

Джерм кивнула:

– Обещаю.

Эбб, как мы и договаривались, ждал нас в пятне лунного света у знакомого валуна. Земля и деревья вокруг искрили тонким слоем инея.

– Ты налегке, – пошутила Джерм, потому что он, конечно же, как обычно парил в воздухе.

– Ты точно решил? – спросила я его.

Эбб кивнул:

– После того как умер, я никогда не отдалялся от дома больше чем на милю. Посмотрим, что из этого выйдет.

У него не очень получалось скрыть страх.

Мы недолго постояли, просто глядя друг на друга. Сняв с шеи фонарик, я указала на север, и на дорожке, покрытой слоем опавших листьев, возникла Кроха и вопросительно наклонила голову. Я сделала глубокий вдох и попросила её:

– Проследи, откуда летят мотыльки. Только не ешь их. Не нужно привлекать внимание.

Кроха замелькала между деревьями подобно ярко-синей молнии, пока не исчезла из виду. Мы подождали несколько минут, а потом начали встревоженно переглядываться.

Наконец из притихшего леса донёсся громкий щебет, и Кроха, мельтеша, как крошечный фейерверк, взлетела над кронами. Перед ней порхал светящийся мотылёк. Кроха выжидающе зависла в воздухе.

Мы поспешили в том направлении.

Я покосилась на Эбба. Вид у него был страдальческий.

– Ты в порядке?

Он взглянул на меня и кивнул.

– Тебе больно? – спросила Джерм.

Эбб ответил не сразу, будто обдумывал вопрос:

– Моя душа словно на конце слишком сильно натянутой резинки. Поэтому да, это больно.

– Может, тебе вернуться? – предложила я.

Он помотал головой:

– Я потерплю. – И порхнул вперёд, не дожидаясь продолжения разговора.

Когда мы нагнали Кроху, я в немой команде направила луч фонарика вперёд, и она унеслась дальше. Она отлетала довольно далеко, но не настолько, чтобы мы больше не слышали её щебетания или не различали, как она победно воспаряет над кронами. Найдя очередного мотылька, она принималась кружить, привлекая наше внимание, как ярко-синий маячок посреди тёмного неба.

– Надеюсь, эти мотыльки не летят откуда-нибудь из Японии, – заметила Джерм.

И на этой позитивной ноте мы зашагали навстречу ночи и скрывающимся под её покровом тайнам.