Меня охватила растерянность, а вместе с ней из глубин души, куда я так старательно её загоняла, поднялась старая боль.

Моя мама вовсе не была сильной или смелой. Она даже до почтового ящика в конце нашей подъездной дороги ходить не любила. Она даже ни одного тоста мне никогда не пожарила. Она даже не знает, как меня любить. Но при этом она придумала, как бороться с величайшими силами тьмы во Вселенной?!

Сколько всего я оказалась лишена. Дни рождения, которые мы могли справлять вместе, совместные вечера за книгой, объятия, шутки, понятные только нам двоим. Я подумала о той маме, которая разрисовала стены моей комнаты и написала «Достаточно одной свечи, чтобы бросить вызов и очертить тьму». Неужели когда-то в прошлом она была такой, какой её описал Гомер? Мне хотелось в это поверить, но было страшно.

Джерм положила руку мне на предплечье. Гомер вздохнул, глядя на меня с жалостью, и это меня разозлило. Гнев внутри меня боролся с грустью и надеждой.

На нас подул холодный ветер.

– В итоге всё сводится к тебе, – снова заговорил Гомер. – И к тому, что само твоё существование – невероятно.

Я не сразу набралась храбрости спросить:

– В смысле?

– Ну… – Он оглядел кладбище, поднял глаза к небу, будто выигрывал время для ответа. – Истории о тебе – это куча слухов и домыслов. У нас, привидений, есть развитая сеть контактов: мы встречаемся в полях, на кладбищах, в океане, обмениваемся информацией. Я скажу тебе, что мне известно. Но только быстро, потому что нам пора закругляться.

– Я знаю, что твоя мама ушла из дома в шестнадцать и отправилась в путешествие по миру в поисках ведьм и что она добавила всё, что ей удалось узнать, в «Руководство по Вселенной охотницы на ведьм». И что её мама – твоя бабушка – отдала ей эту книгу перед тем, как Безумная Мейбл прокляла её. После этого она ушла в лес и больше её никто не видел. – Он окинул меня оценивающим взглядом. Я слушала его, затаив дыхание. Моя бабушка, проклятая, пропавшая без вести. – Я знаю, что во время одного из многочисленных путешествий твоей мамы, когда она пересекала океан на грузовом судне, она познакомилась с твоим отцом. Я знаю, что она приехала сюда, в Сипорт, после его смерти с одним чемоданом, округлым животом и ключом к дому на Уотерсайд-роуд.

Меня прошиб озноб при упоминании папы, но Гомер не дал мне шанса его расспросить:

– Призраки, обитающие в вашем доме, быстро догадались, кто она, – нам, призракам, давно известно об Оуксах. Им также не составило труда догадаться, что она прячется и от кого. – На секунду жалость на его лице углубила морщины. – Призраки вашего дома, Эбб в их числе, видели, как она спрятала «Руководство по Вселенной охотницы на ведьм» под полом и как она ждала твоего появления на свет. Похоже, она решила скрыть от тебя историю твоей семьи, лишить тебя взора ещё до того, как ты родилась. Она отстранилась от всего этого.

– Но почему? – наконец перебила я.

Гомер с грустью посмотрел на меня:

– Эбб наверняка тебе уже об этом сказал, но обладающие взором в нашем мире сияют как маяки, и ведьмам очень легко их найти. Хотя большинство не представляют для них опасности. Охотник на ведьм может научиться как бы… притуплять свой свет, но этот трюк трудно освоить. А дочь охотницы на ведьм, беззащитное дитя… ну, полагаю, несмотря на всю её смелость, она не могла и помыслить, что потеряет тебя.

В моём горле встал ком, и я сглотнула.

– Возможно, она бы и смогла жить обычной жизнью с тобой. Если бы только…

– Что?

Гомер заломил руки и, оглянувшись, будто высматривал саму Воровку Памяти, понизил голос:

– …если бы только она в своих странствиях, как мы предполагаем, не наткнулась на великую тайну, как найти ведьм. Слухи об этом долго не утихали. И как я подозреваю, дошли в том числе и до ушей ведьм. – Он отклонился назад, словно не желал произносить следующие слова, но пришлось. – Хотя знаменитая Аннабель Оукс перестала охотиться на ведьм, ведьма всё равно пришла за ней. И за тобой. И в этом и заключается невероятность случившегося.

– Вы о чём? – не поняла я.

– Разве не ясно? Ты всё ещё здесь. – Гомер наклонился к нам и заговорил так тихо, что нам тоже пришлось придвинуться навстречу ему, чтобы расслышать: – В ночь твоего рождения твою маму прокляли. Это мы знаем совершенно точно, потому что в больницу отправилась сильная женщина, о которой мы все были наслышаны, а вышла из неё лишь блеклая тень былого величия, лишённая воспоминаний. Воровка Памяти должна была ненавидеть, даже бояться тебя – дочь женщины, которая была прямой угрозой всем ведьмам и их секретам. К тому же ты была беспомощным младенцем, ей бы ничего не стоило проклясть тебя или приказать своим компаньонам тебя украсть. Но по какой-то неведомой нам причине тебя не украли. Воспоминания твоей мамы – да, но не тебя. – Он ласково улыбнулся. – Твоей маме каким-то образом удалось тебя спасти, Роузи. Мы не знаем как. В глубине души – какой бы призрачной она ни была – мне хочется верить, что это что-то значит. Что с этим связана великая тайна. Иного объяснения нет. Но никто понятия не имеет, что тогда могло произойти.

– Воровка Памяти упомянула что-то о том, будто её обманули, – вспомнила я.

Гомер подумал и помотал головой:

– Не знаю. Я разговаривал со всеми привидениями больницы, но без толку. Почуяв приближение ведьмы той ночью, они все бросились наутёк. Так что это тупик. – Он несколько секунд смотрел на меня, затем отклонился назад, аккуратно достал из уха червя и уронил его на землю. Снова посмотрев на нас, после продолжительного размышления он сказал: – Я знаю лишь, что теперь Воровка Памяти придёт за тобой. И чтобы спастись, ты должна быть как можно дальше отсюда. Бросай всё и прячься.

– Надолго? – спросила за меня Джерм.

Гомер недоумённо моргнул:

– Навсегда, конечно же. – Похоже, он и не догадывался, как нас потрясли его слова. Он посмотрел на свои руки, словно считал на пальцах, и забормотал себе под нос: – В мире есть люди, которые могут тебя спрятать, приютить у себя – в Японии, в Зимбабве… смелые люди со взором, потомки семей охотников на ведьм, готовые пойти на такой риск. Главное, чтобы ты была в безопасности и как можно дальше отсюда к новолунию.

– А как же Джерм? Она тоже в опасности?

Гомер посмотрел на Джерм и помотал головой:

– Я не знаю, почему в ней пробудился взор. Вероятно, это всего лишь совпадение. Но она не охотница на ведьм. Ей просто не надо во всё это вмешиваться, и её не тронут. Ведьмам нужна ты. И они будут очень злы. Ведьма не может убить напрямую, но нельзя сбрасывать со счётов её компаньонов, не говоря уж о том, что ведьмовское проклятье тоже, так или иначе, может привести к гибели – заставить тебя, например, сброситься с обрыва или спрыгнуть с палубы корабля.

Мне стало так страшно, что сердце было готово вывалиться из груди на землю, но новая мысль как заноза засела в голове, и я знала, что просто так избавиться от неё не получится. Я не сразу решилась её озвучить.

– Мама ни за что со мной не поедет, – вместо этого сказала я. – Для неё слишком важно видеть наш океан. – Я вспомнила, как её накрывала паника, когда мы удалялись от берега всего на пару часов. И я нашла в себе силы задать вопрос, который не давал мне покоя и вызывал это колющее и тяжёлое ощущение в груди, преследовавшее меня всю ночь, будто в ней поселился морской ёж. Я так редко испытывала это мучительное разбалансированное чувство, что не сразу распознала в нём пугающую и рискованную надежду.

– Э-эм… Гомер, вы сказали, что ведьмы накладывают проклятья через прикосновение. А можно проклятье снять?

Гомер моргнул и, встревоженно нахмурившись, отклонился назад:

– Роузи… – Долгое время он колебался, но наконец продолжил: – Я не знаю всего о ведьмах, но знаю совершенно точно, что для того, чтобы снять проклятье, нужно убить ведьму, его наложившую. А за всю историю это смог сделать лишь один человек, и мы можем лишь гадать, каким чудом ей это удалось. Даже взрослому в два раза крупнее тебя это не по силам. Даже подготовленному солдату. Даже у твоей мамы не получилось.

– Но если я найду оружие против ведьм, о котором вы говорили…

– Боюсь, это не так просто. У охотников на ведьм, как и у самих ведьм, тоже немало секретов, и самый главный из них – это их оружие. Мы не знаем, как это оружие создают и где оно сейчас. Сомневаюсь, что даже «Руководство» тебе в этом чем-то поможет.

– Но… – Я осеклась, не зная, как слепить вместе свои разрозненные мысли. Я вспомнила, как мама Джерм описывала день её появления на свет как получение дарственной на гавайский остров. Если я сниму проклятье, моя мама тоже будет так ко мне относиться? Тоже будет смотреть на меня как миссис Бартли на Джерм? От этой идеи у меня закружилась голова.

Почувствовав чей-то взгляд, я повернулась и встретилась глазами с Эббом. На его лице было странное выражение – смесь сожаления, чувства вины и неуверенности. Но Гомер заговорил прежде, чем я сумела разобраться, в чём дело:

– Роузи, когда-то твоя мама любила тебя всем сердцем, и это что-то да значит, хотя сейчас она об этом забыла. Она желала одного: чтобы ты была в безопасности. Она не хотела, чтобы ты становилась охотницей на ведьм.

– Я не хочу охотиться на ведьм. Мне нужна одна конкретная ведьма. Почему я не могу остаться и убить её?

– Нельзя. И это не обсуждается.

Я чувствовала на себе внимательный взгляд Джерм. Ей наверняка тоже хотелось, чтобы я сбежала, но она слишком хорошо меня знала. Окружающие считали, что я, маленькая и тихая, всегда буду послушно следовать чужим указаниям. Это было далеко не так. Джерм покачала головой:

– Роузи никуда не поедет.

Гомер секунду смотрел на нас, затем с обеспокоенным видом снова оглядел кладбище.

– Мы, призраки, тебе не помощники, если… ну… ты попадёшь в беду. – Он взглянул на молчащего Эбба. – Мы всего лишь тени былого, наше бессилие – это наша величайшая ноша. Даже если бы мы могли дать отпор – чего мы не можем, – призрака, пошедшего против ведьмы, ждёт нечто много хуже смерти. Если ты останешься, если – и когда – она придёт за тобой, мы ничем не сможем тебе помочь. Ты будешь сама по себе.

Я не могла пошевелиться. Желудок скрутило, словно я проглотила мешок камней. Но Джерм всегда говорила, что у меня стальной стержень и если я что-то решу, то буду идти до конца.

Я не могу бросить маму. Тем более когда у меня появился пусть совсем крошечный, но хоть какой-то шанс… всё исправить.

Гомер вздохнул со смесью смирения и раздражения:

– Если ты хочешь убить Воровку Памяти, Роузи, тебе понадобятся две вещи: найти оружие против ведьм или выяснить, как его сделать, и узнать, как твоей маме удалось спасти тебя в ночь твоего рождения – почему тебя не украли. Но говорю сразу: я категорически против. Помни: в ночь новолуния она придёт за тобой, – добавил он с горечью и тревогой. – Этого не избежать.

Я сцепила руки, от страха у меня отнялся язык. От Гомера это не укрылось, и он, пожалев меня, слегка расслабился и улыбнулся.

– Не падай духом, Роузи. Только ведьмы могут заставить тебя поверить, будто в мире больше тьмы, чем света, и будто в тебе совсем не осталось любви. – Он недолго поразмыслил и вдруг заметно напрягся. – Луна уже совсем низко. Вам нужно поторапливаться, чтобы Эбб успел проводить вас до дома, прежде чем исчезнет на рассвете вместе со всеми нами. Я и так вас задержал.

Я поднялась на подкашивающихся ногах и посмотрела на Эбба. С его лица так и не сошло это виноватое, неуверенное выражение.

– Я бы пожал тебе руку, – сказал Гомер, – но тебе придётся поверить мне на слово, что для меня честь наконец-то познакомиться с одной из знаменитых Оуксов. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Джерм потянула меня за рукав. Эбб уже нетерпеливо заскользил по кладбищу, и мы поспешили за ним.

Обернувшись, я увидела, как Гомер машет нам на прощанье, пока его не скрыли деревья.