Я поздно проснулась, и первым делом вспомнила совет Гомера Ханикатта: «Найди оружие против ведьм или выясни, как его сделать, и узнай, как твоей маме удалось спасти тебя в ночь твоего рождения».

Я знала, с чего начать, но меня это совершенно не вдохновляло. Потому что начать предстояло с неё.

Со слезящимися от недосыпа глазами я сунула «Руководство» под мышку и, спустившись на кухню, приготовила себе чашку кофе. Мне не нравился его вкуc, но зато он меня разбудил. «Ты так никогда не вырастешь, солнышко», – подумала я.

Налив кофе в мамину кружку, я поднялась к ней на чердак. Она уже сидела у окна и, ритмично покачиваясь, смотрела на океан.

Она подняла на меня глаза и сощурилась. Я взглянула на вещи, разложенные мной в этой комнате, которые должны помочь ей вспомнить, кто я такая, и, опустившись рядом с ней на пол, положила ей на колени «Руководство по Вселенной охотницы на ведьм».

Её взгляд переместился с кружки на книгу, затем на меня, и я различила в её глазах искру узнавания.

– Мам, ты помнишь эту книгу? Ты одна из её авторов, – сказала я. – В ней много секретов, и часть их раскрыла ты.

Она моргнула и посмотрела на обложку. Я медленно открыла книгу и принялась переворачивать страницы, а моё сердце билось в предвкушении почти у самого горла. Когда мы дошли до портрета Воровки Памяти, мамины ресницы задрожали, и она отвернулась к окну.

Едва совладав с голосом, я тихо спросила:

– Мам, что случилось в ночь моего рождения? Как ты смогла меня защитить? Какую тайну ты узнала?

Она снова взглянула на меня, и я увидела – по крайней мере, мне так показалось – в её глазах какую-то эмоцию, будто что-то внутри её рвалось на поверхность, тянулось ко мне. Возможно, эта крошечная вспышка света была не более чем плодом моего воображения, но я так не думаю. А затем она погасла.

– О чём ты меня спрашиваешь? – сказала она. – В чём дело? Зачем ты меня тревожишь?

Я стиснула её руку, а сама подумала: «И чего ты ожидала?» А вслух сказала:

– Я не сдамся. Я разыщу прежнюю тебя и спасу тебя от чудовища из сказки. Я верну тебя.

Она с недоумением посмотрела на книгу и потрясла головой, будто пробуждалась от сна.

– Ладно, Роузи, – бросила она и отвернулась с таким видом, как если бы я уже ушла из комнаты.

Закрыв книгу, я положила её себе на колени. Ждать помощи от мамы не стоило. Она так и будет сидеть здесь и смотреть на океан, не помня ничего ни обо мне, ни о книге, ни о чём-то ещё, совсем как живой призрак. Я была сама по себе.

Я позвонила Джерм и оставила ей сообщение, чтобы она не волновалась, а потом составила план действий, первым пунктом которого значились «ловушки».

Джерм забыла у меня старый фильм «Один дома», про мальчика, вынужденного защищать свой дом от грабителей, и я пересмотрела его, делая заметки в школьной тетради о подготовленных им ловушках для злодеев. Я помнила слова Гомера, что человеческим оружием ведьму не ранить, но он так же сказал, что не знает о ведьмах всего.

Вооружённая новыми знаниями, я нашла на чердаке лопату и двадцатифунтовую гантель. Я сделала из мётел копья; из банки с мелочью, алюминиевых банок из-под газировки и мотка ниток – самодельную систему сигнализации; из коробки гвоздей – жуткую на вид плоскую биту. Я помнила о топоре, висящем на стене в подвале, но не осмелилась спуститься туда даже при свете дня.

Я заполнила бумажные пакеты осколками от битых стаканов и сложила у окна в своей комнате, чтобы бросать их как гранаты, потом внимательно изучила устройство щитка и посмотрела онлайн-видео, как заставить провода искрить.

Закончив с ловушками, я отправилась в мамину спальню, не на чердак, а туда, где она должна была спать. Даже понимая, что её бы это не взволновало, я всё равно почувствовала себя неуютно, заходя туда без разрешения, поэтому постаралась вести себя как можно тише и поскорее уйти.

Здесь я всегда ощущала себя как в музее, посвящённом маминому прошлому. Одну из стен украшали фотографии: мама на фоне египетских пирамид, мама в летнем лагере, с синей лентой на груди и луком и стрелой в руке, мама верхом на лошади, мама, радостно улыбающаяся папе… неукротимая, смелая, счастливая. Рядом висел диплом по истории искусств. Двуспальную кровать покрывал мягкий фиолетовый плед, на окне висели разноцветные стеклянные побрякушки, окрашивающие льющийся в комнату солнечный свет во все цвета радуги. Раньше она много рисовала – цветы, статуи, людей, встреченных ею во время путешествий по миру (хотя раньше я и подумать не могла, что она путешествовала, охотясь на ведьм, и от этой мысли у меня кровь стыла в жилах). Во всех объектах её интереса чувствовалась жизнь: роза казалась самоуверенной, здание – усталым, статуя мужчины в свободных одеждах в витражном окне любопытствующей и доброй.

На полках здесь было полно пустующих мест, оставшихся после книг и разных мелочей, которые я унесла к себе, видимо, в попытке забрать себе частички прежней мамы. Она редко замечала их пропажу, или ей просто было всё равно, но несколько книг она забрала назад: «Там, где живут чудовища», «Гензель и Гретель», «Рапунцель». К ним я и направилась и, сняв с полки, пролистала истории о ведьмах и чудовищах, феях и магии. А вдруг она снова и снова возвращала их в свою комнату, потому что где-то на их страницах спрятан секрет, как найти и убить ведьму? Ведьма, запертая в печи, чудовище, усмирённое взглядом в глаза…

Но если в этих книгах и содержались подсказки, я их не нашла. Вряд ли мне бы удалось запихнуть ведьму в печь или усмирить её одним взглядом.

Я обыскала всю комнату. В её вещах был настоящий бардак. Мамино обручальное кольцо валялось в керамической кружке вместе с засохшей жёваной жвачкой, мамина банковская карта обнаружилась в стопке чеков, а кулон с датой её рождения – на полу. Я проверила каждую папку, коробку и пакет.

Пока наконец не нашла в куче сувенирных открыток из мест, где она когда-то бывала, своё свидетельство о рождении:

Свидетельство о рождении штата Мэн

Место рождения: больница Святого Игнатия

Дата рождения: 1 сентября 2010 г.

Имя ребенка: Оукс, Роуз Кристен

Пол: женский

Вес: 3 кг.

Волосы: каштановые

Глаза: карие

Я много раз видела больницу Святого Игнатия: она находилась на окраине города, скрытая за деревьями, так что к ней вёл лишь частично сгнивший указатель в начале длинной безлюдной дороги через лес, на котором можно было прочесть лишь «ЛЬНИ СВЯТОГО ИГНАТ». Я даже не знала, работает ли она ещё после того, как в центре построили новую современную больницу, куда мы отправлялись каждый раз, когда Джерм в своей излишне энергичной и отважной манере что-нибудь себе ломала.

Какое-то время я смотрела на своё свидетельство о рождении, на указанную в нём дату, и думала, как мало толку от этой бумажки и набора этих ничего не значащих фактов. Но когда я уже хотела положить его назад к открыткам, я заметила кое-что на обратной стороне – несколько строчек, выполненных неразборчивым, но совершенно точно маминым почерком.

Плавает.

Плавает.

Плавает.

Ждёт.

Где он???

Где они от меня прячутся?

Меня охватил озноб.

В голове один за другим всплывали вопросы. Кто «он»? А «они» – это ведьмы?

Плавает, ночь моего рождения, моё чудесное спасение, убежище ведьм… великая тайна, которую раскрыла моя мама. Я уверена, что всё это связано – но как?

Я уже хотела убрать свидетельство, когда услышала мамины шаги по чердаку и скрип ступенек. Я выбежала из комнаты и едва не столкнулась с ней на лестнице. Она как-то странно посмотрела на меня, словно с подозрением, затем обошла меня и скрылась в своей спальне.

Уже стало темнеть, когда я начала готовить ужин. В предвкушении ночи и всех тех странностей, которые она с собой принесёт, мой пульс ускорился, и от волнения я почти ничего не съела. Я позвонила Джерм, но она не ответила.

Поев, я вновь взялась за «Руководство» и, борясь со сном, пролистала его, останавливаясь ненадолго на названиях глав. (Многие были посвящены Богине Луны и её лестнице, одна рассказывала об упомянутом Эббом ките, плывущем сквозь время, ещё несколько – о группе древних призраков, попытавшихся организовать восстание против ведьмы Лицемеры и потерпевших поражение.) Моё внимание привлекло подробное описание Луны и силы тяготения, и я сделала себе мысленную зарубку позже к нему вернуться.

В главе «Незримый мир и его обитатели» говорилось о том, что многие магические существа ещё только предстоит открыть, и шли рисунки и описания уже известных. Богиня Луны. Призраки. Ведьмы. Компаньоны ведьм. Пастухи облаков. Охваченная любопытством, я погрузилась в текст:

Слепленные из дымки, как сами облака, которые они направляют, пастухи облаков видят всё, что происходит на Земле. Они хранители дождя, рассыпатели снега, задуватели ветра. И не знающие отдыха наблюдатели. Они взбираются ввысь над городами, окружают леса, скачут над волнами. Они были свидетелями расцвета динозавров, затопления Атлантиды и гибели Помпей. И всё это время они присматривали за миром, всё слышали и видели. Благодаря удобному местонахождению на высоте и цепкой памяти они знают практически обо всём, что делают люди, и помнят каждого из нас.

Порой они соглашаются поделиться своими знаниями с теми, кому удаётся их догнать, но задача эта крайне сложная: ведь они не более чем дымка, гладящая горные вершины и покоящаяся на воде, и при чьём-то приближении они обычно рассеиваются и исчезают. Как и Богиня Луны, они ни во что не вмешиваются.

Я задумалась. Я бы многое отдала, чтобы найти пастуха облаков и поговорить с ним. Но сама идея поймать облако представлялась мне такой же невыполнимой, как выйти к концу радуги.

Глаза слипались, а я не прочла ничего полезного про убийство ведьмы. Отложив книгу, я ушла к себе в комнату, и стала наблюдать из окна за закатом. Стоило солнцу скрыться, как магический мир начал проявляться.

В небе замельтешили, постоянно меняя форму, пастухи облаков – теперь я знала, что это именно они. На горизонте возникли призрачные корабли, а с поднявшейся из-за горизонта Луны свешивалась лестница.

Океан принёс клубы тумана, который растёкся по лужайке, и из его глубин стали один за другим выходить привидения. Я насчитала около двадцати и сделала судорожный вдох.

Пять привидений заскользили к моему дому: женщина с вязаньем, которую я видела вчера ночью в гостиной, утренняя прачка (с двумя подружками), моряк в жёлтом дождевике, облепленный с ног до головы морскими звёздами, и леди в белом. И – я поёжилась – Убийца. Будто почувствовав мой взгляд, он поднял голову, и меня парализовало ужасом. Секунду мы смотрели друг на друга, и я прочла в его глазах неприкрытую ненависть.

Затем они все просочились в дом, видимо, занимая свои привычные комнаты.

Я подождала ещё с минуту и уже собиралась отвернуться, когда наконец заметила Эбба. Он стоял у края леса, явно вняв моей просьбе не заходить в дом, и меня кольнуло чувство вины (его общество гораздо предпочтительнее присутствия Убийцы). На меня он не смотрел и будто что-то шептал стайке светлячков.

Я не сразу поняла, что уже не одна в комнате, пока не услышала звук падающих капель. Позади меня кто-то был.

– Несчастные держатся дольше всех, верно?

От этого хриплого голоса у меня мурашки побежали по коже. Я повернулась и увидела… не Убийцу, а моряка, с которого, не долетая до пола, капала светящаяся вода.

Кажется, я никогда не привыкну к привидениям.

– Несчастные? – выдавила я.

Мужчина пожал плечами:

– В смерти этого мальчика не было ничего, стоящего улыбки. Его не просто так зовут Эббом [8]. При жизни его звали Робертом. Он любит животных. Даже жучки к нему тянутся.

Я ждала продолжения.

– Он присматривал за тобой с младенчества – насколько это по силам призракам, что, в общем-то, по сути, совсем никак. Составлял тебе компанию, хотя ты и понятия не имела, что он рядом.

Я снова посмотрела на Эбба, пытаясь соотнести эти слова с привидением, с которым вчера познакомилась. И он в одну минуту злился на меня, в другую – впадал в меланхолию и был то добр, то холоден.

– Не обращай внимания на перепады его настроения, – посоветовал мужчина в дождевике, будто прочитав мои мысли. – Тебе бы тоже было невесело, если бы ты застряла на Земле, а души твоих родителей отправились в мир иной.

Я резко к нему повернулась. Мне ужасно хотелось расспросить его о родителях Эбба и о том, что с ними случилось, но моряк прошёл сквозь стену и скрылся из виду.

Я снова посмотрела в окно. Эбб порхал от дерева к дереву, шепча что-то крошечным призрачным букашкам. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что повернулся и, посмотрев на окно, (!!!) приветственно поднял руку. Я тоже ему махнула, покраснев от мысли, как грубо я себя с ним вела. И отвернулась.

Борясь с разочарованием, я повела взглядом по комнате. Первый день подходил к концу, а я так и не выяснила, как мне справиться с ведьмой. А насчёт загадочной надписи на обратной стороне моего свидетельства о рождении я решила, сходить завтра в больницу, хотя и не представляла, что именно собираюсь там искать. Лишь бы Джерм согласилась пойти со мной.

Не зная, чем себя занять, я подвигала на полке стянутые из маминой спальни безделушки – спичечный коробок, свисток с рисунком раковины, старый мятый номер «Playbill» [9], провела пальцами по корешкам своих старых, выцветших книг. «Ветер в ивах», «Басни Эзопа», «М. К. Хиггинс, Великий», «Дневник Анны Франк», все тома «Гарри Поттера» и многие другие книги поддерживали меня в трудные минуты и служили убежищем, куда я могла сбежать от невыносимой реальности. Они были как натуральная шерсть, согревающая тебя в холода и дающая прохладу в жару. В те дни, когда я была на грани срыва, потому что мечтала о другой маме или о другой жизни, я уходила с головой в чтение.

Сегодня я перечитала самую любимую, затёртую главу из всех историй про Гарри Поттера, где Рон, Гарри и Гермиона спасаются на спине дракона, которого они до этого так боялись. Я обожаю её, потому что они не только спаслись сами, но и спасли дракона, а больше всего люблю перечитывать про момент взлёта.

И хотя мне угрожали ведьмы и проклятья, это сработало. Эта глава спасла меня, как уже не раз спасала. Я успокоилась.

И заснула крепким сном.

И ведьма не пришла.